— Шах.

Сделанная из камня белая фигура со стуком переместилась на чёрно-белой доске.

— Хм, посредственный ход. Скука.

Находившийся передо мной молоденький юноша с золотистыми волосами по имени Гордость разочарованно вздохнул и передвинул свою фигуру. Его голову украшала сияющая корона, а на красивом, с правильными чертами лице пребывало скучающее выражение.

Испытание «Меча Смертных Грехов — Единого Короля Цитадели Высокомерия». Меня ожидала битва в настольной игре под названием «шахматы», которая стала известной и приобрела популярность благодаря первому Герою. Однако в этой игре на карту было поставлено наше эго — в момент проигрыша сила Гордости сведёт на нет в этом месте моё или его ментальное тело.

— Мне было интересно, насколько хороша нынешняя Святая, но ты всё равно мне не ровня.

— Пожалуйста, не называй меня так. Я — Метерия. Быть Святой — это ещё не всё.

— Хм, говори, что хочешь.

Со стуком Гордость передвинул чёрную фигуру.

Интерьер комнаты, в которой я оказалась, был оформлен по подобию лунарийского храма: пол, стены, потолок, мебель и почти все остальное в комнате было белым, но больше всего выделялась белоснежная статуя богини Лунарис, практически подпиравшая собой высокий потолок. В центре комнаты за столом из чистейшего белого мрамора напротив друг друга сидели мы с Гордостью.

— Неважно, как далеко ты смогла зайти, ты всего лишь Святая, марионетка бога. Может быть, ты и освободилась от её оков, пройдя сквозь размытые границы жизни и смерти, но то, что уже пустило корни, ты изменить не можешь.

— …

— Даже если нить кукловода оборвалась, тебя продолжает связывать нить «Святой», и пока ты не перестанешь быть ею, тебе ни за что не сойти со сцены.

— …

— Как ты посмела, как вообще попала сюда, если даже твои чувства к нынешнему Герою, вероятно, ненастоящие?

— И это говоришь мне ты, Гордость… нет, бывший Божественный владыка Священной Теократии Лунарии, «Безумный тиран» Его Святейшество Аркрайт Лунариус?

— ...Хм, вижу, это имя до сих пор не забыто?

— В рамках обучения Святой мне поведали, что несмотря на твоё правление в качестве Божественного владыки, ты был великим грешником, бросившим вызов Богу, предавшись ереси и связавшись с демонами. Пока не оказался здесь.

Вновь взяв белую фигуру, я сделала свой ход.

Нечестивец, управлявший огромным государством более пятисот лет назад, он скармливал своих подданных демоническим зверям, созданным его ересью, и в конце концов был убит Героем, появившимся среди угнетаемого им народа.

— Обучение Святой, говоришь? Ясно. Времена меняются, а люди остаются прежними. Что ж, результат подобного удобного им воспитания с промыванием мозгов всё равно приводит к восстанию против бога, что неудивительно — с таким-то поверхностным мышлением как у них. — Гордость хмыкнул. — Жаль, что не удалось убить этих невежд.

— ...Я прочла надписи, оставленные твоей дочерью в глубине подземелья.

Протянутая к чёрным фигурам рука Гордости дёрнулась и остановилась.

— Призванный ценою жизни множества людей младенец, которого растили и чествовали как Дитя Божье. У тебя, воспитанного по желанию окружающих Божественным владыкой, родилась дочь в политическом браке… Ты ведь познал любовь, правда?

В первом мире, прежде чем повстречала моего дорогого Кайто, я была верной лунарийской последовательницей, Святой. Птицей в клетке, не сомневающейся в этом учении, готовой за него умереть, убеждённой исключительно в соответствующей ему правде о мире. Подчиняющаяся лишь божественному откровению марионетка, используемая, чтобы сблизиться с Героем, посланником божьим, стать ему опорой и помогать в его подвигах. Решительным и смелым Героем, слава о котором прогремит на весь мир — бесстрашно вершащим правосудие человеком, что однажды предстанет передо мной.

Однако реальность оказалась иной.

Передо мной предстал полный недостатков, мягкосердечный и оттого ранимый и слабый, неуверенный в себе робкий мальчик. Героя, которого я себе представляла, не существовало. И всё же результаты, которых он достигал, ничем не отличались от героических. Когда я попала в ловушку в древних руинах подземелья, оказавшись одна в его глубинах, я осознала, насколько жесток этот мир.

— Там… было что-то написано?

— Да, о том, как ты заключил союз с некоторыми демонами, чтобы спасти свою дочь, заболевшую неизлечимым недугом, как ты ослушался велевшего разорвать с ними связь божественного откровения, после чего появилось множество необычайно сильных демонических зверей, как ты остался один в замке, чтобы дать дочери сбежать, и был сражён Героем… Всё было подробно описано.

Тук! Гордость вновь передвинул чёрную фигуру.

— …

— И наконец, адресованные тебе слова благодарности. Она благодарила тебя за то, что дал ей появиться на свет, за то, что стал ей отцом, и за то, что любил её. Заботливо написанные слова, в которые она вложила все свои чувства.

— Вот как.

