Здесь нечего есть.

— Мы так старательно искали, и ни кусочка не нашли.

На севере королевства Ороллеа, в небольшой деревушке, расположенной недалеко от границы с империей Гиригал, девушка, которой в тот год исполнилось пятнадцать лет, промышляла в заснеженном лесу вместе со своей подругой Люсией.

Зимой в этих краях было очень холодно и, хотя урожай обычно был обильным, в последние десять лет он неуклонно скуднел. В такие моменты жители деревни пытались пережить сезон, добывая пропитание в близлежащих лесах. Однако в этом году зима пришла необычайно рано и завалила леса снегом прежде, чем деревенские успели сделать достаточные запасы. Хотя детям в это время года не разрешалось ходить в лес, две девочки ускользнули из деревни, пока мужчины были на охоте.

Люсия сжалась в комочек с виноватым видом. Её волнистые светлые волосы аккуратно спадали на плечи.

— Прости, что заставила тебя пойти со мной, Минналиса. Я просто хотела, чтобы Крилу было что поесть в его день рождения.

— Не переживай, всё в порядке, — ответила девушка, покачав головой. — Кроме того, это я сказала, что мы должны обыскать лес. Я ведь тоже хотела отпраздновать.

Двое детей, ничего не сказав взрослым, отправились в лес, чтобы найти еду для своего друга. Но даже на тех деревьях, где ещё оставались листья, не было плодов, а снег так сильно засыпал их корни, что невозможно было найти ни одной травинки.

И всё же девочки с любопытством осматривали лес в поисках особого дерева, о котором они слышали рассказы и которое давало необыкновенные плоды только зимой. Они шли вперёд, а снег хрустел под ногами. Вскоре они зашли в лес слишком глубоко — в место, куда им было велено никогда не заходить, даже в тёплое время года.

— Минналиса... Тебе не кажется, что нам пора возвращаться назад?

— Д-да. Пойдем домой, хоть мы ничего и не нашли.

Услышав обеспокоенный тон Люсии, вторая девушка тоже занервничала и с облегчением вспомнила о деревне. С некоторых пор лес стал казаться более мрачным, словно предвещал беду, хотя внешне в нём ничего не изменилось.

Люсия, которая была ещё ребёнком, не могла сказать в чём разница. Но вторая девушка могла, потому что она была зверочеловеком, о чём в деревне даже не подозревали. Её обострённые чувства были во много раз чувствительнее человеческих. Для неё эта часть леса была как будто совсем другим местом, и от жути у неё по коже пробегали мурашки. Однако именно она предложила им вдвоём искать фрукты в таком месте и не могла заставить себя повернуть назад, пока они всё ещё ничего не нашли.

— Ладно, давай возвращаться, — сказала она, развернувшись в сторону обратного пути.

— Ах, подожди! Минналиса, посмотри туда! — Люсия остановилась и указала на дерево чуть впереди.

Сквозь ветви было трудно разглядеть, но девушка увидела несколько маленьких жёлтых плодов размером с кулак. Люсия засияла, указывая на них.

— Слава богу! Всё-таки не зря мы проделали весь этот путь! Давай соберём их и отправимся обратно.

Внезапно кровь отхлынула от лица Люсии. Когда вторая девушка увидела причину, она тоже побледнела.

— Грррра!..

Это был одинокий гоблин.

Гоблины были карликового роста, с отвратительным лицом и зелёной кожей. Они славились чрезмерной плодовитостью и считались паразитами везде, где появлялись. Девушки видели их и раньше, хотя и издалека: эти существа часто появлялись во время сбора урожая, чтобы пограбить поля. Мужчины деревни объединялись, чтобы отразить их набеги, а если монстров было слишком много, то нанимали искателей приключений. Один гоблин был бы не слишком большим препятствием для пары людей, даже таких юных, как эти две девушки. Однако, проблема заключалась в цвете кожи этого существа. Если обычные гоблины были зелёными, то этот был тёмно-синим.

— Это мутант...

Обычные гоблины были слабыми монстрами, которых мог убить даже начинающий искатель приключений, собирая травы по заданию. Они были излюбленной целью для новичков из-за низкого уровня опасности, они были относительно безвредны, если только вы не сталкивались с большой группой. Однако, в редких случаях рождались особи, превосходящие возможности своего вида. Гоблины-солдаты и гоблины-маги — известные примеры такого явления. Но встречались и такие особи, чьи способности были настолько далеки от остальных, что они были похожи на представителей другого вида. Их называли «мутантами».

Девушка уже слышала о них однажды от группы искателей приключений, остановившихся в деревне. Эти монстры выглядели почти так же, как и обычные гоблины, за исключением тёмно-синей кожи. В отличие от своих сородичей, которые держались тёплых мест и ненавидели холод, эти разновидности процветали в прохладном климате и появлялись в заснеженных районах, хотя и встречались редко. Их устойчивость к морозу была чрезвычайно высока, и слабая магия не могла повредить их шкуру. Их интеллект и способности, а также свирепость были на несколько уровней выше, чем у прочих гоблинов.

— Ледяной... Гоблин... — выдохнула девушка.

Люсия, напротив, не знала об этой разновидности, но всё равно чувствовала его всепоглощающую ауру. К счастью, гоблин был поглощён сбором фруктов и не заметил девушек.

— Люсия, не паникуй. Мы должны...

— Неет! Нееееееет!

— Л-Люсия!

Люсия поддалась страху, и они не успели тихонько скрыться. Она в ужасе закричала и бросилась бежать, не услышав ни слова из того, что сказала ей Минналиса.

— Нет! Нет! Неееееет!

— Люсия!

Минналиса поняла, что Люсия впала в панику. Она уже слышала о таком, когда слушала рассказы искателей приключений о своём опыте, но сейчас она ничем не могла помочь подруге. Девушка развернулась, чтобы убежать, но в последний момент заметила, что ледяной гоблин уже смотрит в их сторону и ухмыляется, приметив более вкусную еду.

Девочки пробирались по сугробам, отчаянно надеясь добраться до деревни, но гоблин быстро сокращал расстояние. Спасаясь бегством, Люсия оступилась на нехоженной заснеженной тропинке и упала навзничь.

— Ик!

— Люсия!

— Угхх... Ой...

Люсия вывихнула лодыжку, оступившись в глубоком снегу, и теперь не могла даже встать. Даже если бы подруга помогла ей подняться, из-за травмы они вдвоём не смогли бы убежать от ледяного гоблина.

— Гра-гра-гра-гра!

Издевательски хохоча, мерзкое создание приближалось к Люсии, но у второй девушки было достаточно сил чтобы спасти её. Гоблин имел большой запас магической энергии, но не мог произносить заклинания. Если бы она использовала свою звериную силу, то смогла бы одолеть его. Однако…

「— Запомни, Минналиса. Ты никогда не должна использовать свою силу в присутствии других. Если ты это сделаешь, иллюзия, которую я наложила на тебя, развеется, и твои кроличьи уши и хвост окажутся на виду.

— Почему это плохо, мама? Почему люди не должны знать, что мы зверолюди?

— Хотела бы я знать, милая. Мы просто выглядим немного иначе, вот и всё...」

— Нет! Нееееет! Я не хочу умирать! Я не хочу умирааааать!

