— У-фу-фу, Да начнётся испытание «Меча Смертных Грехов — Озорницы из Кукольного Домика». Дальше не будет пути назад.

Откуда-то далеко-далеко послышался голос, от которого на душе заскребли кошки.

— ...ури…

Неприятное чувство где-то на границе сознания.

— ...ай, ...Шу…

Однако это немного неприятное чувство словно окутало мягкостью тёплого молока, и оно исчезло...

— Эй! Шурия! Да очнись же!

Резкий голос, словно окатив меня холодной водой, заставил Шурию раскрыть глаза.

— Гра-а-а-а-а-а-ау!!!

— Кристальный медведь?!

Передо мной находился монстр-медведь с кристальным телом, отражавшим солнечный свет.

— Разойдись, «Дрожь земли»!

Мастер вонзил в землю меч, и между монстром и Шурией с грохотом образовался глубокий разлом. Кристальному медведю, видимо, не понравились торчащие оттуда каменные копья, и он, недовольно прорычав, ретировался.

Мы находились в хорошо знакомом мне лесу.

Густая зелень деревьев, кустарники, усыпанные мелкими красными ягодами и покрытый редеющей травой суглинок; щербатый валун, на котором я упражнялась в магии и сень дерева, под которым мы с сестрёнкой Шелми кушали приготовленный матушкой обед.

— Шурия, мы сражаемся! Возьми себя в руки, пожалуйста!

— Э?.. Д-да!

«Точно, Шурия… Шурия вернулась в родные края!..»

Закончив с местью, мы вместе с мастером и Минарис пришли в мой родной лес. Получив задание уничтожить недавно объявившихся в горах опасных монстров, мы отправились на охоту, чтобы защитить мою деревню, расположенную у подножия.

Чтобы защитить… деревню?

«Э?.. Тут что-то не так...»

Вновь раздался рёв монстра.

— Сражайтесь, «Одержимая марионетка — Ржавые доспехи»!

В ответ я с помощью моментального навыка послала доспехи сражаться с окружившими нас монстрами.

«Как я могла так отвлечься прямо посреди битвы?! Ладно, сначала нужно разобраться с противником».

Кристальные медведи сбились в стаю. Мы сражались на некотором расстоянии, но довольно близко, чтобы иметь возможность прикрывать друг друга.

«Мастер и Минарис тоже сражаются, Шурия не должна ударить в грязь лицом!»

— «Ржавые доспехи — пять в клине»!

Тело кристального медведя с треском развалилось на куски под ударами боевых молотов и мечей набросившейся на него группы из пяти доспехов, которыми управляла Шурия.

— Шурия, с той стороны ещё один!

— Я с ним разберусь!

После чего мы продолжили сражаться с упорно появлявшимися монстрами ещё какое-то время.

— Ха!.. Фух, Шурия, это последний! Да, хозяин?

— Да, верно. Это последний, больше поблизости нет.

— Значит, мы закончили!

Окружив последнего монстра, все доспехи разом набросились на него. Вскоре последний кристальный медведь был убит, и битва закончилась.

— Ну, это оказалось не так-то просто.

Убрав оружие, мастер с Минарис подошли ко мне.

— Давайте спустимся к подножию, пока солнце не село, — предложила Минарис.

Не успела я опомниться, как опустились сумерки. Будь я ребёнком, к этому времени я уже давно была бы дома.

— Ага, — согласился хозяин. — В гильдию сообщим завтра, а сейчас вернёмся в деревню Шурии.

— В деревню… Шурии? — переспросила я.

— Да, мы же с самого начала так и планировали сделать, правда? — сказал мастер. — До гильдии в городе далековато будет идти.

— И лучше нам поторопиться, — поддержала его Минарис. — Солнце вот-вот сядет.

Во мне вновь всколыхнулось неудобное чувство, о котором я, сосредоточившись на сражении, позабыла.

«Что же это со мной?..»

Я была озадачена, но чтобы не отставать, двинулась вместе с мастером и Минарис. По тропинке, по которой я много раз ходила в детстве, мы спустились к подножию горы. Впереди виднелась деревня Шурии.

— Ну вот, наконец-то можно расслабиться.

— У нас было столько дел, что не было ни минуты покоя. Давайте хоть немного отдохнём.

— ...Не может… быть, — чуть слышно вырвались из моих уст эти слова.

Близились сумерки, и в деревне происходила привычная для этого времени суета. Возвращающийся с промысла охотник, бабушка, держащая в руках с корзину с убранным бельём, и спешащие вернуться домой до наступления темноты детишки.

— М? Ты чего столбом стоишь?

