Перевод: Astarmina

Закончив купаться, я вышла, надела халат и обернула мокрые волосы полотенцем. Когда я позвала Джейн, она принялась сушить мои волосы и спросила, нравится ли мне ночная рубашка. Она выбрала удобную одежду, в которой легко двигаться, но сейчас от неё не было никакого толку.

— Я хочу ненадолго выйти. Приготовь мне уличное платье и экипаж.

Руки Джейн, сушившие мои волосы, на мгновение замерли. Затем послышался её растерянный голос:

— Господин передал, чтобы я не позволяла госпоже выходить поздно ночью, так что я не могу выполнить вашу просьбу.

— Почему?

— Не знаю... я сама толком не понимаю.

Господина ведь нет, можно и закрыть на это глаза. К тому же, хочу я того или нет, я жена Сениэля. Разве это не ставит меня на равную с ним позицию?

Джейн изучала моё лицо. Она явно боялась, что я проигнорирую слова Сениэля и буду настаивать на своём.

«Похоже, Сениэль беспокоится, что по пути обратно после ночной прогулки я могу столкнуться с Кидом».

Почему он не подумал, что я могу вовсе не вернуться и остаться где-то на ночь?

Надо было сказать Сениэлю, что я знаю о его личности и готова хранить тайну, если он поможет мне сбежать.

«Нет, это слишком опасно».

Если Кид узнает из памяти Сениэля о наших эмоциональных связях, я могу тут же распрощаться с жизнью. От этой жуткой мысли я тут же отказалась от подобной затеи.

Джейн, которая сушила мои волосы теперь медленнее, чем раньше, нерешительно заговорила:

— ...И кучер уже ушёл. Господин сказал, что так будет лучше... Если вам действительно нужно выйти, я могу тайком пойти и найти экипаж. Отсюда до ворот усадьбы идти не меньше получаса, но если вы подождёте, я быстро обернусь, — добавила Джейн, и я невольно вздохнула.

В её глазах читалось беспокойство и сочувствие. Ничего не понимающая Джейн, видимо, жалела меня, оставшуюся в одиночестве. Кажется, она думала, что я собираюсь искать своего мужа.

«От деревни до усадьбы и так было далеко, как я собиралась дойти туда пешком?»

Это мрачное поместье находилось так далеко, что даже на экипаже требовалось проехать через всю деревню, чтобы добраться сюда. Пешком я вряд ли смогла бы вернуться до полуночи.

Хоть Сениэль сегодня не вернётся домой, и мне безразлично, буду ли я бродить ночью, но что-то меня беспокоило. Интуиция человека, однажды вернувшегося с того света, настойчиво твердила не выходить.

«...В оригинальном произведении я прожила около недели. Возможно, не стоит так торопиться».

В итоге я покачала головой. Лицо Джейн, всё это время наблюдавшей за мной, слегка просветлело. Хоть она и предлагала помощь, но явно не горела желанием идти пешком до деревни.

— Если это займёт слишком много времени, то не надо. Можешь идти отдыхать.

Я махнула рукой, и Джейн отступила на шаг.

— На случай, если ночью вас замучит жажда, я оставила кувшин с водой. А лампу и спички положу здесь.

Джейн поклонилась.

— Доброй ночи, госпожа. Увидимся завтра утром.

Сомневаюсь, что ночь будет доброй.

Дверь закрылась. Не было слышно ни звука.

Без обычного белого шума, вроде стрекота цикад, и без того зловещая атмосфера стала казаться ещё более мрачной.

Быстро надев ночную рубашку, я прижалась к кровати, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Больше мне сейчас ничего не оставалось делать.

***

Когда только легла в постель, усталость взяла своё, и я быстро заснула. Но, видимо, подсознание твердило, что нельзя терять бдительность — вскоре я проснулась.

«Интересно, сколько сейчас времени?»

Из-за полностью задёрнутых штор я не видела не только часов, но и вообще ничего перед собой.

Я широко открыла глаза, пытаясь разглядеть время, но с кровати это было невозможно. Придётся ощупью выбираться и проверять вблизи.

Однако в этой комнате, где не слышно ни малейшего шума, даже шуршание одеяла казалось оглушительным, и мне было страшно вставать. Я боялась, что если создам хоть какой-то звук, блуждая по комнате, случится что-то ужасное.

При мысли о том, что сейчас тёмная ночь и все слуги уже ушли, меня охватил леденящий страх. Я почувствовала, как спина покрывается холодным потом.

Задержав дыхание, я попыталась снова заснуть. Лежа прямо, я натянула одеяло до самого носа.

У меня возникло зловещее предчувствие, что плотно закрытая дверь вот-вот распахнётся. Я горько пожалела, что не попросила Джейн найти экипаж.

Мысленно я звала покойную маму, и слёзы градом катились по щекам.

Скрип.

Вдруг откуда-то донёсся странный звук.

Я вздрогнула и крепче вцепилась в одеяло.

«Н-наверное, мне послышалось?»

Как после просмотра фильма ужасов, когда самые обычные звуки кажутся преувеличенными, сейчас мне, наверное, что-то почудилось от страха.

Я хотела понять, откуда доносится шум, но из-за громкого стука сердца не могла сосредоточиться.

«Мамочка...»

Но больше ничего не было слышно. Видимо, это был просто ветер, качнувший окно, или иллюзия, созданная моим страхом.

Но я уже так испугалась, что слеза скатилась по щеке.

Скрип.

«Мамочка!»

Словно опровергая мои надежды, странный звук раздался снова.

