— А-а, чёрт, до чего же дерьмово…

В отличие от обычного быстрого пробуждения, такое пробуждение сопровождалось тошнотворным чувством, будто во рту копошится комок липких червей. С очередным приближением мести появляющиеся в моих снах воспоминания о прошлом растравливали раны настолько, насколько реальными эти воспоминания казались.

Лучи утреннего солнца ярко освещали комнату, однако Май с Юто продолжали дрыхнуть как цуцики.

— Фуэ-хе-хе… коленки нии-самы...

— Ммм… консервы… рыбные консервы, они атакуют… Бегите, глупцы…

Да ещё бормотали во сне всякий бред.

— Пришлось, конечно, нагружать вас...

Я убрал прядь волос с лица спящей дорогой сестрицы, на котором отражалось блаженство.

— Но не думал, что вы так легко сломаетесь… Всё-таки, наверное, тяжеловато...

В нашем мире, где убийство человека не является обыденным делом по сравнению с миром этим, они оба перешли черту между «мне придётся это сделать» и «я хочу это сделать». Однако даже если у них хватает духу убить противника, направленный на них всплеск дикой кровожадности и желания убить заставит их тела закостенеть. Чтобы с этим справиться, необходимо их к этому приучать, продолжая воздействовать на них кровожадностью снова и снова.

Во своё время, сходясь с противником в смертельной битве, я не ведал ни бесстрашия, ни решимости убивать, поэтому мне потребовалось время, чтобы привыкнуть сражаться, когда на кону твоя жизнь. Каждый день, ложась спать, я дрожал и не мог заснуть.

— Хотя по сравнению со мной...

Они, пожалуй, чересчур самонадеянны и беспечны.

— ...Так или иначе, пора вставать.

Я направил на них слегка повышенную кровожадность, отчего Май с Юто вскочили как ужаленные, оглядываясь в поисках врага.

— Привет, сони.

— ...Нии-сама, если собираешься забраться ко мне в постель, не мог бы ты это делать, когда мы одни?

— Доброе утро… Знаешь, такой способ будить плохо сказывается на сердце… Хотя это и спасло меня от нашествия консервированной скумбрии.

Что и требовалось доказать — увидев меня, они совершенно расслабились.

Если подумать, сделай я то же самое в первый день нашего прибытия в этот мир, они продолжали бы спать без задних ног, так что можно сказать, многодневный рейд по подземелью того стоил.

Впрочем...

— Тридцать очков. Вы медленно реагируете, нужно успеть открыть глаза ещё до того как почувствуете всплеск кровожадности на себе. Да и последующая реакция никуда не годится. Если у вас есть время, чтобы оглядываться в поисках источника угрозы, лучше потратить его на то, чтобы поменять своё местоположение. Стоять на месте и щёлкать клювом, ощутив направленную на вас враждебность — всё равно что специально подставляться. Вы что, тупые? Или тугие? — ехидно улыбаясь, выложил я без обиняков.

— Это ужасно. Нии-сама, ты слишком строг…

— А… аха-ха… Ты и правда не даёшь спуску…

— Не пытайтесь давить на жалость… — глядя, как эти двое поморщились, я вздохнул. — Точно, когда в следующий раз облажаетесь, я вам лоб разрисую, и будете полдня ходить, пока не дойдёт.

«Ну, забросить этих салаг на поле боя — и они быстро гонор поубавят. Это будет для них идеальной практикой».

Если разбросанная наживка сработает, мы так или иначе скоро там окажемся. Находясь окружении тех, кто хочет тебя убить, восприятие, хочешь не хочешь, оттачивается, а собственные инстинкты — лучшие в этом учителя.

— Ладно, подымайтесь. Пойдём сделаем ещё прикормку, так что держите хвост пистолетом. А после займёмся приготовлениями, чтобы хорошенько разделать пойманную рыбу. Нет времени сачковать.

Я хлопнул в ладоши, и они потихоньку зашевелились.

С помощью мелочёвки привлечём рыбу покрупнее и подбросим такую приманку, мимо которой она точно не проплывёт.

***

— «Папаурма на все времена», «Товары угагуга»… Сразу видно: фэнтезийный мир — по одному названию вообще не понять, что за магазин.

— Согласен. Знать, что тут что-то продают и мочь прочитать название, совершенно не понимая, что это — как-то странно…

— Вы то же самое и в первый день обсуждали!

Идя по оживлённой улице, Май с Юто снова обсуждали то же, что и в первый день нашего сюда прибытия.

— Правда, что ли? Ну, наверное, просто дальнейшие события слишком сильно врезались в память… — ответил Юто.