— Что такое, Шурия? Ты как-то странно себя ведёшь.

— Фуэ? А, нет, ничего.

Похоже, мастер и Минарис моё бормотание не услышали. Я поспешно ответила им, что всё в порядке, но на самом деле это было не так. Я почувствовала тоску, от которой защемило в груди, а затем пропорционально растущее чувство неприязни к ней. Оба чувства были сильными, но я не могла понять, отчего я так себя чувствую. Мысленно недоумевая, я вместе с мастером и Минарис направилась к своему дому.

— А, Шурочка. Как ты, деточка?

— Бабушка, ты уже спрашивала об этом утром.

— Чай не поранилась? В горный лес ведь ходила на монстров охотиться.

Пока я шла по деревни, меня окликали жители. Отвечая им, я каждый раз чувствовала охватывающую меня невыносимую тоску, и вместе с ней росло и крепло отталкивающее чувство, от которого почему-то хотелось закричать.

И вот, наконец…

— ...Дом... Шурии.

Дверная ручка была чуть великовата, так что мне трудно было её ухватить, а тёмно-коричневые деревянные стены были немного неровными и слегка сучковатым. Сквозь стеклянное окошко нелучшего качества в горницу проникал мягкий свет. При виде его мне всегда становилось тепло и уютно на душе, когда я приходила домой.

— Что ж, солнце совсем село. Давай зайдём в дом, пока не замёрзли.

— Ну же, Шурия, чего ты встала? Твоя мама и сестрёнка ждут тебя внутри не дождутся.

— Э?

От слов Минарис мысли заклинило как от попавшего в механизм песка. До меня никак не доходил их смысл, словно время остановилось только для Шурии. Не успела я прийти в себя, как входная дверь отворилась.

— Сестрёнка?..

Там, слегка наклонив голову, стояла моя сестра.

— Шел… ми…

Такая же, какой я её помнила, моя младшая сестра Шелми.

«Как?.. Почему?..»

Что-то скрипнуло в сердце. Не знаю, не знаю, не знаю отчего, но на меня нахлынули эмоции, будто разрывая его изнутри.

— С возвращением, сестрёнка! Ты в порядке? Ты не пострадала?

— Э? А, да… всё… в порядке. Всё хорошо.

Шелми торопливо подбежала ко мне.

Моя сестрёнка, которую я так любила, по которой так скучала.

— Шурия? Ох, ты вернулась! Всё хорошо? Я так за тебя беспокоилась.

Я увидела матушку, которая готовила ужин. Она поставила кастрюльку на стол и тоже поспешно бросилась ко мне.

Отчего-то вдруг безумно захотелось закричать и заплакать. Скрип в сердце становился всё громче и громче.

— Шурия? Что случилось?

— …

От этих голосов пошла трещина.

— С-сестрёнка? Ты ранена, да?!

— ...

От этой сцены она углубилась.

— Ранена?! О боже! Скорее, надо позвать священника…

— …

От этих движений она стала шире.

— Эй, Шурия, с тобой правда всё хорошо?

— Шурия? Что случилось?

Вытянувшиеся позади руки бесцеремонно коснулись плеч.

— Замолкните. И умрите.

— Гах.

— Игх.

Сдерживающие меня оковы разлетелись вдребезги от вскипающей раскалённой ярости внутри Шурии.

— Ш-Шурия?! Что ты наделала?!.

— Почему?! Сестрёнка?!.

На пол со стуком упали и покатились головы, срубленные призванными мною доспехами. Сверху вниз я посмотрела на лица мастера и Минарис.

— А-а, замолчите, перестаньте! А-а, а-а-а-а-а-а, как вы посмели? Как вы посмели рушить мою реальность этой утопией?

Да, это чувство. Это чувство, которое я так давно уже не испытывала. Словно тебе выворачивают внутренности, словно прожигают глаза раскалёнными прутьями, а изнутри раздирают глотку. Искра, что зажигает пламя не снаружи, но разгорающаяся внутри меня самой. Равноценное пламя, что прожигает тело Шурии.

— Танцуй на нитях, «Одержимая марионетка — Котище».

Я призвала чудище, появившееся тогда, в тот день, в тот момент, когда мир Шурии перевернулся. С душераздирающим мяуканьем явился белый плюшевый кот. В одной лапе он держал вилку, а в другой — нож, и на нём был нагрудник, испачканный красными, словно от кетчупа, пятнами. Монстр, с которого всё началось для Шурии, порождённый всей ненавистью, которую я смогла в него влить.

— Матушка с Шелми мертвы.

