— М… мм…

— О, кажется, проснулся.

— Кя-а, прелесть, просто прелесть! Сколько бы лет ни прошло, эта красота не померкнет! Сколько не наблюдала за тобой изнутри нынешнего Героя, эта военная форма, эта разрушительная сила косплея, ну просто чума-а-а-а-а-а! А-ах, я больше не выдержу…

Чей-то возбуждённый голос щекотал моё затуманенное сознание.

— Фуа-а... Э? Ноно…

Медленно открыв глаза, я никак не мог понять, кто находится передо мной. Я подумал, что, должно быть, мне всё ещё снится прошлое.

— Привет, Нонорик.

— Приветик-приветик, Нончик.

— Цука… са?.. Братец… Гэд?..

Там были те, кто был мне дорог, те, кого я давным-давно потерял.

— Ладно, Нонорик. Прости, ты всё ещё сонный… но у нас мало времени. Разделение почти на пределе, а главное, от слов будет мало толку.

— Да-а, иди сюда-а, Гэдрик.

— ...Ну, ты… Эх, ничего не поделаешь, — вздохнув, братец Гэд протянул руку Цукасе, и они смешались, словно наложившись друг на друга.

Фигура, которую я видел лишь однажды, в тот день.

Цвет их волос переливался от чёрного к красному в зависимости от света, наружность была бесполой с чёрно-красной гетерохромией, а кожа настолько белой, что выглядела нездоровой. Магическая сила вырывалась из тела как пар, заставляя дрожать окружающий воздух.

— Да начнётся испытание «Меча Смертных Грехов — Поглощающей магию Принцессы Цитадели Обжорства». Дальше не будет пути назад.

Выхватив меч, они, источая сильную кровожадность, ринулись к Ноно. Моя сонливость разом развеялась, тело машинально перешло в боевой режим, отскочив назад.

— Ну же, ну же, в чём дело?! Будешь медлить, боя не получится!

— ...Вы… чего?

Взмахи мечом продолжались, сочетая точность и беспорядочность.

— Будешь и дальше нас игнорировать, всё мигом закончится! Что, стал слабее, чем раньше, когда я тебя тренировал, а?!

— Ку-ух! Зат… кнись! Говори за себя!

Прежде чем я успел собраться с мыслями, руки сами пришли в движение. Сжав в руках призванные белые клинки, я сделал несколько взмахов, счёт которым уже давно превысил все мыслимые пределы. Сознание тут же прояснилось, будто его подменили.

Я вижу всё вокруг. Поток информации увеличивается. Скорость мышления повышается. Ускоряется понимание ситуации. Все пять чувств, обостряясь, говорят мне, что это не сон, и что находящийся передо мной противник — настоящий.

— Как ты здесь оказался, братец Гэд?! Нет, Цукаса-сан! А-а, как всё сложно!

— Сейчас я просто Обжорство. Но как твой противник, пускай буду Гэдриком.

Мы бегали, мчались и прыгали. Чем больше сталкивались наши клинки, тем сильней бурлило моё сердце.

— Причина, по которой я здесь... ну, тому много причин, но прежде всего потому, что мы — Герои. Прежде чем я умер и вернулся в колесо реинкарнаций, моё существование было захвачено их силой.

— Не знаю, о чём ты, но почему ты на меня нападаешь?

— Я уже говорил, разве нет? Это Испытание Обжорства. Место, где тебе придётся столкнуться с окончательным выбором. Слабых не примут, не позволят смешаться, не позволят войти. И моя роль — отсеять таких.

— Гха-а!

С каждым шагом мне удавалось выстраивать выгодную расстановку как в шахматах, давая противнику время нанести удар со всей силы. Сцепившиеся лезвия заскрипели, а рукояти моих клинков словно собирались содрать с меня кожу. Несмотря на то, что я смог выдержать удар, поглотить его полностью не получилось; я был сбит с ног и с грохотом впечатался прямо в скалу.

— Ну и ну, всё такой же хилый. Наверно, из-за того, то ты носишь одежду Кани, чтобы быть похожим на девушку, мускулов у тебя так и не прибавилось, да?

— Кху, кху. Заткнись, ты, груда мышц.

Расстояние между нами увеличилось, и я ещё раз осмотрелся.

Круглая площадь радиусом около пятидесяти метров представляла собой мрачное место с мёртвой почвой, мёртвыми деревьями и потрескавшимися скалами. Окружавшие меня стены из скал возвышались так высоко, что я не смог бы увидеть их вершину, даже если бы глядел вверх. Поэтому я вновь сосредоточил всё свое внимание на противнике передо мной.