「... Прости меня, мама!」

Видя, что её подруга оказалась в опасности, девочка бросилась к гоблину, наплевав на обещание, данное матери.

— Рррааааааргх!

— Грах?!

Её удар в прыжке пришелся гоблину в живот. От силы удара маленькое существо отлетело в сторону и врезалось в соседнее дерево. Обычного гоблина такой удар убил бы мгновенно, но этот мутировавший ледяной гоблин быстро вскочил на ноги и, продемонстрировав свой высокий интеллект, понял, что продолжать борьбу с девушкой — плохая идея. Одарив пару злобным взглядом, он отступил в глубь леса.

— Люсия! Ты в порядке?! Ты не ранена?

— Ми-Минналиса... Что это?..

Дрожащим пальцем Люсия с удивлением указала на уши на голове девушки.

У разных видов зверолюдей были свои сильные и слабые стороны, но в целом их физические кондиции, такие как количество магической силы и запас здоровья, были выше, чем у людей. Однако их мана была уникальна тем, что становилась тем слабее, чем дальше удалялась от их тела, что делало их дальнобойную магию значительно менее эффективной по сравнению с другими расами. Маскировочная магия, скрывавшая её уши, представляла собой тонкий слой иллюзии, окутывавший тело, поэтому она могла обойти эту слабость.

Её род был особенно искусен в магии иллюзий, так что создать маскировку, способную продержаться долгое время, не составляло особого труда. Однако, поскольку она использовала всю свою звериную силу, магия, исходящая из её тела, разрушила иллюзию.

— Ах... Я... Прости меня, Люсия. Прости, что не сказала тебе раньше. Пожалуйста, сохрани это в секрете!

— А?! Ну, ладно.

Девушка ободряюще улыбнулась подруге, которая всё ещё не отошла от шока.

Минналиса была уже не тем ребёнком, как раньше. Она знала, с каким презрением в этой стране относятся к её роду. Именно поэтому она всё это время следовала словам матери и никому не рассказывала о своём наследии, даже самой близкой подруге.

— Пойдем дальше.

Девушка вновь наложила иллюзию, скрывающую её уши и хвост. Она научилась этому заклинанию около четырёх или пяти лет назад. До этого за неё это всегда делала мама.

— Давай вернёмся в деревню. Мы так и не нашли никакой еды, но мы можем наткнуться на новых монстров, а уже темнеет.

— Да, ты права. Пойдем домой.

К тому времени, как они добрались до деревни, уже стемнело. После того как старейшина деревни хорошенько отругал их за то, что они пошли в лес зимой, их отправили по домам, чтобы они ждали своего наказания на следующий день. Минналиса пошла к своей матери Марисе, которая была прикована к постели, и рассказала ей о том, что произошло в лесу.

— Понятно. Ты спасла свою подругу, — ответила Мариса со слабой улыбкой.

Отправляясь спать, девушка удивилась, почему её мать выглядит такой грустной. Несмотря на то, что она устала за день, она не привыкла использовать все свои силы и уснула далеко не сразу. А во сне она видела сладкие сны о том, как находит в заснеженном лесу всевозможные фрукты.

На следующий день её разбудил стук в дверь. Её вывели на деревенскую площадь. И по какой-то причине, её мать тоже взяли с собой.

— Хм? Что происходит? Разве это не меня должны наказать? Зачем и маму?..

Её потащили туда, где собралась большая толпа. Она растерянно смотрела на их колючие взгляды, а когда старейшина деревни заговорил, его слова заставили её помутиться рассудком.

— Минналиса. Мариса. Правда ли, что вы двое — зверолюди?

Девушка не могла поверить своим ушам. Она едва понимала, что слышит.

— Я спрошу ещё раз. Вы оба — зверолюди?

Слова старейшины эхом прозвучали в её мыслях.

「Почему? Почему? Почему? Почему? Как это произошло?」

В её голове бушевал шквал вопросов. Она не могла переварить эту информацию. Минналиса посмотрела на мать в поисках помощи и успокоения, но лицо матери было мрачным, когда она с решительным взглядом развеяла иллюзию, скрывавшую её истинную сущность.

По толпе пронёсся ропот, и их взгляды изменились. Словно они смотрели на груду мёртвых гоблинов, чьи тела уже начали гнить. Лица жителей деревни, которых она любила как родных, исказились от отвращения.

— Ма... Мама...

Ситуация менялась слишком быстро, чтобы она могла за ней уследить. Её замешательство стремительно росло. Она посмотрела на старейшину деревни — его глаза были самыми холодными и презрительными из всех, что она когда-либо видела. Они пугали её. Пугали даже больше, чем ледяной гоблин, с которым она сражалась накануне.

— Мы зверолюди, как вы видите. Приношу свои извинения за то, что я скрывала это всё это время.

Мать прижала голову к холодной, твёрдой грязи в знак извинения. Наконец до девушки начало доходить. Жители деревни ненавидели их обоих.

— Выходит, Люсия говорила правду, — пробормотал старейшина.

— Л-Люсия?! Нет... Нет, она не могла... — начала заикаться девушка. Люсия ведь обещала не рассказывать ни единой душе в тот день. Девушка огляделась по сторонам, ища кого-нибудь, кто сказал бы ей, что это ложь. И тут, обратившись к толпе, увидела лица своих лучших друзей.

И все её надежды на спасение рухнули. Мальчик, Крил, смотрел на неё, словно она была мусором. А рядом с ним стояла Люсия и ухмылялась, прячась у него за спиной.

— Почему? — Девушка не смогла удержаться от крика, — Ты же обещала никому не говорить!

Люсия крепко вцепилась в руку Крила, словно испугавшись.

— Ик! Крил...

— Не волнуйся, Люсия. Всё в порядке, — заверил Крил, ласково погладив её по спине и одарив девушку грозным взглядом. — Оставь Люсию в покое! Я сначала не мог поверить, но ты и правда — зло! А я тебе доверял!

— Что? Что ты?..

— Не прикидывайся дурочкой! Люсия мне всё рассказала! Ты всё это время издевалась над ней и угрожала, чтобы она молчала! Ты доводила её до слез!

— Чт?..

Девушка замолчала. Она потеряла дар речи. Даже если бы она могла что-то сказать, её разум не мог придумать ни одного слова. Вместо неё продолжила мать.

— Старейшина, мне всё равно, что ты со мной сделаешь, но, пожалуйста, не трогай её! Пожалуйста... Я хочу, чтобы она хотя бы дожила до своего восемнадцатилетия...

Мариса склонила голову, обнимая дочь. Она знала, что это произойдет, с того момента как дочь рассказала ей о том, что произошло в лесу. Она не могла уехать из-за плохого самочувствия и она знала, что дочь никогда не убежит без неё. Это было единственное, что она могла сделать.

— Пожалуйста... Я умоляю вас...

— Мерзкий зверочеловек! — Один из жителей поднял с земли камень и бросил в неё.

— Кого ты пытаешься обмануть?

— Не могу поверить, что ты врала нам всё это время!

— Проклятые животные в человеческом облике!

Один за другим жители деревни присоединялись к оскорблениям, осыпая пару язвительными словами и острыми камнями.

— Пожалуйста... Умоляю, пощадите моего ребенка... Укх!

— Мама!