В отличие от прежнего, он был огромен. Прежнего я могла держать в руках, а этот был вдвое больше Шурии, с торчащей на нагруднике сюрреалистично большой пастью. Вилка и нож в его лапах были густо измазаны чёрно-красным, а жуткие пуговицы-глаза напоминали фасеточные глаза насекомых.

— О-о чём ты говоришь, сестрёнка?! Мы живы, живы!

Раздражающий, очень неприятный для меня голос.

— В мире Шурии матушка с Шелми жили и радовались жизни, и неважно, во что они превратились.

Да, Юмис превратила их в нежить, от них остались уродливые комки плоти, которые съел демон. Лишившись всего человеческого, они страдали и умерли в муках.

— Шурия! Успокойся! Мы не умерли!

И вы снова пытаетесь их у меня отнять?..

— Нет, они мертвы. Я видела это собственными глазами.

Хотите отнять их у меня даже после смерти?

— Ты же спасла нас, сестрёнка! Юмис нас чуть не убила, но в последний момент ты спасла нас вместе с Кайто и Минарис, разве не так?!

— Это чудесный сон. Но сон есть сон. Юмис превратила Шелми с матушкой в нежить, от них остались уродливые комки плоти, которые съел демон.

Вы пытаетесь отнять даже те последние мгновения, которые мы были вместе?

— Шурия, тебе просто приснился кошмар! Успокойся и посмотри на меня, хорошо? Тебе нечего бояться. Мама и Шелми здесь, рядом с то…

— Я сказала молчать!!! Больше ни слова-а-а-а-а-а!!!

Не забирайте, не отнимайте, не оскверняйте их.

— Сожри их, Котище!

Неважно, как они выглядели, это была матушка и Шелми, которых в последний раз видела Шурия.

— И-и! Н-нет, не надо, сестрёнка!!!

— Почему, за что, Шурия?!

Душераздирающе мяукнув, Котище превратившейся в зловещее копье вилкой подцепил за одежду и поднял их обоих в воздух.

— Как бы вы ни пытались походить на настоящих, вы не матушка и не Шелми!

— Это не так! Верь мне, сестрёнка!

— Мама настоящая! Поверь!!!

— ...Ваши слова — оскорбление для нас, живущих в этом похожем на ад мире.

Наделённый ненавистью Шурии, Котище в один миг разрезал их тела на две половины огромным и устрашающим, похожим на пилу зазубренным ножом, после чего с чавканьем и хрустом сжевал эти омерзительные подобия своей огромной пастью, выросшей на нагруднике.

Шурия внимательно наблюдала за всей этой сценой. Внимательно смотрела, стараясь ничего не пропустить.

Когда, перемалываясь, один за другим исчезли в пасти их руки, их ноги, их туловища и головы, в пространстве образовалась трещина.

Сон заканчивался. Я просыпалась от этого похожего на кошмар сладкого сна. И в тот момент, когда последние части их тел были окончательно проглочены Котищем, с моих губ были готовы сорваться какие-то слова — Шурия и сама не знала, были ли они проклятием, сожалением или чем-то другим. С последним жевком мир сновидений полностью разрушился, и Шурия проснулась.

Окружающая обстановка напоминала детскую комнату с разбросанными повсюду игрушками. На потолке, мягко позвякивая, вращались подвешенные магические предметы; стены и окна были украшены яркими цветами — белым, розовым и желтым. Повсюду лежали мягкие игрушки и куклы; игрушки, которые издавали звук и игрушки, которые красиво сияли, если к ним прикоснуться. Даже комнатная мебель — стол, стулья и кровать — всё выглядело игрушечным, за исключением их размера. Единственная странность заключалась в том, что всё в комнате было каким-то поломанным, что придавало ей искажённый вид. Разрыв между сказочным видом комнаты и её изломанностью создавал ощущение отторжения этой реальности.

— Это место… внутри духовного мира мастера?

Шурия с осторожностью огляделась. Нужно быть начеку.

— Мя-а-у?!

— ...Котище?

Скривившись, он внезапно схватился за пасть на нагруднике, из которой стал выходить чёрный туман.

— А-а-ах, я сделала такую чудесную шкатулочку, а её поломали, совсем-совсем поломали, бу-бу-бу-у.

Чёрный туман собрался, приняв человеческую форму, и, прежде чем я заметила, появилась парящая в воздухе и улыбающаяся по-детски невинной улыбкой девочка.

— Ты… духовный меч мастера…

Кажется, это духовный клинок — «Похоть» или как-её-там. Её длинные, до пояса волосы переливались всеми цветами радуги; кожа девочки была ослепительно белой, почти прозрачной; а подол её белого платья-сарафана, развеваясь, колыхался.

