Чертовски, ужасно, невыносимо холодно.

Был ли этот мир таким холодным?

Был ли этот мир таким бесцветным?

Руины заброшенного поселения на побережье.

Весь покрытый ранами я лежал на нагретом солнцем песке, примостившись за выброшенным на берег деревом. Обильная кровопотеря снизила температуру тела, на меня был наложен негативный эффект после внезапной атаки ядовитым порошком, и сбежать с помощью телепортации я не мог из-за воздействия проклятия яда.

Небо было безоблачным и ясным, но даже бьющий в глаза ослепительный солнечный свет казался мне холодным и мёртвым. Почти как в то время, когда я пришёл в тот мир: гнетущее ощущение, что всё вокруг давит своей чуждостью; чувство, словно мрачный, призрачный монстр пытается всё сильней и сильней опутать мне ноги, пока я продвигаюсь вперёд, увязая в болотной трясине. Я бежал и бежал, потому что если не сбегу от этого монстра, он утащит меня вниз, на самое дно, где я не смогу дышать, в мир безо всякой надежды внутри птичьей клетки.

— ...Ха-ха-ха, нет, это куда хуже, чем тогда.

Потому что тогда созданные мной из тревоги и одиночества стены были разрушены Летисией. Потому что тогда я узнал, что этот мир — вовсе не птичья клетка.

— ...Пожалуй, этого и следовало от тебя ожидать, Кайто.

— Иметь несчастье угодить в ловушку и суметь выжить после нашей неожиданной атаки… Не думала, что ты доставишь нам столько проблем.

Поэтому эти люди передо мной выглядели ледяными монстрами.

Один из них — Леон, лев-зверолюд, облачённый в одеяние мастера боевых искусств, что предпочитает сражаться голыми руками. Другая — красавица-чародейка Лилия в демонстрирующей её статус похожей на платье пурпурной мантии.

Эти двое, которым я доверял настолько, что оставил на их попечение Летисию, выглядели сейчас совершенно чужими людьми.

— Проклятие яда, настолько мощное, чтобы не позволить мне использовать телепортацию… Плюс негативный эффект, превосходящий мою сопротивляемость… Где вы такое достали?!

— Это «Проклятие яда Королевы фей», — не скрывая, ответил Леон, вероятно, считая, что это конец. И открывшаяся в его ответе правда вновь заставила моё сердце сжаться.

— Ясно. Значит, ты лгал, когда говорил, что убил эту крылатую гадину.

Королева фей — та, что правит всеми феями.

Феи — вовсе не те милые создания из сказок. Люди для них просто игрушки. То, что они творили, даже и близко не назовёшь озорством. Заморить голодом до смерти заблудившегося человека, натравить на него стаю монстров, изрядным образом незаметно попортить экипировку — для них это так, затравочка. Похитить младенца и, забавляясь с ним как с игрушкой, убить. Стереть человеку память, чтобы тот позабыл о своих близких, и сделать его своей марионеткой. По своей прихоти, без каких-то на то причин превратить человека в безмозглого овоща. Чтобы продолжать делать так и дальше, эти твари промывали мозги людям, ставших свидетелями их больных забав. Сознание всех, кроме жертв, искажалось так, что они считали это естественным, будто ничего этого не было, а пострадавший сам виноват в своих бедах. Лишь немногие были способны им противостоять, и поэтому мало кто знал правду о них.

— Верно... Поэтому ты так безрассудно рвался убить её сам.

Когда-то один человек по прихоти феи потерял всё. Мужчина, который вёл обычную тихую жизнь, внезапно лишился воспоминаний о своих родителях, жене и детях. И когда фея, словно это само собой разумеещееся, сказала ему: «Будь моей игрушкой, пока не умрёшь», тот отказался. Тогда разгневанная фея лишила его возможности видеть правым глазом, пользоваться левой рукой и забрала почти весь срок его жизни.

Я случайно наткнулся на него во время моего путешествия. Мужчина, которому не исполнилось и тридцати, с изборождённым морщинами лицом, вцепившись в выбеленные сединой волосы и плача, испустил передо мной последний вздох. Он оставил после себя дневник, в котором поведал эту похожую на горестный крик историю.

Прочитав тот дневник, я — нет, мы, — мы уничтожили деревню фей, чтобы раз и навсегда избавиться от источника этих бед. Пока я сеял хаос, выполняя роль приманки, Леон прикончил главную виновницу — их королеву.

Такая вот история.

Но сейчас говорить об этом не было смысла. Было что-то, что волновало меня куда больше, чем причина, почему он оставил в живых Королеву фей.

— Она ведь всегда о вас беспокоилась. Излишне переживала.

С чувством, как теряя тепло, рассыпается в моих руках. С ощущением торчащих изнутри обеих рук лезвий, впивающихся в тело всё больше и больше.

— Скажите, чего вы хотели этим добиться, Леон, Лилия?