Среди брошенных камней один попал в голову Марисе, пустив кровь, и девушка инстинктивно закрыла мать собственным телом, чтобы защитить её. В этой суматохе её иллюзия рассеялась, и уши и хвост были полностью видны. Но она думала только о защите матери. В прошлом Мариса уже была ослаблена болезнью, и теперь она была лишь тенью себя прежней, не имея сил противостоять нападавшим и сдерживать их натиск.

— Остановитесь! Прекратите! Прекратииииите!

Отчаянные вопли девушки разносились по площади, но жители деревни продолжали забрасывать их оскорблениями и камнями, забив их до полусмерти.

— Захлопни свою пасть, девчонка-монстр!

— Как ты смеешь использовать человеческие слова, животное?

— Почему ты ещё жива?

Эти слова словно кол вбили в её сердце. Девушка почувствовала, как внутри неё разверзлась тёмная трещина.

「Почему? Больно... Моё сердце... Так больно…」

Зажмурившись от страха, она смотрела на своих друзей. Крил вместе с прочими деревенскими выкрикивал оскорбления и бросал камни, а рядом с ним, держась за его рукав и стоя в стороне, так чтобы он не видел, была Люсия. Её лицо растянулось в насмешливой улыбке.

Тогда девушка наконец осознала. Умом, телом и душой.

「Она предала меня. Она предала меня. Она предала меня. Она предала меня!」

— Почему?.. Почему?..

Слезы потекли по лицу девушки. Камни вбивали кол в её сердце всё глубже и глубже. В тот момент, когда её сердце уже готово было разорваться, дождь из камней внезапно прекратился.

— Что это за суматоха тут стоит?

Это вернулись мужчины деревни с охоты. Они несли с собой скромную добычу из диких зверей — трофеи их охотничьей экспедиции.

— Отец!.. Отец!

Сквозь слёзы, девушка почти различила фигуру отца, стоящего среди них. Он мог остановить всё это. Жители деревни уважали его, и все ожидали, что он станет преемником старейшины.

Жители деревни и её отец посовещались. Она почувствовала, как на неё накатывает волна облегчения. Всё будет...

— Нет! Я ничего об этом не знал!

— ...

Мир перевернулся. Её зрение поплыло, а потом и вовсе померкло.

— Эта женщина обманула и меня! Эти вонючие твари лгали мне!

Она утратила слух, зрение, обоняние, осязание — вообще все чувства отказали в тот момент.

— Что происходит? А? В смысле, что?..

Последнее, что она услышала, был звук чего-то, разлетевшегося на миллион кусочков.

А затем её мир был уничтожен.

В следующее мгновение она поняла, что её везут в тележке работорговца. Всё, что она помнила — это как её продали за бесценок человеку, которого она когда-то считала своим отцом.

Её тело ослабло до такой степени, что её практически парализовало, но девушка всё равно находила в себе силы идти дальше, потому что с ней была её мать. Хозяева обращались с ней жестоко, даже хуже, чем с прочими рабами, и то, что она была дорогим товаром, не уменьшало презрения к ней из за того, что она зверочеловек. Её кормили самой плохой едой, били и хлестали без всякой причины. Если ей везло, она мылась в грязной воде, оставшейся после всех остальных, но зачастую ей не удавалось даже этого, и хозяева пинали её в грязь, издеваясь над ней за то, что она вонючая и грязная. Они даже надели на неё упряжь и заставляли время от времени тянуть тележку, называя это работой для животных.

И всё же девушка упорствовала. Она крепко держалась за то, что осталось от её разума, ради больной матери. Но сколько она ни старалась облегчить муки матери, всё было бесполезно. Её некогда милая, любящая мать угасала изо дня в день. Рабовладельцы использовали её как козла отпущения. Видя, как ужасно поступают со зверолюдкой, другие рабы чувствовали себя лучше. «Послушайте», говорили друг другу рабы. «По крайней мере, вам не так плохо, как им».

И это работало. Остальные смеялись над обращением к зверолюдкам. Когда девочку били кнутом, когда её мать таскали за волосы, когда их обеих валили на землю, рабы ревели и выли, словно смотрели комедию.

Через шесть месяцев после продажи в рабство, когда до королевской столицы оставалась всего половина расстояния, тело матери полностью сдалось, и мир девочки во второй раз разбился вдребезги.

— Тск. Сломалась, да? Ты, зверолюдка, и вполовину не такая крепкая, как я слышал. Не могу поверить, что в этом дерьме участвуют дворяне. Куда катится этот мир, я вам скажу?

Девушка просто смотрела на работорговца пустыми глазами.

— И твоя мать сдохла, только всё испортив. Не могу поверить, что я позволяю тебе влиять на мои доходы.

Что-то внутри девушки отреагировало на его слова.

「Почему?..」

Что-то сочащееся, как яд.

「Почему?.. Что я сделала не так? Когда я стала врагом? Что я должна была сделать?」

Что-то поднялось откуда-то из глубины души и поглотило остатки тёмного, безжизненного сердца девушки.

「Чья это вина? Почему я здесь? Кто я? Зачем я существую? Что я ощущаю?」

Мысли давили на осколки её сердца, раскаляя их, словно магму глубоко под землёй. Извиваясь, сворачиваясь, перемешиваясь, эти осколки деформировались до неузнаваемости.

Когда её сердце воспряло, оно содержало только одну чистую эмоцию.

— О. Я хочу уничтожать.

Это осознание стало единственной каплей, возвестившей о буре эмоций, которую она сдерживала.

「...Я презираю их.」

「Меня поглощает ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть, ненависть. Незамутнённая ненависть.」

「Я ненавижу Люсию. Я ненавижу Крила. Я ненавижу человека, который когда-то был моим отцом. Ненавижу старейшину и всех жителей деревни.」

「Ненавижу рабовладельцев, которые превратили меня и мою мать в посмешище, и рабов, которые смеялись над нами.」

「Я хочу причинить им боль, ранить их, склонить их, сломать их, размолоть их, разрезать их, порезать их, ослепить их, нарезать их, задушить их, сжечь их, расщепить их, зарезать их, снять с них кожу, разорвать их и раздавить их. Я хочу убить их. Я хочу убить их. Убить их. Убить их. Убить их. Убить их. Убить их. Убить их. УБИТЬ ИХ!」

Единственная мысль застилала ей разум, пока не осталось ничего другого.

После этого она больше не слушала ничего из того, что говорили ей работорговцы. Когда она не подчинялась, её били, стегали кнутом, морили голодом или ещё что-нибудь, что они могли придумать, но ничто не гасило огонь внутри неё. Когда она оказалась сломлена настолько, что не могла двигаться, когда была близка к смерти, пламя в её сердце всё ещё горело. Когда работорговцы в столице наложили на неё клеймо рабыни и использовали его для причинения сильной боли, она с безудержной злобой смотрела на своих владельцев. Вскоре они перестали её кормить, переодевать и купать и оставили гнить в клетке. Она проводила дни, лелея мечты, как будет жестоко мстить и как будет разрывать своих врагов на части. Но вскоре и эти дни закончились. Она должна была умереть.

Несмотря на это знание, огонь, бушующий внутри неё, не утихал.

Но даже самый выносливый зверочеловек долго не протянет без пищи. Её разум уже угасал, и всё, что она чувствовала — это обжигающий жар в её груди.

