– Торопись, Дженна, скорее!

– Хо-хо. Сейчас.

Одри топала ногами и торопила горничную. Дженна втайне улыбнулась, посмотрев на ее манипуляции.

Было забавно наблюдать, как она извивается всем телом, но не может пошевелить головой, потому что переживает, что макияж испортится.

Это сонная девочка, обычно просыпающаяся в обед, по какой-то причине решила встать на рассвете и накраситься.

Философски подумав – «Она и так красива – без всяких украшений, такая, какая она есть», – Дженна догадалась о причине. И, улыбнувшись, сказала:

– Все готово. Ох, вы такая сегодня красивая!

– Спасибо!

– Ох, миледи! Вы сейчас упадете!

Одри выбежала из комнаты, как только служанка убрала от нее руки.

Ей казалось, что одевание и макияж заняли слишком много времени, так что девушка очень переживала.

«А стоило только приказать...».

Однако это не помогло бы.

Ей приходилось терпеть эти маленькие неприятности, потому что она не могла позволить другим узнать о своих магических способностях.

«Что, если брат Клод уже ушел?»

Перескакивать по две-три ступеньки за раз в этой прекрасной юбке было удобно.

Однако Одри не покидало неприятное предчувствие, что она непременно его упустит.

«Нет!»

В такой напряженной ситуации можно было довериться только одному.

Одри огляделась по сторонам, пока бежала.

«Ага, здесь вроде никого нет...»

Как только девушка убедилась, что абсолютно одна, она произнесла заклинание, которым так жаждала воспользоваться.

*Вшух...*

Ветер подул на ее измученные ножки.

«Быстрее! Быстрее!»

Этический Кодекс Магов, пересмотренный впервые за десять лет, промелькнул у нее в голове… Но лишь на мгновение.

Когда оставалось пройти всего половину этажа, ветер, дувший под подолом ее платья, утих.

Одри глубоко вздохнула и прочистила горло.

Затем, сделав последний шаг, она начала очень умело изображать идеальное поведение молодой леди.

– Отец, ты уже уходишь на службу?

– …О-Одри?

Граф Кевельсон, собиравшийся покинуть особняк, удивленно оглянулся.

Голос его дочери, который он давно не слышал, по какой-то причине звучал очень странно и счастливо.

Однако Одри сразу же повернулась к тому, кого жаждала увидеть как можно скорее, и поздоровалась с ним:

– Ох, ты тоже здесь, брат Клод! Какое совпадение!

– …

Ее притворство с широко открытыми глазами было довольно убедительным.

Граф, говоривший ранее, только смущенно теребил бороду, а Клод, как обычно, ласково улыбнулся и поприветствовал ее:

– Одри, ты выспалась?

– Да!

– Неужели я вижу твое личико с самого утра понедельника? Наверное, теперь всю неделю будет происходить только хорошее.

– !..

Она с трудом скрывала истинные чувства, которые были накалены до предела.

«Что ты имеешь в виду? Я что, словно богиня удачи?»

Одри не могла контролировать свои руки и ноги, которые постоянно двигались.

И хотя она знала, что это маленькое приветствие ничего не значило для Клода, но продолжала придавать ему особый смысл.

Это была одна из привычек, развившихся из-за долгой безответной любви.

«Не будь слишком очевидна. Нужно вести себя как можно естественнее и милее».

Одри попыталась притвориться, что ей все равно, но любовь подобна игровому долгу, который невозможно постоянно скрывать.

Одри уже покраснела.

«Как это странно…»

Она не могла контролировать свои эмоции и смотрела на его лицо как дурочка… Ее практически трясло, и она чувствовала себя немой.

Несколько раз ей без особой причины хотелось топнуть ногой под подолом платья.

«Если бы я только могла видеть это прекрасное лицо каждый день…»

Ради этого Одри была готова отказаться от двадцатилетней привычки быть совой и поздно вставать, чтобы стать жаворонком.

– Хе-хе…

Влюбленная девушка никак не могла устоять на месте.

Яркая внешность, подобная только что распустившемуся цветку, тут же исчезла, и сейчас ее тело обмякло как переваренные овощи.

Ганс, к которому относились так, будто его там не было, смотрел на них с отвращением.

Возможно, он хмурился, потому что его ужасало выражение лица его подруги детства.

– Эй, ты что, меня не видишь?

– Да, привет, а кстати, что привело тебя сюда в такую рань в понедельник?

«Хм.»

– Это все?! – На мгновение глаза Ганса недобро блеснули. – Я не собираюсь выпрашивать приветствие!

Приветствие, которое она выплюнула в его сторону, словно он был ее врагом, прозвучало не особо искренним.

В любом случае, Одри интересовал лишь его брат.

Клод посмеялся на этой утренней сценкой, глядя красивыми глазами на ссорящихся младшего брата и сестренку:

– Так как карету графа Кевельсона все еще чинят, а нам все равно по пути, я заехал за ними.

– О, как ты любезен! Ведь отцу пришлось бы использовать наемный экипаж… Сожалею, что тебе пришлось терпеть неудобства.

– Мы все равно едем в одну сторону, так что все в порядке. И мне не будет одиноко, если я буду с графом.

– Это… – граф Кевельсон внезапно все понял.

Но даже красивая и милая дочь была бессильна перед любовью.