...С отчаянным, холодным вздохом, заставившим всё перед глазами застынуть, причина.

— Скажи мне, Леон. Разве ты не мог подождать то недолгое время, что ей осталось? Может, ты совсем в меня не верил? Хотел удостоиться чести победить Повелительницу демонов? Думал, в такой ситуации этим можно остановить войну? — спросил я Леона, взиравшего на меня с мрачной угрюмостью.

— Скажи мне, Лилия. Летисия же так тебя обожала. Так почему, почему ты перешла на другую сторону? Ответь мне, чёрт подери! Зачем, зачем, мать твою, ты так поступила?! — спросил я смотревшую на меня с непроницаемым спокойствием Лилию.

Их холодные фигуры молчаливо возвышались надо мной.

— Я думал, ей просто осталось меньше, чем ожидалось. Думал, была какая-то причина, почему вас не было рядом, что вы могли пострадать, когда она вышла из-под контроля… Но чёрт возьми! — скрежетнув зубами, отчаянно воскликнул я. Крик растерянного, сжимающегося от боли сердца, вопрошавшего «скажите же мне, скажите»:

— Почему ядра Повелителя демонов не оказалось в магическом древе?! Лилия, почему я ощущаю его силу в камне, установленном в твоём магическом посохе?!

В ушах, будто разрастаясь, что-то пульсировало. «Мне больно, мучительно, невыносимо», — пронзительно кричала отмирающая оболочка моего сердца.

— ПОЧЕМУ ВЫ ПРЕДАЛИ НАС С ЛЕТИСИЕЙ?! ЛЕОН, ЛИЛИЯ?!

Рвущийся из самой глубины голос обжигал глотку.

— ...Ты ничего не знаешь, Кайто. Ни Герою, ни Повелительнице демонов нельзя существовать в этом мире, — слегка приоткрыв рот, произнёс Леон. — Я сожалею, что так с тобой обошёлся. И мне жаль, что с юной Летисией случилось такое несчастье. Но если каким-то образом не сломать эту «систему», этот нелепый фарс будет повторяться и дальше, и постепенно нарастающее искажение однажды принесёт гибель этому миру. Даже если мир заполнит скверна, она рано или поздно будет очищена, а разрушенный мир восстановить уже не получится.

— Что… О чём ты говоришь?

— Мы работали над тем, чтобы этот мир принадлежал его жителям, задолго до того как ты здесь появился. И взять на себя эти грехи решились уже давно. Чтобы мы не потеряли, даже если для этого придётся сойти с пути человечности и идти по пути предательства, — Лилия отрицательно покачала головой. — С того самого дня, когда я забрала жизнь своего брата и стала братоубийцей, для меня не было пути назад.

— Б-брата?.. Стой, но ведь твоего брата… Он уже…

Летисия уже должна была ему отомстить.

Однако Лилия, словно не желая больше об этом говорить, продолжила:

— Всё это в прошлом. Это был единственный способ спасти мир. Одно время я раздумывала над этим, но всё же ни Повелительница демонов, ни Герой не могут выбиться из сценария. Поэтому магическое ядро Повелителя демонов — «Божественное ядро» — совершенно необходимо. Как и сила «Божественного предела» внутри тебя, Кайто.

— Да что вы такое несёте, я нихрена не понимаю!!!

Не понимаю, не понимаю, не понимаю.

Словно запутывающая всё больше и больше несусветная чушь, их бессмысленные слова вызывали у меня раздражение.

— Ни Герой, ни Повелительница демонов не должны существовать. Летисия разрушит этот мир. Ради его спасения вы оба должны умереть.

Ради этого мира? Вы убили её, потому что Герой и Повелительница демонов не должны существовать?

— Иди к чёрту!!! Летисия уничтожит этот мир? Та, кто сама просила меня её убить, прежде чем она превратится в магическое древо, потому что хотела, чтобы люди больше не умирали?! И вы всё равно это сделали?!

— Это бессмысленно… — ответил Леон. — Само существование Повелительницы демонов — всего лишь проедающая этот мир декорация. Вместе с тобой, Героем, вы инородные тела для него.

— Такими темпами мир однажды будет съеден до основания. Лишь для продолжения бесцельной трагедии и фарса на потеху богу... А то, что от него останется, выбросят как мусор.

Декорация? Съеден до основания? На потеху богу?

«Проклятье, столько всего непонятного».

Я нихрена не понимал, о чём они говорили. И всё же смог уловить самую суть — скорее всего, они не лгали. Их глаза не были затуманены жадностью, в них отражалась твёрдая убеждённость. Правда это или нет, они верили, что я и Летисия несём вред этому миру. Как только я это осознал, все сомнения и вопросы стали неважны, и меня охватила слабость.

— ...Всё, хватит. Хватит, просто ответьте: вы стали причиной того, что магическое древо поглотило Летисию намного раньше?