— А я вот хорошо помню, нии-сама, — заметила Май. — Тогда я сказала, что меня беспокоит состояние санитарно-гигиенического контроля у этих лотков. Думаю, там всё заражено вредными бактериями, и таких несознательных лоточников, которые деньги берут, а простейших гигиенических требований не соблюдают, пруд пруди.

— ...Эй, эй, ты особо-то не разгаляйся — это же тянет на вредительство. Смотри, возьмут тебя на карандаш, дорогая моя сестра!

Что ж, я понимаю, что ты имеешь в ввиду — лоточники в этом мире понятия не имеют о санитарных правилах. В некоторых регионах, к примеру, могут запросто досыпать ингредиентов в остатки вчерашнего супа и приготовить новый, чтобы затем кормить им клиентов. Упавшие на пол продукты водой не промываются, а немного лежалые и потерявшие свежесть просто перемешиваются и также преспокойно используются. Большинство лоточников не заморачиваются и кидают на угли все душистые травы подряд, и если как следует не присматриваться, потом можно сильно об этом пожалеть.

— Вообще-то, есть и нормальные лоточники, у которых с этим всё в порядке, — бросив взгляд на выстроившиеся рядами лотки, я, сам толком не понимая, зачем, попытался оправдать уличный общепит. — К тому же, мясу монстров трудно испортиться из-за того, что в нём остаётся немного маны.

С другой стороны, можно сказать, в этом и заключалась причина, почему санитарные нормы не получали должного развития.

«Как и ожидалось, тут много солдат. Значит, полученная информация верна», — злорадно усмехнулся я про себя.

Шагая по городу, мы наконец пришли к гильдии авантюристов.

— Всё-таки это здание сильно выделяется среди остальных, — заметил Юто, глядя на здание гильдии.

Местная гильдия авантюристов имела более роскошный вид, нежели аналогичные организации в других городах такого же размера, так как благодаря собранным с монстров материалам из высокоуровневого подземелья через неё проходило достаточно большое количество золота.

— ...Немного огорчает, что опять придётся эту хамку выслушивать, — нахмурилась Май, вспомнив как к нам отнеслась регистраторша, когда мы в первый день нашего сюда прибытия посетили гильдию авантюристов, чтобы зарегистрировать их с Юто в качестве искателей приключений.

— Значит, побыстрее сдаём нашу добычу и уходим. Незачем там без дела торчать.

В конце концов, гильдия авантюристов — кладезь всевозможных избитых ситуаций. Просто находясь там можно поиметь на свою задницу кучу неприятностей, совершенно того не ожидая. У меня уже было тревожное чувство, что я крупно нарываюсь, по-идиотски выпендриваясь перед этой наживкой, так что увольте меня от всяких новых неожиданных поворотов судьбы, пожалуйста. Ну, было бы неплохо, конечно, если бы на это представление собралось предостаточное количество зрителей, однако в нынешних условиях рассчитывать на это не приходилось.

Я толкнул дверь, и та с лёгким скрипом отворилась.

«...Как я и думал, людей мало».

Внутри было слегка пыльно как и снаружи, да и народу для такого просторного помещения было немного. Не сказать, что совсем затишье, но по сравнению со временем, когда появлялись новые задания, количество людей и правда было небольшим.

Ничего не поделаешь: всё-таки известные и сильные группы искателей приключений отправились на войну, а оставшиеся в гильдии, грубо говоря, были неудачниками без перспектив на продвижение. Вероятно, из-за этого атмосфера здесь казалась несколько вялой, затронув не только находящихся тут авантюристов, но и персонал на стойке регистрации.

— Так, «уничтожение десяти гоблинов», количество уничтоженных особей подтверждено. Вот, ваше вознаграждение.

Несколько серебряных монет с бряцанием упали на стойку. То, как небрежно регистраторша их положила, будто бросила, наглядно показывало отсутствие у неё какой-либо мотивации обслуживать клиентов.

— Ну же, Йоханночка, не будь так холодна. Знаешь, в последнее время в округе стало небезопасно — давай я тебя вечерком домой провожу?

— Оставьте свои шуточки при себе. Мне неинтересно тратить время на тех, кто целый день занимается уничтожением каких-то там гоблинов. Поднимитесь, по крайней мере, до ранга B, тогда и поговорим. Следующий, пожалуйста.

— Тц, ну и ладно. Пойду пивка хряпну, да спать.

Судя по всему, бесцеремонно отшитый регистраторшей товарищ просто решил попытать удачу и, не пытаясь к ней клеиться дальше, слегка пожал плечами и отправился восвояси в именуемый харчевней гильдейский кабак.

— Идёмте, — сказал я ребятам.

Хотя народу было мало, перед стойкой регистрации всё же выстроилась небольшая очередь, которую мы и заняли.