Вот почему глаза Одри так искрились при виде Клода.

Вздох волнения за другого человека вырвался из уст графа.

Одри продолжила ворковать:

– Это большое дело. Надеюсь, карету скоро починят…

– Не о чем волноваться, – заверил ее Клод.

– Но мы не можем постоянно тебя беспокоить.

– Все в порядке.

– Да?

– Благодаря этому я могу снова тебя повидать. Можно ли найти причину лучше этой?

– !..

Клод улыбнулся с сомнением.

У Одри неожиданно сильно забилось сердце, и она просто стояла, забыв ответить.

Трудно было скрывать свои темные мысли, видя эту ангельскую улыбку.

«… Даже если бы я умирала, ни за что бы не сказала, что убийцей была она».

Кто мог бы подумать, что именно дочь графа Кевельсона была той, кто посреди ночи сломал ось колеса отцовской кареты?

Так что ей ничего не оставалось, как невинно посмеяться.

Ганс не мог оставить их в покое, и дальше наблюдая эту любовную сцену, от которой его тошнило:

– Ты что, собираешься на бал с самого утра? Что с твоей одеждой?

Откровенно неприветливый взгляд Ганса скользнул по наряду Одри.

«Да ладно. Он просто ревнует».

– Хо-хо. О чем ты? Стыдно появляться в потрепанном виде в понедельник утром. Ох, но если бы знала, что ты будешь здесь, я сделала бы прическу.

Одри смущенно поправила волосы.

Их пятнадцатилетняя дружба никогда не была легкой. И поэтому сейчас он саркастически фыркнул.

– Что? Эй, посмотри в зеркало. Ты такая красивая, что даже сам герцог сейчас бы с тобой флиртовал.

– Это... – у Одри всегда был вспыльчивый характер, но сейчас она взяла себя в руки.

«Клод все еще смотрит!»

Одри сжала кулак с такой силой, что потеряла желание спорить.

Ее рука, до этого направленная в его живот, внезапно изменила траекторию и легла ему на плечо. И как только она почувствовала жжение на кончиках пальцев, нежно похлопала друга по плечу, притворяясь, что смеется над его шуткой.

– Хаха! Герцог! Ох, как смешно!

– Эй, не трогай меня, ведьма!

Одри ловко перекрыла его ступни подолом платья и безжалостно наступила ему на ногу.

Предварительно не забыв наложить заклинание на свои каблучки.

– Ты, чокнутая ведьма! – Ганс принялся кататься по полу со сморщенным лицом.

Он даже закричал, что у него наверняка все пальцы на ногах отвалились.

Однако Одри спокойным голосом обратилась к двум стоящим мужчинам с криками на заднем фоне:

– Отец, брат. Вы опоздаете. Вам пора…

– …Да.

– Еще увидимся, Одри. – Ласково попрощался с ней Клод.

И двое мужчин поспешили из особняка, будто их выгнали.

В отличие от сварливого графа Кевельсона, Клод постоянно оглядывался и счастливо улыбался.

«… Он молод и ничего не знает».

Граф искоса посмотрел на Клода.

Он, должно быть, самый умный и здоровый молодой человек, как и подобает первому жениху империи, но иногда в нем было что-то странное.

Может, дело в том, что оптимисты слишком счастливые и позитивные?

Он даже не побеспокоился о валяющемся на полу и кричащем брате, уходя из особняка.

– Было весело… Хорошо провели время.

И он засмеялся, произнося эти слова. Как бы ни старался понять его граф, ему это казалось не очень нормальным.

***

Зайдя в комнату, Одри сразу легла на кровать.

Все украшения, приготовленные с раннего утра, стали бесполезны, будто они и не имели никакого смысла.

Ганс, наблюдавший за этой сценой, был обескуражен и смущен. Если бы только Клод увидел всю эту лень!

Ему стало стыдно за свою одежду, которой он уделил слишком много времени утром.

«Как она могла ничего не сказать? Эта подлая ведьма…»

Например:

«Я никогда не видела этот синий галстук».

Или:

«Тебе так идет синий».

Но она скорее бы посмеялась над этим.

Как можно быть такой жестокой, равнодушной и грубой?

Ганс посмотрел на это злое существо, катавшееся по кровати.

Резким движением его рука сорвала галстук и отбросила. Для него это было что-то вроде маленького бунта.

Или нет.

Одри была занята чтением утренней газеты.

– Хм? Аа… Хмм. Интересно, какие сегодня новости?

Сегодня «Императорская газета» не сообщала ничего нового.

На первой странице красовался странный, основанный на женских ответах, опрос.

В отличие от других газет, публиковавших специальные новости, эта была развлекательной.

«Опрос «Императорской газеты»

Ҩ: Что насчет неженатого мужчины, который способен сломать кровать в первую брачную ночь?»

«… Что? Кто вообще будет интересоваться такими вещами?»

Одри нахмурилась, прочитав такую вызывающую информацию.

И затем шли пятнадцать имен.

«В любом случае, вкусы у них странные».

И хотя она неодобрительно цокнула языком, не могла оторвать глаз от газеты.

И внимательно все просмотрела.

Ей это показалось очень любопытным…

Но, увидев в рейтинге знакомое имя, она воскликнула:

– Безумие! Не может быть!!!

Одри скомкала газету, не осознавая этого.