На доске образовалась малюсенькая брешь — рука не допускавшего прежде промахов Гордости дрогнула.

«Прости, что прибегаю к такой грубой тактике, но я не могу позволить себе не воспользоваться этой ошибкой».

В ответ на его слабый ход я снова создала на доске нужную мне позицию.

— Хм…

Быстро заметив свою оплошность, Гордость тотчас же принялся её исправлять.

— Я тебе благодарна. Посмертные слова, оставленные тебе дочерью, заставили меня понять, чего я хочу на самом деле. Благодаря им теперь я здесь… и могу быть рядом с любимым Кайто.

— Никчёмные сантименты. Неважно, сколько у нас общего, для меня это пустой звук.

Тук, тук, тук. Скорость игры повысилась.

— В этом ты прав. Дело вовсе не том, что мы с тобой похожи, а в том, что я ни за что не откажусь от того, чтобы быть вместе с дорогим Кайто.

— ...Хмпф. Вечно вы, плебеи, такие самонадеянные. Но… — Гордость сделал сильный ход. — К сожалению, завтра для тебя не наступит, если не докажешь, что ты этого достойна.

— Вот это вряд ли. Можешь не беспокоиться.

Ход действительно был хорош. Игра, в которой я должна была получить небольшое преимущество, теперь опять стала равной. Однако стратегия, которую я прокладывала, была завершена.

— Как ты и сказал, я не перестану быть Святой. Мой Кайто — Герой, и во все времена Святая — та, что находится рядом с Героем и поддерживает его. Я пришла сюда, чтобы связать себя с ним ещё больше, чем сейчас; сильнее, гораздо, гораздо, гораздо сильнее, чем прежде.

Даже если это означает…

— ...Понятно. Значит, вот что ты планировала сделать всё это время, — взглянув на доску, Гордость, казалось, прочитал мои намерения и испустил небольшой вздох.

Однако если он попытается избежать такого исхода, начав делать неразумные ходы, ситуация быстро изменится в мою пользу, и в итоге результат будет тем же.

— Да, если я буду думать о том, как помочь дорогому Кайто, то в конечном итоге приду к нему. Это испытание ведь и заключается в том, чтобы определить того, кто способен на это решиться, не так ли?

— Для невежды ты слишком дерзко болтаешь.

— Разве я не права? Впрочем, это ничего не меняет.

— До чего безнадёжная плебейка. Наметилась на то же место, которое занимаю и я, будучи живой.

— Нет-нет, видишь ли, я однажды уже умерла, и теперь мне нет нужды этого бояться. Потому что именно этого я давным-давно и желала, — хихикнула я, оставив Гордость в немом изумлении.

— Фу-фу, ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Конечно, ну ещё бы!

После небольшой паузы Гордость от души расхохотался и похлопал себя по колену.

— Ясно, именно ты должна была прийти на моё испытание! Заносчивость, надменность, высокомерие!!! Да, такая простолюдинка действительно достойна его! Твоё поведение, твоя натура и то, как ты выстроила партию на этой доске — всё пропитано до прискорбного неуёмной гордыней!

Гордость продолжил громко смеяться ещё какое-то время, после чего, сохраняя на лице весёлое выражение, двинул вперёд одну из чёрных фигур.

— Что ж, тогда иди. Чем больше будет сопровождающих в путешествии в ад, тем лучше оно запомнится.

— Да, всё-таки он очень одинокий человек.

Чуть заметно улыбнувшись ощерившемуся Гордости, я сделала завершающий ход.

— Итак, ровно за пятьдесят ходов ни одна из сторон не смогла взять ни одной фигуры. А следовательно — ничья, — заключила я.

Да, на этой доске был именно тот результат, которого я и хотела. Теперь в игре не будет проигравших, и никто из нас не понесёт наказания. Милый Кайто ничего не потеряет, а я пройду испытание.

— Гм, на этом испытание «Меча Смертных Грехов — Единого Короля Цитадели Высокомерия» заканчивается. То, что тебе надобно, находится за этой дверью, — произнеся это, Гордость указал на установленную в комнате гигантскую статую богини. Подножие статуи, словно расколовшись, образовало светящуюся трещину.

— Благодарю за прекрасно проведённое время. А теперь прошу меня извинить.

Поднявшись, я пошла к светящейся расщелине.

«Ах, наконец-то наступит момент, когда я буду вознаграждена… Любимый, любимый, любимый мой. Столько всего случилось, и я наконец смогу стать твоей и только твоей Святой».

Да… ибо место Святой — всегда быть рядом с Героем.

***

— Хм, женщины… Вот поэтому они неуправляемы.

Несмотря на презрительно брошенную фразу, с лица Гордости не сходила счастливая улыбка.

Святая, как же. Он вспомнил подёрнутые тёмным вожделением глаза Метерии, словно омут затягивавшим в себя всё; сгусток неистовой одержимости, которая обязательно добьётся желаемого.

— Ку-ку-ку, говоришь, что признательна моей дочери, а сама выбрала греховный путь.

В этой комнате его и убили.

Подняв чёрную фигуру короля, он покрутил её кончиками пальцев. Затем сдавленно усмехнулся.

Испытание Гордости — пройдено.