Я подскочила как от удара током, но инстинктивно зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Затем в этой гнетущей тишине послышались тяжёлые шаги.

Это просто иллюзия, просто моё воображение. Как и раньше, это просто мой страх...

Дверь открылась.

***

Я впервые узнала, что когда страх достигает предела, теряешь способность даже потерять сознание — нервы только сильнее натягиваются.

Я крепко зажмурилась, притворяясь спящей. Вернее, мне пришлось притворяться, потому что...

«Моё тело окаменело и не двигается!»

Я молилась, чтобы это оказался призрак, а не человек.

Но приближающиеся шаги были слишком человеческими.

Послышался свист, словно кто-то играл складным ножом. Казалось, кто-то крутил нож в руке.

Чирк. Раздался звук зажжённой спички, а затем щелчок лампы.

«Мамочка...»

Я была уверена. Это Кид. Это не мог быть никто другой.

Моя надежда на то, что это призрак, безжалостно разбилась.

У него была мерзкая привычка всегда показывать своё лицо перед убийством. Ему нравилось видеть реакцию жертвы.

Сначала все испытывают облегчение.

Думают, что Сениэль, верховнвй жрец Сениэль, не причинит им вреда.

Но следующие его действия повергают их в шок и смятение. Обычно они спрашивают, почему он так поступает.

А когда они видят, как часть их тела полностью отрезана, и Кид ликует — только тогда они понимают, что Сениэль на самом деле знаменитый убийца Кид, и впадают в отчаяние.

Кид наслаждался видом их лиц, когда последняя надежда покидала их.

Тяжёлые шаги раздались совсем близко. Я чувствовала приближение смерти.

«Разве в оригинальном произведении было такое? Действительно? Это какое-то безумие?»

Этого не могло быть. В романе чётко говорилось, что Виви умерла «примерно через неделю», в день, когда впервые встретила Кида. До этого никаких встреч не было.

«Неужели я так и умру?»

Я отчаянно пыталась пошевелить телом, тяжёлым, словно во время сонного паралича.

Но ни один палец не двигался. В какой-то момент я осознала, что вокруг стало тихо.

Он остановился. Словно проверяя мою реакцию.

Дзинь!

Внезапно раздался звон разбитого стакана. Судя по направлению звука, он, похоже, разбил стакан, который Джейн оставила для меня.

А этот стакан, насколько я помню, стоял на тумбочке рядом с кроватью.

То есть, Кид сейчас...

— Ты это называешь притворяться спящей?

Моё тело, до сих пор скованное страхом, не выдержало неожиданного голоса Кида и сильно вздрогнуло.

В его голосе сквозили скука и жестокость. Я чуть не обмочилась от страха.

Раз уж меня раскрыли, хотелось умолять, чтобы он убил меня помягче.

Но даже это было непросто. С тех пор как Кид вошёл, я не могла двигаться, кроме непроизвольной дрожи от испуга.

Все мои старания добыть удобную для побега ночную рубашку оказались напрасными. Вот к чему привели мои усилия.

— Я же вижу, что ты не спишь, но ты не встаёшь.

Я не могу встать.

Вдруг над моей головой нависла тень.

Несмотря на закрытые глаза, я почувствовала чьё-то присутствие и судорожно сглотнула.

На щеке возникло острое, но мягкое ощущение. Тупее ножа, но твёрже и острее ваты.

«Неужели он тыкает в меня пальцем?»

Что бы это ни было, но каждый раз, когда Кид тыкал в мою щёку, мои брови непроизвольно дёргались.

— Актёрская игра просто превосходная.

Интервалы между тычками в мою щёку сократились.

— Если не встанешь на счёт три...

От этих слов моё тело чудесным образом подскочило. Он был настоящим мастером своего дела. Чёртов гений.

— Я-я встала!

Чужое дыхание коснулось моего носа. В моём поле зрения всё заполнило что-то кроваво-красное.

Не потребовалось много времени, чтобы понять, что это глаза Кида.

— Ай!

Я не ожидала, что он окажется так близко, и резко отшатнулась. Кид не последовал за мной, лишь следил взглядом.

Он был и не был Сениэлем одновременно.

Его кудрявые волосы были растрёпаны, а в глазах читалось безумие. Ловко вертя нож, Кид лениво произнёс:

— Ничего личного к тебе не имею. Просто я сейчас очень зол... Испугана, но не спрашиваешь, кто я?

Глаза Кида сощурились. Вскоре его лицо исказилось, словно от обиды. Это было выражение человека, готового уничтожить любого, кто перед ним.

— Сениэль рассказал тебе обо мне?

С рычащим голосом нож резко приблизился к моему подбородку. Ещё немного — и на шее появится порез.

— Н-нет. Я... я не знаю, кто вы.

Поскольку он ненавидел, когда его путали с Сениэлем, лучшим ответом было притвориться несведущей.

Кид внимательно изучал меня, пытаясь понять, лгу я или нет.

— Ну да, если бы он всё рассказал, то отпустил бы тебя. Чёрт, ему стоило переместить меня, а не...

Да, конечно. Вы очень умны и рассудительны. Я ничего не знаю.

— Впрочем, не важно. Знаешь ты или нет, сейчас ты умрёшь.

П-пощадите. Слова не выходили изо рта. Глаза наполнились слезами.

Внезапно Кид прищурился, улыбнувшись глазами.

— Ты не кричала и вела себя тихо, поэтому я великодушно дарую тебе безболезненную смерть. Терпеть не могу шум. Есть последние слова?

— П-подождите.

— Это и есть твои последние слова? Я передам их твоему мужу.

Я крепко зажмурилась.