— ...Да, я забрала у неё ядро Повелителя демонов. После его извлечения удерживаемая им скверна сразу же преобразовала её тело в магическое древо, и она вышла из под контроля.

Ах, вот и всё. В этот момент часть моего сердца, кричавшая от боли и растерянности, умерла окончательно. Иначе говоря, я ошибся, доверив Летисию этим людям — людям, которым я доверял. Если эти двое сговорились нас предать, они с лёгкостью могли сделать что угодно с ослабевшей Летисией. Особенно с Летисией, безгранично верившей Лилии.

В кулаке приготовившегося атаковать Леона собралась сияющая золотистым светом магическая сила. На кончике посоха приосанившейся Лилии закрутилось излучающее тёмный свет заклинание.

— ...Я не собираюсь перед тобой оправдываться, Кайто. Я убью тебя и подниму свой уровень. Чтобы спасти этот мир, Герой должен умереть.

— Этому миру не нужны ни Герой, ни Повелительница демонов, ни Святая с Принцессой. Мы не пешки, которыми можно двигать как заблагорассудиться, поэтому мы убьём тебя ради этого мира.

Меня это больше не волнует. Совершенно не волнует. Я устал.

Теперь я, мы, даже не знали, что на самом деле представляет из себя этот мир. Мы старались изо всех сил, стремясь к счастливому финалу, где все улыбаются… чтобы в конце концов нас предали те, кому мы доверяли.

Я почувствовал, как передающая мне что-то важное маленькая жилка на омертвевшей поверхности моего сердца была перерезана.

— Всё, хватит. Теперь... вы…

...Мои враги.

— «Рёв золотого льва»!!!

— Теневой разъедающий острокол!

С огромным напором в меня полетел сгусток ревущей магической силы виде раскрытой пасти свирепого льва и вместе с ним, пронзительно рассекая воздух, бритвенно-острый теневой коготь, разъедающий всё, к чему прикоснётся.

С наложенным на меня негативным эффектом, прямое попадание стало бы фатальным. Если бы я попал под удар.

— Поглоти, «Обжорство».

Под удивлённые возгласы моих противников, передо мной образовалось нечто похожее на чёрную дыру, после чего, засосав их магическую атаку, та бесследно исчезла.

В руках я держал большой меч цвета ярко-красной плоти — «Меч Смертных грехов — Чудище из ненасытного болота».

Они впервые видели в действии его мечевую, «рабочую» форму, в отличие от человеческой, «высвобожденной» формы. Техника, которую я основательно изучил, чтобы подавить побочные эффекты и повысить его практичность: с помощью неё можно было использовать мечи серии Смертных Грехов как любые другие духовные клинки, не прибегая к длинным заклинаниям и избегая штрафов. С другой стороны, подобная форма не обладала такой чудовищной и невероятной силой как человеческая форма меча в «высвобожденном» состоянии, ограничиваясь низким уровнем как и у прочих клинков. Сила меча серии Смертных Грехов теряла свою исключительную мощь в обмен на удобство её использования, однако для меня в тот момент гораздо важнее было то, что эти двое знали лишь о человеческой форме в «высвобожденном» состоянии.

Влив в меч побольше маны, я полностью поглотил атаку, и пользуясь их секундным замешательством, немедленно задействовал другой клинок.

— Поиграй, «Похоть».

— Чёрт?!

— Угх!

Взмах тонкого клинка в моей руке с переливающимся всеми цветами радуги лезвием — «Меча Смертных Грехов — Озорницы из Кукольного Домика» — и позади Леона с Лилией образовалась коробка, затянувшая их внутрь.

— Отправь их куда-нибудь подальше.

Коробка с моими противниками внутри со свистом исчезла.

Они не погибли. В «рабочем» состоянии силы мечей Смертных Грехов было недостаточно, чтоб убить их, однако они не могли пользоваться телепортацией. Если я не могу использовать телепортацию из-за проклятия яда, то хотя бы отправлю противника подальше от себя. Где они окажутся, со всей силой унесённые в неведомые дали, я и сам не знал.

— ...Надо двигаться.

После использования мечей Смертных Грехов моё местонахождение будет передано Метерии. Мне нужно где-нибудь спрятаться и отдохнуть.

«Герой должен умереть».

«Мы убьём тебя ради этого мира».

— ...Пошли вы все к чёрту.

Я сжал висящий на шее мешочек с магическим ядром Летисии.

Есть те, кто убьёт меня, потому что я стал Повелителем демонов.

Есть те, кто убьёт меня, потому что я Герой.

— Я хочу вернуться… Хочу вернуться домой... — сорвались с моих губ слова, повторённые бесчисленное множество раз.

В ответ — тишина. Лишь шелест волн, солёный морской бриз и яркое солнце.

Но теперь... я не чувствовал даже того, каким холодным был этот мир.