— Теперь, когда мы представились, давайте вернёмся к основной теме. Во-первых, поговорим о происхождении этого мира и о том, как он устроен.

После небольшой паузы Минарис, оправившись от нашей дискуссии, касающейся нии-самы, поднялась и начала готовить чай в привычной манере, по-видимому, пытаясь сменить обстановку.

От красивой белой чашки из фарфора, не очень-то подходившей к интерьеру комнаты, исходил мягкий аромат чёрного чая. К тому времени, когда все получили по чашке с чаем, Минарис вновь обрела маску спокойствия.

— Хм, об этом стоит рассказать мне, — сказал Годрик. — Изначально в этом мире не было никаких «богов». Это был мир бездушных демонов, обладающих лишь инстинктами и небольшими мыслительными способностями. Однажды один ветреный бог нашел этот мир и стал его богом. Однако этот капризный бог был ещё и ленив, и решил использовать существовавших ранее зверей, чтобы создать в этом мире несколько видов существ, обладающих душой.

Рассказывая, Годрик осторожно покачивал чашкой с чаем, наслаждаясь исходящим от него ароматом.

— Для этой цели были созданы истинные вампиры. Мы высасывали кровь существ и использовали её для создания сосудов с душами. Из различных животных мы создали зверолюдов, из древесных монстров — эльфов, из обитающих в кратерах чудищ — дворфов. И пока новый мир зарождался, этот легкомысленный бог уснул. Это было началом цивилизации.

Происхождение этого мира.

Его голос, словно читавший книгу по мифологии, был пропитан ностальгическими нотками.

«Если зверолюды, эльфы, дворфы… и монстры существовали здесь ранее, то когда же появились люди?..»

У меня возникли сомнения, но я продолжила слушать историю.

— Но в медленно прогрессирующий мир вторглась чужеродная сущность. Это было низшее божество из другого мира, лишённое в нём власти и своей «божественности». Пока местный бог спал беспробудным сном, низшее божество изгнало его из Божественного предела, забрав большую часть его силы и часть его «божественности» в этом мире. Несмотря на то, что большая часть «божественности» была сохранена, без этой власти в Божественном пределе невозможно проявить весь свой потенциал. Неудивительно, что даже такой глупый бог почувствовал угрозу и кое-как успел воспользоваться имеющейся властью, построив этот псевдопредел и спрятавшись в нём от низшего божества.

Годрик отхлебнул чаю, промочив горло.

— Чтобы вернуться в ранг бога, низшее божество принялось искать сбежавшего с оставшейся божественностью бога. С этой целью в этом мире были созданы «люди» с высокой плодовитостью.

Опустив чашку на блюдце, он вздохнул.

— Люди тотчас обосновались здесь, в мгновение ока увеличив свою численность. Несмотря на то, что как вид они уступали в силе, люди быстро обрели её посредством добавленной низшим божеством системы «Статуса» и заложили основу своего процветания так называемыми «сельским хозяйством» и «животноводством». Таким образом, увеличив по всему миру количество своих наблюдателей, низшее божество попыталось полностью забрать божественность у местного бога… но как назло, в этот мир вмешалась ещё одна неопознанная чужеродная сущность.

— Неопознанная чужеродная сущность? — невольно переспросила я, и Годрик посмотрел в мою сторону.

— Да, чужеродная сущность. Возможно, это был высший бог того мира, из которого пришло низшее божество. Вероятно, для того, чтобы разобраться с изгнанным низшим богом, он создал в этом мире вид, напрямую эволюционировавший из монстров — расу демонов. Однако вновь созданная раса демонов, в отличие от новых видов, созданных нами, вампирами, не была наделена душой.

— Разве то, что у них нет души, как-то влияет?

— У существ без души резко снижается способность расти и меняться, они жаждут тех, кто обладает душой. Унаследовав свирепость своих прародителей-монстров, они, дабы удовлетворить свою жажду, стали нападать на обладающих душами новые виды и людей. Более того, посредством демонов стала поглощаться сама жизненная сила этого мира, если можно её так назвать. Низшему божеству стало не до поисков местного бога. Этот мир превратился в игровую площадку для богов из другого мира.

По мере объяснения голос Годрика звучал всё тяжелее и тяжелее, и думаю, дело было не в моём неверном предположении. Суровое выражение, которое он постоянно носил, оставалось прежним, но я ощущала злопамятную ненависть, которая всё ещё в нём таилась.

По правде сказать, для меня это была всего лишь долгая прелюдия — происхождение этого мира мне было не очень-то интересно, меня интересовало то, как эта история была связана с моим братом.

— Дальше позвольте рассказать мне.

— Ты!..

Человек, внезапно вошедший в комнату, был красивой женщиной, одетой в одежды, которые можно было бы назвать религиозными. Светло-голубые, как поток чистой воды волосы были подвязаны в пучок, а глаза такого же, что и волосы цвета будто отражали всё вокруг. У неё было красивое лицо и большая грудь, но при этом она излучала не сексапильность, а непорочность и чистоту сродни материнству.