— Ах, какие сияющие глаза.

Голос прорвался сквозь пелену. На неё смотрел незнакомец. Все эти столичные дворяне были одинаковы. Многие из них приходили за ней, но в этот раз у неё не было сил, чтобы наброситься на него, как раньше. Единственное, что она могла сделать — это посмотреть на него со всей ненавистью в сердце.

Но когда она посмотрела в глаза юноши, то почувствовала что-то глубоко знакомое.

— Не... трогай... меня... человек.

Успела произнести она своими пересохшими, потрескавшимися  губами.

— Грх! Аааааааргххх!

Затем по её телу пробежала вспышка боли и проникла в затуманенный разум. Казалось, что шрамы вот-вот лопнут, и из неё вырвался пронзительный крик. Как только волны боли стихли, юноша влил ей в горло странную жидкость.

— Нглг! Глглг! Глюууххх!

У неё не было сил даже выплюнуть её обратно. Однако через несколько секунд после того, как она проглотила таинственную жидкость, её усталые мышцы почувствовали слабую искру жизни. Из-за отсутствия нормальной еды и отдыха в течение нескольких дней её тело давно было лишено маны, но сейчас она восстановилась примерно наполовину.

— Может быть, теперь  ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы поговорить со мной?

Девушка не сразу смогла понять, что говорит стоящий перед ней юноша. Её медленно восстанавливающийся разум был едва ли в состоянии осознать, что она только что выпила несколько зелий восстановления здоровья и маны. Это не то, что можно дать рабыне. Может, они и не были совсем недоступны для населения, но всё же стоили дорого.

— Что?.. — начала она.

У девушки было достаточно оснований подозревать какую-то ловушку или другую уловку, поэтому следующие слова юноши стали для неё неожиданностью.

— Кого ты хочешь убить?

Это было самое сильное потрясение, которое она испытала после смерти матери, когда работорговец произнёс слова, заставившие её разум рассыпаться.

— Кому ты хочешь отомстить?

Присмотревшись, она увидела, что глаза юноши не слишком отличаются от её собственных. Она поняла, почему они показались ей такими знакомыми. В них был тот же жар, что и в её. Его глаза были её глазами. Её ответ на его вопрос был незамедлительным.

— Моих лучших друзей. Моего отца. Старейшину деревни и всех жителей. Рабовладельца и других рабов.

— Это всё, что ты хочешь сделать? Просто убить их?

Он спросил это так, словно уже знал ответ. Конечно он знал, но хотел, чтобы она сама сказала. И она скажет. Она станет повторять ответ столько раз, сколько потребуется, пока она способна думать об этом. Пока это не станет инстинктом, вытравленным в её сердце.

— Нет. Простая смерть слишком хороша для них. Я хочу заставить их страдать, мучиться, плакать и выть. А потом я хочу сломать их. Медленно. Они должны быть полностью сломлены, прежде чем умрут, иначе это будет просто пустая трата времени.

Она улыбнулась своей первой улыбкой с тех пор, как стала рабыней. Юноша перед ней тоже улыбнулся её словам.

***

「Простая смерть слишком хороша для них. Я хочу заставить их страдать, мучиться, плакать и выть. А потом я хочу сломать их. Медленно. Они должны быть полностью сломлены, прежде чем умрут, иначе это будет просто пустая трата времени.」

Слова сломленной девушки вызвали на моём лице улыбку.

— Я предлагаю тебе на выбор два пути, — сказал я ей. — На первом мы —  хозяин и слуга, не более того. Когда я удовлетворю твою жажду, я дам тебе деньги и власть, достаточные для самостоятельного существования. Я освобожу тебя от рабства. Ты сможешь прожить долгую, счастливую и насыщенную жизнь.

— ...

— Ты сможешь избавиться от тьмы в своём сердце. Спрятать шрамы на своей душе и притвориться, что ничего этого не было. Счастливое будущее, полное смеха, где ты сможешь улыбаться.

Это была шутка с моей стороны. И она, и я знали, что наши действия уже предрешены. И всё же я должен был выразить это словами, хотя бы для того, чтобы напомнить ей о том, что могло бы быть. Мы не знали, что нас ждет в будущем. Возможно, однажды мы пожалеем о своём выборе. Поэтому я должен был предложить ей другую возможность, к которой мы не сможем вернуться.

— Второй путь, позволяющий нам стать компа... нет, сою...

Я остановился на полуслове.

—Хм... Ни одно из этих слов не звучит правильно, — пробормотал я про себя. Компаньон? Союзник? Я пришёл сюда не за этим. Наши отношения нельзя было назвать пустыми банальностями. Наши узы были не такими уж слабыми. Есть только одно название для такого договора, как наш. Имя для тех, кого отверг мир и кто отверг его в свою очередь. Имя для тех, кто выбрал смерть вместо жизни, грех вместо добродетели, возмездие вместо искупления.

— Второй путь —  стать моим сообщником по преступлению. Принять месть и наслаждаться её исполнением.

Я протянул руку, и в воздухе над ней сформировался Клинок Души. Чёрные струйки слились в короткий меч с обоюдоострым лезвием, по форме напоминающим пламя. На пятидесятисантиметровом клинке меча виднелись красные языки цвета крови. Смотреть на него было всё равно что смотреть в бесконечную пустоту. Смотреть на него означало свидетельствовать о собственном божественном приговоре. При желании я мог бы придать ему форму длинного меча, чтобы использовать в бою, но сейчас эта форма была идеальной.

Взявшись за рукоять Святого Меча Возмездия, я срезал путы с тела девушки, а затем вонзил клинок в землю перед ней.

— Если ты выбираешь первое, то отвернись. Если второе, то прими клинок. Не принимай это решение легкомысленно. Назад дороги нет. Как только ты возьмёшь в руки этот меч, тебе будет нанесен непоправимый урон — ты будешь запятнана, проклята и больше никогда не сможешь вернуться к нормальной жизни. Будешь проклята никогда не обрести покой, пока не отомстишь.

— ...

— Этот меч превратит жар, пылающий внутри тебя, в яростное пламя, которое никогда не погаснет. Как бы ты ни старалась, ты никогда не сможешь отказаться от своей мести. Как только ты возьмёшь этот клинок, твои враги станут моими врагами, а мои — твоими. Ненависть, которую я испытываю, станет твоей ненавистью, а твоя ненависть — моей. О, и, предположительно, ты должна получить новый врождённый навык, основанный на твоих талантах.

— ...Ты собираешься предать меня?

Глаза девушки, казались бездонными колодцами, излучающими темноту без конца. О, я знал. Я знал, что моё слово здесь не поможет.

— Как только ты примешь этот договор, мы больше не сможем причинить друг другу вред. Если один из нас умрёт, то умрёт и второй, — объяснил я.

В глазах девушки мелькнуло понимание. Этот контракт не только не позволял мне предать её, но и ей не позволял предать меня. В конце концов, я не хотел, чтобы меня снова предали в конце пути, как не хотел и предавать кого-либо, ведь это то, что я больше всего ненавидел. Если бы не сила, способная привести в исполнение этот контракт, меня бы здесь не было.

Сказав всё, что нужно, я отпустил рукоять клинка.

— Конечно, ты всегда сможешь отомстить сама. У меня много врагов, и ты, возможно, не захочешь брать на себя столько ненависти. Тем не менее, я буду очень рад, если ты согласишься.