— Этот голос… Точно, я слышала его прямо перед тем, как погрузилась в этот дурацкий сон.

Я убрала задыхающегося Котищу, оставшись с ней наедине.

— Дурацкий сон плохой?! Плохой сон — дурацкий?! Как-то по-дурацки он плохой! Аха-ха-ха-ха-ха-ха!

Похоть радостно смеялась, повторяя «плохой, плохой».

— Ах ты!..

Такое поведение вызвало у Шурии новую вспышку ненависти. Однако Похоть, будто для того, чтобы её погасить, внезапно приблизилась, оказавшись прямо у меня перед носом.

— Скажи, скажи, а зачем ты его сломала?

Смотря на Шурию пустым, пронизывающим душу насквозь взглядом, она находилась так близко, что я могла чувствовать её дыхание.

— Это же была лучшая развязка, которую ты могла желать, правда? Всё было по-настоящему, и если бы ты его не сломала, была бы на-амного счастливее. Этот мир никто бы не мог разрушить, так почему? Ну же, скажи, почему?

Лицо было бесстрастным, словно её недавнее радостное настроение и звонкий смех были ненастоящими.

— ...В какой бы мир я ни поверила, это не изменит того, что случилось.

— И ты не жалеешь? Поверив в него, ты могла бы жить счастливой-пресчастливой жизнью. Скажи, почему же ты выбрала месть? Тогда ведь тебе не пришлось бы проходить через все эти страдания!

— Когда-то давно, когда я выбрала этот путь, мастер сказал мне то же самое. Что со временем я смогу забыть о мести и жить счастливо.

— Угу, угу, ты ведь знаешь, да? Но всё равно выбрала месть? Разве ты не жалеешь об этом? Наверняка твоя мать, сестра и все-все-все желают, чтобы ты забыла о них и была счастлива…

— Я думала, что было бы, если бы всё оказалось наоборот. О том, если бы я умерла, а Шелми продолжила жить. Но сколько я ни думала над этим, ответ был один.

— ...И какой же?

— Если бы Шелми и матушка забыли о Шурии и продолжили жить счастливо без неё… Шурии было бы очень одиноко. Она была бы рада, что они счастливы, но ей было бы мучительно больно и грустно оттого, что о ней позабыли.

— …

— Если бы исчезли их воспоминания о Шурии, какими бы мерзкими, какими бы ужасными они ни были… Шурия прокляла бы за это даже матушку с Шелми.

Да, вот почему Шурия пришла сюда. В этот тёмный, тёмный, претёмный мир. С целым морем липкой, продолжавшей обволакивать Шурию крови мир.

— ...Ты мне не нравишься. Не нравишься, но… ладно, будем друзьями! Кья-ха-ха-ха-ха-ха!

— Мгу-у-у, пусть ты духовный меч мастера, Шурия тебя терпеть не может!

— А-ха-ха-ха-ха-ха! Ещё больше тех, с кем можно поиграть! Ва-ай!!! Вай-вай-ва-ай!!!

Плавно парившая как привидение девочка вновь радостно рассмеялась.

Как же она меня бесит!

— Я разрешаю тебе пройти испытание «Меча Смертных Грехов — Озорницы из Кукольного Домика», аха-ха-ха!!!

Похоть вытянула указательный палец и, сделав кувырок в воздухе, прочертила линию. Следуя за кончиком её пальца, из щели пространстве просочился свет.

— Этот проход ведёт к моему владельцу. Но если пойдёшь дальше, пути назад уже не будет, зна-аешь?

— Мнгххх! Хватит уже надо мной хихикать!

Когда-нибудь я прибью эту девчонку!

— Хм! Шурия с остальными смогли погрузиться на самое дно этого моря крови, потому что все пути назад давным-давно разрушены.

— Давай потом ещё поиграем!

— Вот уж нетушки!.. Бе-е!

Показав напоследок язык, я запрыгнула в светящуюся расщелину. Чтобы вернуться к своим сообщникам, с которыми Шурия плыла в этом море крови.

***

— Ки-хи-хи-хи, по-дру-жи-лись, по-дру-жи-лись!

Когда Шурия исчезла и Похоть осталась одна, она закружилась в воздухе и стала танцевать.

— Папочка, мамочка, в самом-самом конце у меня стало больше друзей, которые думают так же, как и я, — Похоть улыбнулась счастливой улыбкой двум поломанным куклам супругов. — Хочу поскорее быть вместе с вами!

Весёлая и оживлённая улыбка на её лице говорила о том, что настроение у Похоти было куда лучше обычного.

Испытание Похоти — пройдено.