— Ты не галлюцинация и не остаточная память или что-то такое ещё.

— Да, я настоящий Гэдрик и Цукаса. Впрочем, мы мертвы, поэтому стали кем-то вроде призраков.

— Если так, то угу, всё в порядке. Мне нужно многое сказать братцу Гэду. С тех пор как я оказался заперт в кристалле, я постоянно совершествовался, желая, чтобы у меня было больше силы. И быть брошенным больше не хочу.

— …

— Ты сказал, что отсеиваешь слабых, не так ли? Тогда давай, испытай меня. Я и правда не желаю оставаться один, это не шутка! Я покажу тебе, насколько сильнее стал Ноно, вот у-ви-дишь!

Да, Ноно быстро разбудит Кайчика и на этот раз будет сражаться вместе со всеми. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы больше не оставаться ни на мгновение наедине с этими отчаянными мыслями.

— Ну что, давайте поиграем?

Двенадцать белых мечей развернулись вокруг в «Танце клинков».

— Ха-ха-ха. Так и быть, я дам тебе фору. Давайте посмотрим, что скрывается под твоей маской, которая выглядит гораздо толще, чем ожидалось.

Усмешка на его лице напомнила мне лица Цукасы и братца Гэда. С поднимающимся откуда-то из глубины души неуютным чувством, будто по сердцу проводили наждачкой, Ноно первым нанёс удар.

***

Как долго мы скрещивали мечи?

Возможно, дело было в неизменном пространстве, а может быть, в том, что слишком сосредоточившись на клинке, Ноно постепенно потерял чувство времени.

— Ха-а… ха-а… ха-а…

— Вижу, у тебя немало боевого опыта. Уверен, ты не пренебрегал тренировками.

— Плохо, что я всё ещё так далеко!..

У Ноно было подавляющее преимущество в этой битве. Я должен был доминировать по количеству мечей, но меня давили чистой силой. Три меча, которыми я размахивал изо всех сил, моментально разлетелись на куски.

Даже несмотря на дальнейшую попытку нанести удар, мой меч будет заблокирован простым сверхскоростным пируэтом. Даже если буду уворачиваться и делать обманные движения, чтобы застать его врасплох, и наносить удары из слепой зоны, меч противника вовремя остановит меня из-за простой разницы в мастерстве.

С раздавшимся скрежетом столкнувшегося металла я врезался в скалистую стену.

— Ну что, хочешь продолжить?

— Конечно же... хочу.

Собравшись с порядком истощёнными силами, я вновь взялся за мечи.

— Неважно, сколько раз ты будешь вставать, тебе никогда меня не достичь. Ты ведь знаешь, что если так будет продолжаться и дальше… ты умрёшь, правда?

— Всё равно, я не могу сдаться...

Шатающейся неровной походкой я снова направился к противнику.

— Сдаться?

— В отличие от прошлого раза, сейчас у Ноно есть выбор, и если я здесь отступлю, всё это будет ложью.

Да, в отличие от того времени, когда меня защищала Каня, и я ничего не мог сделать, сейчас всё по-другому. Теперь у Ноно есть право выбора, как поступить. Даже если тело разбито, даже если мне больно, даже если не знаю, зачем это делаю, Ноно всё равно полон жизни.

— ...Да, всё-таки ты слаб.

— Говори, что хочешь, бой ещё не закончен.

— А, нет, нет, я говорю не о боевой мощи.

По спине прополз холодок.

— Слабая она, твоя ненависть, — он ощерился кривой, полной глубокой тьмы улыбкой. — И месть тебе не нужна. Ты просто хочешь умереть. Среди твоих чувств и ненависть, и злость далеко не на первом месте. Тебе одиноко, и ты просто боишься остаться один.

— ...Не говори так, будто всё знаешь!

Противник, который до этого момента был практически пассивен, шагнул вперёд и нанёс удар. Я успел среагировать и заблокировать меч, но моя стойка пошатнулась, и меня с шумом отбросило.

— Ты уже получил удовольствие от игры в месть, помогая отомстить Кайто и Летисии, правда? Ты не такой, как другие, что выбрали месть, потому что им ничего другого не оставалось. В душе ты просто потерявшийся ребёнок.

— Это неправда! Ноно!..

Будто воспользовавшись моим смятением, на этот раз он мгновенно очутился у меня за спиной. Я едва успел остановить его меч и был с силой отброшен назад к центру.