— ...Почему? — спросила девушка, но я знал, что она не питает никаких подозрений. Она уже знала, что я отвечу. Она просто хочет подтвердить, что мы слеплены из одного теста...

Маниакальная ухмылка расплылась по моему лицу.

— Разве это не очевидно? Вдвоём веселее, чем одному. Вдвоём можно придумать гораздо лучшие планы, приложить гораздо больше усилий, чтобы мучить наши цели, ломать их, перемалывать в кашу. Люди, которые просто хотят убивать, мне не нужны, но ты ведь не такая, правда?

— Ах! Ах-ха-ха-ха! — Девушка, обрадованная моими словами, разразилась хохотом. — Мне нравится, как это звучит. «Сообщники по преступлению», говоришь? Ты прав. Если я буду с тобой, моя месть будет ещё слаще. Вместе мы сможем вогнать их в ещё большие глубины отчаяния, чем я когда-либо смогла бы в одиночку.

Нежная улыбка девушки была достойна Девы Марии, но в её глазах сверкал безумный блеск.

— В таком случае больше не о чём думать. Моё пламя мести никогда не угаснет? Хорошо. Я не хочу возвращаться к тем скучным дням, еле поддерживающим тлеющее сердце. Лишние враги — ничто по сравнению с мыслью о возвращении к той отвратительной жизни, которую я вела раньше. А тот факт, что это поможет мне отомстить — просто вишенка на торте.

— Тогда возьми меч. Он подскажет тебе, что делать дальше.

Не раздумывая, она взяла Святой Меч Возмездия за рукоять и выдернула его из земли. При этом клинок излучал ослепительный чёрный свет, обжигающий глаза. Это было доказательством того, что он распознал её жажду мести. Этот парадоксальный свет был благословением на её пути.

— Ах, — сказал я, — если подумать, я не спросил твоего имени.

— Мое имя? Меня зовут Минналиса.

— Понятно. А я Кайто Укей.

— Кайто Укей... Моего хозяина зовут Кайто Укей.

Впервые Минналиса улыбнулась спокойной улыбкой. Затем она поднесла острие меча к сердцу.

— Мне будет очень приятно поработать с тобой, Минналиса.

— Взаимно, хозяин, — ответила она, а затем погрузила клинок глубоко в свою грудь.

Лезвие вспыхнуло жгучим светом, а затем быстро рассыпалось на мерцающие частицы. На теле Минналисы не осталось ни раны, ни даже дыры в её грязных лохмотьях.

— Понятно, — размышлял я. — Так вот какова причина твоей мести.

— Я просто увидел мотив твоих действий.

Святой Меч Возмездия сплёл две наши судьбы воедино, объединив нашу месть в одну.

Это заставило каждого из нас воочию убедиться в истоках ненависти другого. Я чувствовал боль и отчаяние, которые она испытывала, когда давала клятву, словно на её месте был я. Это сжигало меня изнутри, чёрным жаром, не меньшим, чем тот, что я уже носил в себе. Минналиса тоже поморщилась от боли, осознавая, почему я встал на путь мести.

По мере того как наши израненные сердца, два чёрных обугленных куска мяса, сближались, они сливались в нечто более чистое, в то, что мы разделяли как одно целое. К тому времени, когда отблески чёрного света, оставленные Святым Мечом Возмездия, полностью исчезли, между нами уже не было никакой существенной разницы.

— Такое ощущение, словно именно меня предала ваша деревня, хотя разумом я понимаю, что это не так, — заметил я. — Так вот что значит разделить месть.

Я оглядел лица других рабов, которые насмехались над ней, которые радовались издевательствам над ней, и моя кровь закипела. Рабы, почуяв опасность, в ужасе сжались в углах своих клеток и смотрели на меня пустыми, безжизненными глазами.

[Системное сообщение: Получен титул: «Повелитель Мстителей».]

[Системное сообщение: Характеристика Минналисы изменилась на «Раб Мести».]

Система сообщила мне, что эффект меча сработал, как и предполагалось. Я посмотрел на Минналису. Она выглядела немного озадаченной и немного взволнованной.

— Ух ты, — выдохнула она. — Это всё из-за того меча? О-о-о. О-о-о, это даже лучше, чем я себе представляла!

От одной мысли об этом по её телу пробежали мурашки, а на лице застыло выражение экстатического удовольствия.

— Открыть статус: Минналиса, — произнёс я. Появился её экран статуса, и я смог увидеть его содержимое. Титул «Повелитель Мстителей» давал мне доступ к экранам статусов всех, у кого была характеристика «Раб Мести». Кроме того, в зависимости от количества приобретённых мною слуг, я получал и другие привилегии, например, прибавки к статам и бонусные эффекты. Благодаря этим титулам наша жажда мести не исчезала, и нам открывались воспоминания друг друга.

Взглянув на её экран, я увидел, что характеристики зверочеловека действительно высоки. Даже несмотря на то, что её показатели уменьшились вдвое из-за состояния Слабости, она всё равно не уступала человеку того же уровня.

Кроме того, она получила новую врождённую способность. Мне всё ещё был недоступен мой оценивающий Клинок Души, поэтому я не мог сказать, что делает её способность, но обладатель способности знал её эффекты, поэтому я всегда мог просто попросить её объяснить это.

— Итак? Что теперь? Знаешь, если ты устала, можешь отдохнуть. Оставь всю тяжёлую работу мне.

— Ну что ж, мой новый хозяин, похоже, не прочь подразнить меня. Ты же не откажешь мне в первом акте мести?

— Конечно, нет. В таком случае я оставлю всё в твоих надежных руках и пойду приведу другого, который сбежал.

Я передал оставшиеся зелья восстановления маны Минналисе. Я не знал, что она собирается делать, но, учитывая то, о чём мы говорили, предполагал, что это связано с её врождённым навыком. Это потребует много магической силы, и я хотел дать ей лучшую возможность отомстить.

Затем я ушел, преследуя убегавшего мужчину.

***

Работорговец сбежал примерно в то время, когда странный молодой человек в чёрной одежде наколдовал из ниоткуда зловещий короткий меч.

Сначала юноша показался ему подозрительным, но всё, что его интересовало тогда — это сможет ли он заплатить. Когда юноша сказал, что готов заплатить до десяти золотых монет за раба, рыночная цена которых в лучшем случае равнялась четырём, он понял, что перед ним лох. Он мог бы продать ему дорогих рабов со значительной наценкой и выручить много денег.

Но тут юноша спросил о девушке-кролике. Ничтожная тварь, которую оставили умирать в клетке, потому что даже кормить её было слишком затратно. Конечно, даже этот наивный человек не стал бы платить за неё много, и работорговец  уже собирался предложить ему более дорогих рабов, когда тот заявил, что готов заплатить за неё десять золотых монет.

Какая удача! Десять золотых монет за товар, который он собирался просто выбросить. Работорговец подумал, что это, должно быть, его счастливый день, и уже потирал руки, представляя себе всю эту случайную прибыль.

Вскоре после подписания договора дело приняло странный оборот: юноша напоил свою новую рабыню дорогущими зельями. Затем они немного поговорили. Работорговец  не мог понять, о чём идёт речь, но их разговор всё равно настораживал. Переломным моментом стало то, что покупатель достал чёрно-красный клинок — ужасающее оружие. Ему не нужно было знать, что это такое, чтобы понять, что это дурной знак.