Метерия Лорелия.

Как только я узнала её, то почувствовала желание убить эту стоящую передо мной женщину — пламя ненависти, словно магма истекающее из нии-самы.

Но почему?

Я должна была так сильно её ненавидеть, но сейчас не чувствовала того жара, который ощутила при первой встрече с Леоном и Лилией. Жара, вынуждавшего оставить все сомнения и убить их.

«Может быть оттого, что я видела её убитой в соборе Лунарии?»

С самого начала в отношении моего брата к Метерии сквозила какая-то растерянность. Она была единственным из его врагов в первом мире, от которого он так и не смог услышать о причине предательства, а когда она впервые встретилась с ним во втором мире и отправила обратно в его мир, он и вовсе был обескуражен. И то жестокое зрелище в соборе с вырванным из её груди сердцем, куда он отправился, чтобы развеять свои сомнения.

Моя ненависть к Метерии передалась мне непосредственно от нии-самы. Иначе говоря, я была озадачена ненавистью, которую он испытывал к ней. Взглянув на Минарис и Шурию, я увидела, что появление Метерии никак их не взволновало. Нии-саму похитили прямо у них на глазах, и всё же они оставались спокойными и невозмутимыми. Должно быть, тому была причина, поэтому я, его сестра, также не должна горячиться. И вообще, нии-сама хотел сначала с ней поговорить.

«Однако у неё должно быть вырвано сердце… Нии-сама говорил, что смерть в этом мире необратимо повреждает и душу, поэтому нельзя оживлять мёртвых...»

— Товако, Метерия уже в порядке? — Минарис спросила о Святой девушку, что была бывшим Героем. — У неё ведь вырвали сердце…

— Кто я, по-твоему, такая? Я «ведьма», «анатом» и «алхимик», для меня это не является преградой. Переломным моментом стало закрепление её души, и у неё получилось. Хотя, наверное, это было неизбежно. Да уж, влюблённая дева — это нечто. Я и не думала, что расхождение будет настолько незначительным по сравнению с ожидаемым.

— Разумеется, даже с разделённой на две части душой, пока я остаюсь собой, мои чувства к дорогому Кайто ни за что не изменятся. Потому что мало-помалу, мало-помалу, я постепенно запечатлела чувства к нему в своем сердце. Даже если вмешается низшее божество, эта основа останется неизменной. Да, ибо сие предопределено. Это очевидно. Это естественно. Это неизбежно. Это судьба. Ведь я, ведь я Святая, а мой любимый Кайто… — начавшая быстро, скороговоркой говорить Метерия вдруг резко, будто ей не хватило дыхания, остановилась, сведя к переносице брови. — ...Всё же влияние затронутой второй половины немного сказывается.

— Это так. Даже если она повреждена из-за того, что тебе вырвали сердце, эта душа всё это время была в твоём теле. Невозможно, чтобы она на тебя никак не повлияла.

Товако пожала плечами, а Метерия пробормотала себе под нос:

— Ах, как это жалко, как это гадко. Я не хотела стать такой.

— Я уверена, это скоро пройдёт. Ведь ты преодолела систему этого мира одной лишь силой воли.

— Конечно, моя душа принадлежит только мне. Я сама желаю быть рядом с дорогим Кайто. Это не какое-то убогое влечение, доминировавшее над Святой.

— ...Угу, угу. Согласна, ты прелюбопытнейшая личность, — в ответ на прямолинейность Метерии Товако благодушно улыбнулась.

— Ты говори, да не заговаривайся. Я сочувствую тебе, я понимаю твою ситуацию, и учту это. Однако мы с Шурией пошли на компромисс лишь временно. Решающее слово за хозяином. Тем более, хоть мы и решили временно воздержаться, что выберут остальные сообщники, я не знаю.

— Да, я понимаю. И не возражаю. Неважно, какой путь изберёт дорогой Кайто, моя душа принадлежит мне, как и мои чувства, и ничто не в силах этого изменить, — улыбнувшись мягкой улыбкой как настоящая святая, Метерия ответила предостерёгшей её Минарис.

При виде её непоколебимой уверенности чувство гнева внутри меня пошатнулось.

«Почему? Ты ведь мой кровный враг, предавший нии-саму?»

Мысль о том, что тому могло быть множество причин, и ненависть, которая никогда не исчезнет — эти два противоречивых чувства сбивали меня с толку.

«Если я выслушаю её, поможет ли это разобраться в моих чувствах?»

— А теперь могу я попросить вас немного подвинуться?

— Для привидения с сиськами места нет! — одновременно выкрикнули раздражённые Летисия с Шурией.

— Ого, какая внезапная слаженность, — невольно отметила Товако.

«Но ведь и правда, её грудь… с ней что-то не так. Поддерживать такую форму при таких размерах...»