— Надел одежду Кани, сражаешься мечами, которые выковал вместе со мной, и даже отбросил «кровь божественного предка». Ты всё это время был потерявшимся ребёнком, который искал место, где ему умереть.

— Нет, неправда, это не так!

Я скрутился в воздухе, чтобы восстановить свою позицию, и на этот раз Ноно ринулся к своему противнику.

— Нет, я прав. Ты хотел умереть, но не знал, куда идти, и просто выбрал место, которое легко найти, до которого легко добраться.

— Даже если так, что в этом плохого?! Больше никого не осталось!!! Ни Гэда, ни Цукасы, ни Кани, ни остальных!!! Эльфентериуса нет, а тот, кто его вызвал, и кому я хотел отмстить, уже давно помер!!! Ничегошеньки не осталось!!!

— Оп-па.

— Но я жил всё это время!!! И наконец-то, наконец-то нашёл своё место, где я могу сражаться и умереть без сожалений!!! Если мне суждено умереть, сражаясь ради спасения мира, пусть так и будет!!! — ожесточённо наступая, выкрикивал я.

Его слова ударили по самому больному месту, и я, словно откупоренная бутыль, не мог сдержаться, изливая свои истинные чувства.

— Хватит уже!!! Что тебя не устраивает?!

— Не смеши меня… Отчаявшиеся нам нафиг не нужны, — в следующий момент меня отбросили взмахом меча, ещё более сильным, чем прежде. — Мы не самоубийцы, мы мстители.

— Гуа-а-аха-а!!!

Словно добивая меня, по рукам и ногам пробежала жгучая боль. Будто до сего момента сдерживаясь, в этот раз он безжалостно разрезал сухожилия в моих конечностях.

— Поэтому… живи.

Он выглядел очень грустным, когда это говорил.

— Почему… скажи, почему?.. Почему ты говоришь, чтобы я снова остался один? Почему ты говоришь это с таким печальным лицом? Ноно ведь уже отбросил «кровь предков».

— ...Что уж, врать я и правда не умею.

Братец Гэд вздохнул, глядя на рухнувшего на колени Ноно.

— «Кровь божественного предка» — родоначальник всех вампиров. Вампиры размножаются как и все прочие живые существа, но вампиры-основатели, обладающие «кровью божественного предка», могут создавать вампиров, наделяя их силой своей крови — вот почему её необходимо защитить для сохранения нашего вида. Но для меня, по крайней мере, не это имело значения. Я просто хотел, чтобы ты жил.

— Я...

— По крайней мере, и Цукаса, и я, и Каня хотели, чтобы после нас кто-то остался. Даже деревенские сделали это не только из-за того, что были обязаны предыдущему поколению. Они сражались насмерть, потому что искренне хотели, чтобы ты выжил.

— Знаю… я знаю это…

Не сдерживаясь, я рыдал.

Я это знал. И то, что отбрасывать «кровь предков» было бессмысленно, и то, как сильно все дорожили Ноно.

Поэтому мне было так мучительно день за днём проживать ещё один день.

— Да уж, ты всегда был подвержен одиночеству… Поэтому я возвращаю «кровь божественного предка», полученную от тебя в тот день!

Братец Гэд сделал надрез на запястье, позволяя стекающей крови упасть в рот Ноно. В тот момент, когда первые капли смочили мои губы, я ощутил, как моя сила высвобождается, словно прорастающее семя, вместе с удовлетворением, которое долгое время не мог получить обычным кровососанием. Я чувствовал, как раны по всему телу затягиваются.

— В тот раз мы могли защитить тебя, лишь оставив одного, и тебе пришлось много страдать. Но теперь ты больше не будешь один.

— ...О чём ты говоришь? Я только-только нашёл людей, с которыми могу быть на равных, а братец Гэд собирается вышвырнуть меня отсюда.

— Не глупи, у нас тут не компания друзей. Если месть для тебя просто средство от одиночества, то как бы далеко ты ни зашёл, эти отношения будут лишь временными. Даже разделив желание мести с помощью силы духовного меча, всё бессмысленно, пока это желание не имеет общую основу.

Прежде чем раны успели полностью закрыться, братец Гэд соприкоснулся с кровью в теле Ноно.

— Техника, которую в тот день применила Каня для спасения Нонорика, является ухудшенной версией техники кристаллизации, использованной первым Героем. Изначально кристаллизация могла быть снята по желанию пользователя, и была силой, цена которой — жизнь, но только части её. Поэтому я позаимствовал силу у «Изначального». С помощью неё я пробужу оставшиеся в тебе частички Кани.