Рабовладелец был знаком с запахом опасности. Ведь он занимался бизнесом в трущобах, и инстинкты выживания подсказывали ему, что нужно убираться оттуда как можно скорее. Его рабы и деньги не будут иметь никакого значения, если он не будет жив, чтобы насладиться ими. Пока они разговаривали, он выскользнул на улицу, прихватив лишь мешочек с золотом, который держал за прилавком на всякий случай.

Не оглядываясь, он побежал в сторону убежища, которое приготовил на такой случай. Несколько раз споткнувшись и сбившись с пути, он в конце концов добрался до двери.

— Эй, не торопитесь. Вы же не хотите заставить клиента ждать?

Юноша появился прямо перед его глазами, улыбаясь одними губами.

***

— Ах! Э-э-э... ну, видите ли... у меня возникли неотложные дела... — заикаясь, пролепетал работорговец, побледнев лицом, и бросился бежать в ближайший переулок.

Я не собирался позволить ему сбежать, ведь теперь он был одним из моих заклятых врагов. Я вырубил его ударом по затылку. Нужно было быть осторожным: слишком сильный удар мог сломать ему шею, а мы бы не хотели, чтобы он умирал раньше времени. В конце концов, было бы ужасно грубо с моей стороны начать трапезу без своей сообщницы. На этот раз я планировал взять на себя чисто совещательную роль, но решил, что могу проявить инициативу и разузнать о работорговце хоть какую-то информацию, которая пригодится Минналисе.

Святой Меч Возмездия показал мне только тот момент, который разжёг жажду мести, поэтому я ничего не знал о врагах Минналисы, кроме личности этих людей. Мне нужно было поговорить обо всех из них и узнать, как заставить их всех страдать. Если бы у меня была только собственная ненависть, я не смог бы ничего сделать, кроме как немедленно убить их.

Я взвалил бессознательного мужчину на плечо и отправился обратно на невольничий рынок. К тому времени как я вернулся, Минналиса загнала всех рабов в самую большую клетку и что-то готовила на кухне в задней части магазина. В клетке ещё оставалось немного места, несмотря на то что туда набилось около двадцати рабов.

— Вот ты где. Я принёс для тебя этого торгаша, — объявил я.

— Спасибо, хозяин. У меня сейчас руки заняты, так что, пожалуйста, просто бросьте его туда вместе с остальными.

— Хм? Хорошо.

— Гах!..

Я отпер клетку, стоящую у стены, и бросил мужчину внутрь, после чего снова запер её. Ударившись о твёрдый каменный пол, он пришёл в себя и растерянно огляделся по сторонам.

— Т-ты ублюдок! Ты хоть понимаешь, что ты?!..

— Я закооончииила! Ух ты... У меня вдруг так закружилась голова... — его прервал ликующий крик, донёсшийся из кухни и показавшийся совершенно неуместным. Технически, этот уровень возбуждения как раз подходил для того, что должно было произойти.

Появилась Минналиса, выглядевшая немного застенчиво, с самой прекрасной улыбкой на лице.

— Вот что случается, когда ты расходуешь весь свой запас маны за один раз. Поторопись и выпей зелье, которое я тебе дал.

Да, хозяин. Ти-хи-хи... Эй, а может ты сам мне дашь его изо рта в рот?..

— Нет.

— Нууу, почему нееет?

— Ты просто поплыла от потери маны. Я не настолько озабоченный, чтобы воспользоваться девушкой в таком состоянии.

Потеря маны приводила к ощущению опьянения. Использование значительного количества маны за один раз вызывало лишь головную боль и головокружение, но если превысить некий предел, то можно почувствовать себя так, словно вы пили всю ночь, потеряв при этом всякую сдержанность. Восстановление запаса маны тоже не приведёт к мгновенному отрезвлению, так что нужно быть осторожным.

Проверив её состояние, я увидел, что её запас маны снизился с 90 процентов, которые были у неё, когда я её оставил, до примерно 10 процентов. Это было довольно много, учитывая, что обычный огненный шар, который часто используют в бою, потребляет всего десять очков маны.

Минналиса уже была достаточно возбуждена от возможности использовать свою новообретённую силу и осуществить свою месть. Вероятно, на следующее утро мне придётся оставить её в покое и дать отдохнуть.

Тем временем Минналиса достала зелье восстановления маны и стала пить синюю жидкость самым вызывающим образом.

— Фух... Хозяин, вы так дразните меня.

— Завязывай. Хватит дурачиться. Не пора ли приступить к основному блюду?

— Да! Хи-хи!

Судя по всему, Минналиса не нуждалась в моей помощи, и я уселся поудобнее, чтобы насладиться зрелищем. С бодрым настроем, резко контрастирующим с мрачной атмосферой комнаты, она радостно понесла приготовленную на кухне еду в клетку. Потребовалось несколько заходов. Она израсходовала всё, что работорговец держал в своих запасах.

— Вот, пожалуйста, угощение готово! Ешьте!

Запах еды был божественным, но, как и ожидалось, ни работорговец, ни рабы даже не притронулись к ней. Они продолжали с опаской смотреть на Минналису.

— Хм, полагаю, вы, ребята, не хотите есть мою стряпню. Тогда почему бы нам не начать с тебя? Ты всю дорогу до столицы смотрел на нас с матерью таким грязным, гнилым взглядом.

— Ик!

Продолжая улыбаться, Минналиса уставилась на одного из закованных в кандалы рабов с видом хищника, высматривающего добычу. С приливом маны цвет из её бежевых глаз исчез, сменившись серой дымкой, светящейся тусклым, блёклым светом.

— Обращение разума в хаос. Ядовитый Фантазм.

Её слова были нежными, завораживающими и безэмоциональными, словно она была ведьмой.

— Аааа! Аааааа! Что происходит?! Прекратите это!

Её мана слилась в бледный туман, окутавший мужчину. Остальные рабы и торговец могли лишь наблюдать за происходящим, их лица были бледны от ужаса, и они пытались понять, что происходит. Туман растворился в человеке, словно впитываясь в его кожу, и он безумно застонал.

— Грааарх! Ааааргх! Дайте мне еду! Дайте мне её!

Он бросился к решётке, словно забыв, что закован в кандалы, а когда споткнулся и упал на землю, продолжил отчаянно ползти на четвереньках, словно животное. Он начал хватать горячую еду голыми руками и без малейшего достоинства запихивать её в рот.

— О-о-о, эта штука сильнее, чем я думала. Посмотрите, как он теперь голоден! Придётся немного поэкспериментировать, чтобы подобрать нужный уровень воздействия.

Минналиса хихикала, наблюдая за прожорливым мужчиной. Остальные заключённые начали испытывать беспокойство. Всё, что она сделала — это заставила его съесть немного еды. Они ожидали от неё чего-то гораздо более жестокого.

— А теперь, — сказала она, — пора и остальным подкрепиться. Не волнуйтесь, на этот раз я буду помягче и позволю вам медленно поддаваться безумию по мере того, как будет расти ваш голод... Разум, переполох. Ядовитый Фантазм.

— Что?.. Урп...

— Ах... Уххх...