Пока я бурчала про себя всякий вздор, Метерия засияла улыбкой и со словами: «Ай-яй-яй, ну что поделать, присядем тут», попыталась сесть на стульчик рядом с кроватью, на которой спал нии-сама.

— Охо.

— Ты что удумала? Это моя комната, и там я садиться не разрешала.

Комната, словно растянувшись, расширилась, и Метерия села на деревянный стул, внезапно появившийся в расширившемся пространстве.

— Ах, увы.

— А, а мне стул не нужен, я сама об этом позабочусь, — с этими словами Товако села на появившийся под ней мягкий диван, совершенно не подходивший под эту комнату.

— Что ж, давайте я сначала представлюсь. И не беспокойтесь, Товачка рассказала мне, о чём вы здесь говорили в моё отсутствие, — сказала Метерия и, не спеша положив руку на грудь, заговорила: — Меня зовут Метерия Лорелия — женщина, что родилась в этом мире как Святая, влюбилась в милого Кайто и наконец перестала быть Святой.

— Перестала быть Святой, говоришь? — с сомнением спросила Летисия.

— Да, именно так, — сказала Метерия, умиротворённо улыбнувшись. — В связи с этими событиями я успешно оставила возложенную на меня роль Святой. Об этом я расскажу позже.

— Теперь моя очередь. Меня зовут Товако Курой. Думаю, этой девушке, — она посмотрела на меня, — будет проще понять, если я буду называть себя Курой Товако (в японском языке сначала указывается фамилия, а затем имя; далее называются иероглифы, используемые в её полном имени — прим. перев.). «Чёрный» и «колодец» для «Курой»; «десять», «гармония» и «ребёнок» для «Товако». Я — Герой прошлой эпохи, призванный в этот мир ровно триста лет назад. По некоторым причинам местный бог, упоминавшийся ранее в нашем разговоре, Луна, позволила мне занять её тело.

— ...В связи с вашим представлением я также хотела бы спросить вас о чём-то очень важном... Вы не против, если мы поговорим с вами после? — предложила я.

— Да, пожалуй, тебе будет проще понять, если я расскажу предысторию. И Луна, хватит уже прятаться, выходи!

— Ава-ва?!

Пунь! С хлопком и каким-то дурацким возгласом появилась девушка как две капли воды похожая на Товако. Однако цвет её волос, глаз и одежды был полностью белым, как у второго игрока в видеоигре. Появившись таким образом, будто её подбросило в воздух, она так и осталась парить, словно воздушный шарик.

— Э… э-эм… я Луна… да? Бог… вроде как? Д-давно не виделись, приве-ет. Вижу, ты стала гораздо сильнее.

— ...Хо-о, значит, всё-таки помнишь? Как вдоволь позабавилась со мной и Кайто в том подземелье, — Летисия, у которой на виске проступила синяя пульсирующая жилка, грозно сверкнула глазами в сторону затрясшейся от страха девушки по имени Луна.

«А-а, так это она появлялась в той амурной истории...», «Так вот почему эта болтушка вдруг притихла...», — зашушукались Минарис с Шурией.

Что ещё за амурная история? Надо будет спросить их потом.

— Нгу-у?!. П-постой, погоди, а? А? Я всего-то лишь немного пошалила...

— Вот оно что. Немного пошалила, значит?

— Э? А, то-очно! Это шутейка такая была, ты же меня простишь? Простишь, да?

— Угу, угу. Сейчас вот возьму и прощу. Ну, держись!

— Э? Хьягх?!

Кулак Летисии с глухим стуком вонзился в Луну.

— А-ай-й-й! Провела меня-а-а-а!

— А как же ещё! Скажи спасибо, что я тебя не сожгла!

— За что-о?! Теперь шишка вырасте-ет!

Гнев Летисии не утихал, Луна голосила.

В этот момент давящее устрашение охватило всё вокруг, как будто внезапно в несколько раз увеличилась гравитация.

— Довольно! — полным нескрываемой ярости голосом провозгласил Годрик. — Король великодушен, но ежели немедля не прекратите этот балаган, именем своим я обрушу на вас наказание.

Давление было настолько большим, что я даже почувствовала, будто не могу дышать.

— Ну, ну, не стоит так сердиться. Хотя и правда, мы чересчур ушли в сторону. Я люблю поговорить, но объяснения должны быть краткими. Давайте продолжим, — словно не ощущая никакого давления, Товако невозмутимо успокоила Годрика.

— Хм, ещё раз устроите здесь цирк, и я возвращаюсь к себе.

С этими словами давление пропало, словно вырубили питание.

— Раз уж мы все представились, давайте продолжим наш разговор, — после некоторой паузы заговорила Метерия. — Уважаемый Годрик рассказал о происхождении мира, поэтому я расскажу о происходящем в этом мире фарсе. О Повелителе демонов, о Герое, о Принцессе и о Святой. О том, кто они такие и какую роль исполняют.

Это была скучная, клишированная и заезженная, а посему невероятно удручающая история.

История, которую я уже где-то слышала.