— Эй, гляди-ка.

— А-а?.. Это что, тот самый, о котором ты рассказывал? Брешешь ведь как всегда.

— Говорю же, истинная правда! Мамой клянусь!

— Да хрен там, не может такого быть...

Я услышал, как люди у меня за спиной перешёптываются. Как и ожидалось, несмотря на сомнительность, слухи о нас всё же получили распространение.

Наконец подошла наша очередь.

— О, это вы… — взглянув на нас, пробормотала регистраторша.

В прошлый раз, когда Май и Юто регистрировались в качестве приключенцев, процедуру проводила эта же регистраторша. Я думал, она о нас уже забыла, и был удивлён, увидев, что мы ей, кажется, запомнились. Впрочем, её заинтересованность быстро пропала, и она заговорила прежним флегматичным тоном:

— Значит, пришли взять задание? Даже удивительно, что вы до сих пор живы.

Май за моей спиной раздражённо цыкнула.

Ну же, моя дорогая сестра! Смотри, как умело держит улыбку Юто — бери с него пример.

«Впрочем, понять тебя можно...»

Вспомнилось её неприятное отношение ко мне во время их регистрации.

«Зарегистрироваться? Так, а вы... эм, группа ранга D, участник ранга E? А-а, да-да», «И вы хотите зарегистрировать их в качестве новых участников, хмм...», «Пропуск в подземелье по рангу группы? Простите, а почему другие зарегистрированные в вашей группе члены, Минарис, ранг C и Шурия, ранг C вас не сопровождают?», «Вы зарегистрированы в качестве лидера группы, так что удостоверение выписать я могу, но...», «На всякий случай спрошу: вы собираетесь использовать пропуск для ваших новых участников группы, верно?», «Вы точно не принуждаете их идти туда вместе с вами?», «В случае вашей безрассудной кончины страховка от гильдии не предусмотрена».

В течение всего разговора регистраторша глядела на меня с нескрываемым подозрением.

«...Должно быть, она посчитала меня пиявкой-паразитом, присосавшимся к ним… Что ж, я сам виноват, что так старательно избегал связываться с гильдией, которую считал источником возможных неприятностей».

Под конец её отношение сделалось таким пренебрежительным, что гильдию мы покидали в полном ступоре, чувствуя себя оплёванными. Наверное, регистраторша подумала, что этот болезненный опыт поставит меня на место. Затем мы почти полмесяца провели, покоряя подземелье, и не возвращались в город, и, возможно, она решила, что мы там сгинули.

— Так что? Решили всё-таки сдаться и не лезть в подземелье, которое вам не по силам? Вам ещё повезло, что целы остались. Всяк сверчок знай свой шесток.

«...Человек она вроде бы неплохой».

— Безрассудство красит тех авантюристов, кто в живых остался…

Да и в её безостановочных нотациях тоже не было ничего странного, но…

— ...Лицо попроще сделай, — процедил я.

Когда на тебя с таким апломбом выливают этот словесный поток, даже мне не проглотить этого молча. Находясь на взводе от приближающейся мести, выслушивать от неё о Минарис и Шурии, о которых я сам беспокоюсь — я прекрасно понимал, что не могу позволить себе тратить время.

— Так и знал — брехня. Слыхал? Они всего лишь ранг E.

— Молокососы какие-то.

— Н-не может быть…

— Ха, всё это чушь собачья. Меня не проведёшь!

Видя эту сцену, окружающие авантюристы начали сомневаться в распространявшихся о нас слухах.

«Будет нехорошо, если оставить всё как есть».

— Так-так-так-так, стоп, стоп! Я пришёл сюда не болтовню твою слушать, — прервал я её бессмысленную тираду.

— До вас не доходит? Вам следует прислушиваться, что…

Из развязанной и перевёрнутой сумки на стойку перед регистраторшей с шумом высыпалось большое количество добытых с монстров материалов: клыки большой виверны, оболочки малых призраков, перепончатые крылья крылатой гадюки, ядовитые шипы бешекроликов, глаза багбиров, лапы древесных медведей, вывернутая чешуя ламий, гривы огненных львов. Из частей тел поверженных монстров, служивших доказательством победы над ними, выросла небольшая горка, увенчал которую магический самоцвет со лба императорского дракона — он выпал из трупа одного из тех драконов со случайными атрибутами, которых я не переставая фармил. После убийства этих монстров не оставалось ни магических камней, ни материалов, однако по какой-то причине этот камень всё же остался.

Мои действия вызвали немую сцену: изумление, шок, растерянность. В наступившей тишине прозвучал мой голос:

— Ну так что, могу я продать эти материалы?