— Варгх... Ургх...

Вновь появился бледный туман и закружился вокруг мужчин, а затем так же впитался в их тела. На этот раз они не бросились к еде, но всё равно начали робко приближаться к ней. Поначалу лишь некоторые из них протягивали руки к еде, но со временем все поддались голоду, и вскоре все они уже пировали от души.

Минналиса усмехалась и смотрела на них с нежностью, словно наблюдала за растением, которому помогла вырасти. Скоро оно принесет плоды. Очень скоро.

— Ургх? Аргх... ГРААААРРРГХ!!

— Ах, вот и оно! ♫

Первым отреагировал человек, на которого она в первый раз применила свою магию. Выражение лица Минналисы превратилось в злобную ухмылку.

— Гах! Ургх! Аааааааа!

Сначала начали изменяться его руки. Его загорелые, мускулистые руки стали сморщенными и зелёными, как у гоблина. Остальные рабы замерли, прекратив есть, и изумлённо уставились на него. Мужчина корчился от боли и безучастно смотрел на свои изменившиеся руки. Однако это продолжалось недолго: вскоре после того, как он перестал есть, его снова начал терзать голод, и он снова бросился к еде.

— А теперь, продолжайте кушать, мои милые. Чем больше вы едите, тем больше превращаетесь в гоблинов! Надеюсь, это вас не смущает. А если и смущает, то это не имеет значения. Скоро ваш голод будет настолько велик, что вы не сможете себя контролировать. Хи-хи-хи!

— Нет! Нееееет!

— Ургх! Гах! Урп!

— Гаааа! Угх! Гррррра!

Большинство пленников начало рвать непереваренной пищей, но голод продолжал расти, выходя из-под контроля, словно насмехаясь над их попытками сопротивляться.

— Аааа! Гах! Нет! Я не хочу есть! Но я так ГОЛОДЕЕЕЕН!

— Хаф, хаф, хаф, хаф. Мне всё равно. Мне уже всё равнооооо!

Как бы они ни пытались сопротивляться, все они поддались голоду и продолжили есть. И вскоре они начали превращаться.

— Граааааа!

Минналиса наблюдала за ними сквозь железные прутья клетки. В какой то момент к ней проснулась иссыхающая зелёная рука, и она ударила по ней. Существо поморщилось от боли и  быстро вернулось к поеданию пищи.

— Хи-хи-хи! Вы просто не в состоянии оторваться от моей еды, да? Ешьте сколько влезет! Там ещё много чего наготовлено!

— Гах... Гаааааргх!

Один особенно пронзительный крик раздался над звуками пирующих пленников. Однако это были не страдания по поводу его превращения.

— О боже, теперь ты полностью превратился в гоблина. Я так рада, что тебе так нравилось моё угощение. Хи-хи!

Человек, который первым начал есть, первым же и завершил своё превращение; он начал скрести и драть когтями своё тело, его отвратительное лицо стало ещё более уродливым от боли. Однако даже сейчас он не прекращал есть и продолжал запихивать еду в рот.

— Я должна упомянуть одну вещь: эта еда ядовита для монстров; она заставляет их умирать самой ужасной и мучительной смертью. Каково это — продолжать есть, зная об этом? Вы меня слушаете? Полагаю, вы уже не сможете ответить. Ведь гоблины не могут сказать ничего, кроме «Гах».

К этому моменту уже большинство пленников превратились в гоблинов и истерично сгребали когтями еду. Чем больше они ели, тем больше становились похожими на гоблинов, а еда начинала причинять им невыносимую боль, медленно убивая их. Они не могли перестать есть, хотя последние остатки их разума осознавали, что эта еда с ними сделает. Вместо инстинктов выживания осталось только желание есть, и это подавляло те крохи разума, которые у них оставались.

Минналиса смотрела на клетку с гоблинами, которые раньше были её хозяевами и рабами, с выражением чистого удовлетворения, словно её сердце было освобождено.

— А-ха-ха-ха-ха-ха! Умри, умри, умри! Страдай и сдохни, не в силах ничего с этим поделать! Почувствуй ту беспомощность, которую ощущала я, когда умерла моя мама, и умри так же жалко, как и она! А-ха-ха! Ах-ха-ха-ха-ха!

Очередной гоблин высунул голову сквозь прутья решетки пытаясь дотянуться до еды, даже не смотря на свои страдания. Невозможно было понять, кем он был раньше. Увидев это, Минналиса наступила на голову гоблина, вдавливая её в смертоносную пищу.

— А-ха-ха-ха! Всё ещё голодны, да? Ах-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха! — дикий хохот Минналисы продолжался до тех пор, пока не стихли последние вопли гоблинов.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы всё живое в клетке перестало дышать. Груда мёртвых гоблинов ознаменовала успех первого шага в мести Минналисы. Жар, пылающий в её груди, теперь был и моим жаром, и он вылился в восторженное наслаждение. Наблюдать за тем, как они когтями сгребают эту еду, даже зная, что она их убьёт, было так весело, что я думал, я лопну со смеху. У меня мурашки бегали по позвоночнику, когда кто-то из них кричал от боли превращения или выл, когда яд убивал их изнутри.

— Замечательно. Прекрасная работа, Минналиса. Заставить их почувствовать голод, а потом подмешать в их еду яды, превращающие людей в гоблинов и убивающие монстров. Я знал, что не ошибся, выбрав тебя... Ах!

Я случайно произнёс вслух то, о чём думал. Я был так счастлив. Она долго и усердно думала, как лучше заставить их страдать. Она показала мне прекрасное доказательство того, что её слова всегда были искренними. Я был в восторге от того, что она сделала первый шаг на пути мести.

— А-а-а, я сделала это. Наконец-то я это сделала. Первый шаг позади, мама.

Минналиса открыла клетку и подошла к груде тел, сложив руки в молитве. Её лицо было спокойным, а походка торжественной: она наслаждалась вкусом запретного плода, который принесло её долгое ожидание. Она была истинной мстительницей, и я просто молча наблюдал за ней, не прерывая её молитвы.

В тот день невольничий рынок в трущобах закрылся, а рабы исчезли. Здание оставалось нетронутым до тех пор, пока через несколько дней в него не ворвался грабитель.

А всё, что грабитель нашел там — это непередаваемое зловоние и клетку, полную гниющих трупов гоблинов.

— Что ж, полагаю, нам пора в путь.

Как бы мне ни хотелось остаться там подольше, продолжая наслаждаться красотой момента, но нам пора было двигаться дальше, и я похлопал Минналису по плечу.

— ...Да. Я должна поблагодарить вас, хозяин. Это ваша сила позволила мне насладиться такой восхитительной местью.

— Не нужно меня благодарить. Моя сила — это твоя сила, а твои желания — это мои желания. В тот момент, когда ты решила отомстить, наши пути переплелись. Это не просто отношения между дающим и принимающим. Мы — сообщники по преступлению, помнишь?

Минналиса склонила голову.

— Возможно, это был мой выбор, но именно ты дал мне эту возможность. Я выбрала тебя, хозяин. Поэтому именно тебе я должна быть благодарна за эту месть. Ты дал мне возможность отомстить, в то время как я могла лишь бессильно сидеть, пока внутри меня тлел жар, и ждать своей смерти. Единственное, что я действительно считаю своим — это гнев, и даже его я теперь разделяю с тобой. Всё остальное я отдаю тебе целиком и полностью. Ты можешь забрать моё тело, мою душу, мою жизнь, чтобы делать с ними всё, что тебе заблагорассудится.