— Что ты имеешь в виду?

— Проще говоря, я собираюсь воскресить Каню.

— Каню?!

— Да. Но это не значит, что я смогу вернуть ту самую Каню, которая была до кристаллизации. Скорее, это будет реинкарнацией.

Я чувствовал, как что-то внутри извлекается из раны, к которой прикасался братец Гэд.

— Это... это чувство…

— Право слово, ты бы и сам мог заметить это намного раньше, если бы не отбросил «кровь божественного предка».

Нечто, извлечённое братцем Гэдом, превратилось в размытое пятно света в его руках. Что-то очень тёплое, нежное, и несомненно то, что я искал.

— Ка… ня?..

Не знаю, почему, но это точно была Каня.

— ...Фух, думаю, этого будет достаточно. Теперь усилим его при помощи силы «Изначального»…

Пятно света в руке братца Гэда медленно замерцало, то появляясь, то исчезая. В конце концов свет начал приобретать чёткие очертания и превратился в младенца.

— Ах...

В руки упал мягкий комочек, который я сразу же поймал. Конечности, начавшие восстанавливаться под воздействием полученной от братца Гэда «крови божественного предка», пульсировали от боли.

— Такая... тёплая...

Она живая. Я ощущал слабое колебание её дыхания.

— Не спеши умирать, Нонорик. Позаботься о Кане.

— ...Как же это... так просто… это... нечестно...

Братец Гэд поднял меч, и вокруг клинка образовался чёрный вихрь магии.

— ...Как «Меч Смертных Грехов — Поглощающая магию Принцесса Цитадели Обжорства», сообщаю тебе результаты моего Испытания: ты недостоин идти дальше. Засим я расторгаю заключённый контракт.

— ...У-у… а-а…

Лёгкий взмах меча, и я почувствовал, как что-то, что меня связывало, разорвалось. Это что-то, словно отделившись от моего тела, начало исчезать, погружая сознание во тьму. Последнее, что видел Ноно, был его любимый братец Гэд, который ласково ему улыбался.

***

— Ну что, теперь ты доволен, братуха?

Словно откликнувшись на этот вопрос, в духовном мире Кайто появился Годрик.

— Хм, хоть и бестолковый, но ты молодец, младшой. Только сделал бы что-нибудь с этим видом.

— Легко тебе говорить. Разделиться, между прочим, довольно проблематично... оп-ля.

Словно отпочковавшись, Гэдрик и Цукаса разделились, после чего Гэдрик страдальчески опустил плечи.

— А-ах, как хреново. Я отдал Нонорику «кровь божественного предка», и чувствую себя таким истощённым.

— Ху, ху-ху. Выглядишь как чучело, Гэдрик.

— Отстань, сама еле на ногах держишься.

Гэдрик угрюмо отмахнулся от хорохорищейся Цукасы, но та никак не отреагировала.

— Ну и ну, дать захватить себя каким-то силам из другого мира. Ты словно призрак, паразитирующий на святом.

— А язык у тебя всё такой же змеиный, братуха. Впрочем, что-то такое и правда есть, — Гэдрик вздохнул. — Так или иначе, это то, чего ты хотел, да? Нонорик потерял смысл мести и вновь обрёл кровь божественного предка. Теперь его не захватят, как меня.

— ...Да, ты меня выручил.

— О, такую искреннюю благодарность редко от тебя услышишь.

— Я не смог заполнить его пустоту. Тот, кто не благодарит за исправление собственных промахов, не достоин быть королем.

— Ха-ха, если уж на то пошло, я сам тебе его навязал, — горько улыбнулся Гэдрик в ответ на благодарность Годрика. — Что ж, тогда и в этот раз позаботься о нём.

— Не волнуйся, я есмь король. Я не собираюсь дважды повторять одну и ту же ошибку. Долг старшего брата — поддерживать непутёвого младшего, — с этими словами Годрик подхватил находящегося без сознания Нонорика со спящим младенцем на руках.

— Ладно, у тебя осталось не так много времени. Если поскорее не выберешься из этого духовного мира, будешь в опасности.

— Кто я, по-твоему, такой?

— Ха-ха-ха, ты неисправим… Бывай, братуха. Береги себя.

— Хм… Поглядим, как вы справитесь, — больше ничего не говоря, Годрик, сохраняя свой обычный высокомерный вид, исчез, растворившись во тьме.

Испытание Обжорства — провалено.