— Мне не нужно ничего из этого. Успокойся уже.

— Ох, хозяин! ♫ Ты снова меня дразнишь!.. ♫

Минналиса прижалась ко мне всем своим телом. Я оттолкнул её. Девушка была ниже меня на целую голову, и, несмотря на её потрёпанный вид, в её раскрасневшихся щеках и залитых слезами глазах проглядывала странная похоть. Она захихикала, и это вызвало дрожь в моем позвоночнике. Было ощущение, словно она хищник, высматривающий свою следующую добычу.

Должно быть, опьянение от потери маны всё ещё влияет на неё. Из-за того, что она так много тратила и восстанавливала ману, её сознание поплыло, и на первый план вышли животные инстинкты.

「Мне просто нужно потерпеть. В конце концов она успокоится, и когда это произойдёт, её сексуальные желания тоже должны поугаснуть.」

Если вы просто игнорируете пьяниц, они перестают быть проблемой. Только потому, что вы уделяете им внимание, они продолжают вас беспокоить.

— Пойдём, мы только начали наш путь мести. Нам предстоит пройти ещё очень много. Прибереги свою благодарность на потом. Или ты хочешь сказать, что этого было достаточно, чтобы насытить твою жажду мести?

— Нет, ты прав, хозяин. Я должна продолжать совершенствоваться, чтобы плоды, которые мы вкусим, были ещё слаще, чем когда-либо прежде! Хи-хи-хи! У меня голова идет кругом от открывающихся возможностей!

「... Это... должно пройти... да? Я не могу позволить ей вести себя так всё время…」

Я вышел из здания. Прошло некоторое время, и уже наступил полдень.

Часы в этом мире были чем-то вроде роскоши, поэтому единственными способами определить время были положение солнца или звон церковного колокола.

Я взглянул на Минналису, которая шла рядом со мной, и решил, что лучше всего будет отправиться в город и купить ей какую-нибудь приличную одежду.

— Ах да, ты можешь спрятать свои уши и хвост? Если нет, мы купим что-нибудь здесь, в трущобах, чтобы прикрыть их перед тем, как отправиться в город.

— Не волнуйтесь, мастер. У меня ещё много маны, так что я просто использую свою магию иллюзий.

Минналиса искусно сплела ману в заклинание, и её кроличьи черты исчезли в клубах дыма. Даже с её навыком «Магия Иллюзий» 3-го уровня идеально исполнить такое заклинание, пропустив вербальные компоненты заклинания, было нелегко.

— ...

— Ик! М-мастер?

Ощупав место, где были её уши, я обнаружил, что моя рука ощущает мягкость и пушистость.

— Ммм... Ах... Хозяин... Не здесь...

— А, извини, мне просто было любопытно.

Чувственный голос Минналисы привёл меня в чувство, и я убрал руку. В свою первую жизнь в этом мире я был заинтересован только в том, чтобы убить повелителя демонов и как можно скорее вернуться в свой собственный мир, поэтому многие мифические особенности этого мира я проигнорировал. Хотя я никогда не сидел без дела, мне всё равно казалось, что я потратил время впустую.

— Полагаю, нам стоит поговорить о том, что мы хотим делать дальше. Лично я планировал покинуть город уже сегодня.

— Фух... — Минналиса сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Сегодня? — переспросила она, с сомнением глядя на небо.

Я понял, к чему она клонит. Солнце будет светить ещё около часа, а четверо ворот в каждом направлении, через которые можно было попасть в город, всегда закрывали на ночь, что делало выход практически невозможным. Даже если бы мы успели, до ближайших соседних городов было полдня пути. Поэтому, когда людям нужно было куда-то ехать, они обычно отправлялись в путь утром.

— Ты сама видела, как много у меня врагов. Король, королева, принцесса и все королевские рыцари. Вчера я дал принцессе и рыцарям небольшое представление. Думаю, завтра примерно в это время они снова смогут говорить, а я хотел бы до этого времени убраться из города. Я ещё не настолько силён, чтобы противостоять им, так что времени у нас немного. Если подумать, какое последнее из моих воспоминаний, ты можешь воспроизвести в своём воображении?

Святой Меч Возмездия не раскрыл всего. Я сомневался, что он показал ей мои воспоминания с самого начала моего второго шанса, ведь всё это было уже после того, как я поклялся отомстить. Но это означало бы…

— Хм? Теперь, когда ты об этом говоришь, это не имеет особого смысла. Ты призрак, хозяин? Что ты там говорил о том, что ты герой, а мир ополчился против тебя?..

— Я так и думал. Ты видела всё вплоть до моей смерти. Я тоже видел только важнейшие моменты твоей жизни. Я объясню всё позже, так что пока потерпи.

— Хорошо, хозяин. — Минналиса кивнула, хотя всё ещё выглядела смущённой, — В таком случае давайте возьмём самый минимум еды и одежды и покинем этот город как можно скорее.

— Хм? О, нет, нам не нужно уходить так быстро. Я планирую уйти ночью. Погоди, а тебя не смущает тот факт, что вся королевская семья — мои враги?

Речь шла о враждебном отношении к королевской семье в стране, где корона обладала абсолютной властью. Это было то же самое, как если бы за вами охотилась сама страна.

— Ну, конечно, я была немного удивлена, но главное, что они твои враги. Мы ведь договорились отомстить им, чего бы это ни стоило, верно? То, что они члены королевской семьи, ничего не меняет. — Она улыбнулась, как будто сама мысль об этом её взволновала.

— ...Ты победила, — сказал я, подняв руки в знак капитуляции. — Это был глупый вопрос, я полагаю. Я действительно рад, что ты стала моим сообщником по преступлению.

Я недооценил её. Даже если бы она вечно пребывала в таком странном настроении, она всё равно была бы лучшим сообщником, о котором я только мог мечтать.

— О! Ну, да. Полагаю, я также очень рада, что объединила усилия с вами, хозяин.

На мгновение она чуть было не смутилась, но быстро оправилась и слегка улыбнулась. Похоже, она всё ещё была слегка навеселе.

— Для начала нам стоит позаботиться о твоей одежде. Нам понадобится дорожная одежда, которая скроет твои уши и хвост, и оружие, чтобы ты могла защищаться. А также еда.

— Подождите, хозяин. Как вы собираетесь покинуть город ночью? Ворота скоро закроются.

— Хм? Не волнуйся, мы не станем пользоваться воротами. Мы уйдем через дыру в стене.

— Д-дыру в стене? — озадаченно переспросила Минналиса.

Стены были последней защитой города от нападения монстров. Любое их повреждение представляло собой серьёзную угрозу национальной безопасности. Именно поэтому на стены были наложены чары самовосстановления и снижения деградации. Трудно было представить, какая сила должна быть приложена, чтобы проделать в ней дыру, достаточно большую, чтобы через неё смог пройти человек. В нормальных условиях, то есть.

— Она появится. Сейчас малейшее повреждение стены откроет достаточно широкую брешь. Я это точно знаю. — сказал я, улыбнувшись ей.

−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−−

Перевод: Nirvana