"…Ваше Величество."

"Что случилось?"

К Эркюлю, который только что завершил перевязку раненой руки и теперь находился в ванной, вошла Лунария, причем совершенно обнажённая.

"Сейчас ведь ещё светло."

"Благодарю вас, Ваше Величество." — ответила Лунария и глубоко, до самого пола, склонила голову.

Эркюль тихо фыркнул, почти усмехнувшись:

"За что ты благодаришь?"

"Война с Фарсом… по сути, заключение мира было бы сейчас мудрым решением." — начала Лунария.

Эркюль нахмурился, на его лице промелькнуло раздражение. Но Лунария не дрогнула, напротив, она прямо встретила его взгляд своими сияющими лазурными глазами.

"Однако если вы сейчас начнёте переговоры… без значительных уступок не обойтись."

"К чему ты клонишь?"

"Дело может дойти до того, что судьба Королевства Айастан окажется на столе переговоров."

Королевство Айастан играло ключевую роль как для Лемурии, так и для Фарса.

Хотя на этот раз Сасан VIII вторгся в Лемурию форсировав реку Фраат, но изначально Эркюль предполагал, что куда проще было бы идти через территорию Айастана. Ведь для Лемурии, и для Фарса это был бы самый быстрый путь.

Кроме того, Айастан был важным звеном в транзитной торговле между Лемурией, Фарсом, Кара-Турками и северными странами. Плюс — одна из крупнейших житниц континента. Экономически Айастан был лакомым куском.

Сасан VIII, без сомнения, потребует этот кусок. И если бы всё ограничилось превращением Айастана в вассальное государство Фарса — это ещё полбеды. В худшем случае он просто аннексирует его, сделав одной из своих провинций.

Лунария отдавалась Эркюлю именно ради того, чтобы защитить своё Королевство Айастан. А Эркюль, чтобы сдержать данное обещание, был готов сражаться с Фарсом до самого конца.

"Советники... Сенат... они наверняка станут настаивать на том, чтобы вы отказались от Айастана… А вы, чтобы заглушить их голоса, притворились, будто гневаетесь."

После этих слов Лунария вновь склонила голову.

"Спасибо вам за то, что защищаете мою страну… мою родину, Ваше Величество… Но, прошу, не изнуряйте себя. Землю всегда можно отвоевать вновь."

Для Лунарии Айастан было дороже всего на свете. Но если ради его спасения Лемурийская империя потерпит сокрушительное поражение — тогда будет потеряно всё. И, разумеется, Королевство Айастан тоже.

"…Кажется, ты кое-что неправильно поняла, Луна." — с этими словами Эркюль поднялся из купели.

Он взял Лунарию за руку, другой рукой обхватил её голову и прижал свои губы к её алым, сияющим губам.

"Ммм…"

"Я вовсе не перенапрягаюсь. Война — такое дело, где нужно быть готовым и к поражению. Важно лишь победить в итоге. А у меня есть козыри, чтобы этого добиться."

"…Козыри?"

"Начнём с того, что я изначально строил Великую Стену… то есть оборонительную линию на границе, с расчётом, что она падёт. Все же нет такой крепости, которую нельзя взять."

Сколько бы ни славилась та или иная крепость своей неприступностью — взять можно было любую. Потому Эркюль с самого начала учитывал, что оборона могла быть прорвана, и готовился к этому.

"Далее… У меня есть план, как компенсировать разницу в силах. Нельзя сказать, чтобы мы были в совсем уж безнадёжном положении."

С самого начала было ясно, что между Лемурией и Фарсом существовал серьёзный дисбаланс в ресурсах и военной мощи. И именно поэтому, задолго до войны, Эркюль начал готовить план, как устранить этот разрыв.

"К тому же… я — соправитель Айастана. То есть, по сути, его Король. Так что защищать его, для меня само собой разумеющееся."

"Ммм…"

Он обнял Лунарию и прижался губами к её белой шее.

"И ещё… Наследником Айастана будет сын, рождённый от меня с тобой. Отдавать Сасану VIII нашу землю нет ни малейшего смысла."

"…Ах."

Эркюль повалил Лунарию на пол. Она, затаив дыхание, смотрела на него снизу вверх, её щёки запылали. И тогда, глядя на неё, Эркюль без капли стеснения произнёс:

"Солдат никогда не бывает достаточно. Так что я воспользуюсь войсками Айастана."

"…Хорошо. Я всё отдам, что у меня есть. Поэтому, пожалуйста…"

"Я с самого начала на это рассчитывал."

Их губы вновь слились в поцелуе.

Тем временем, в Новой Лемурии.

"Принцесса Шахеразада! Куда вы направляетесь!?"

Шахеразада, в сверкающих серебристых доспехах, с развевающимися золотыми волосами, стремительно шла вперёд, а её слуги в отчаянии пытались остановить её. Но она не собиралась останавливаться. Молча, не сбавляя шага, она шла в сторону конюшен:

"Куда? Разумеется — к моему супругу, Его Величеству."

"Э-это невозможно! Мы получили приказ от Его Величества не выпускать вас из дворца, Ваше Высочество!"

С началом войны между Лемурией и Фарсом, наибольшую угрозу для своего положения ощутила именно Шахеразада.

Если бы всё ограничивалось лишь передачей информации из Лемурии в Фарс — ещё куда ни шло. Но если из чувства справедливости, из верности родине, она решит вернуться во Фарс — это станет катастрофой.

"Довольно! Я еду, чтобы спасти Его Величество! Убирайтесь…"

Прочь — это слово так и не сорвалось с её губ, как в этот момент к ней подбежал человек, судя по виду, гонец от Эркюля. Он преклонил колено прямо перед Шахерезадой.

"Простите за дерзость. Но дело неотложное…"

"Что случилось?"

"Приказ Его Императорского Величества: Принцесса Шахеразада должна немедленно выдвинуться в Оронтию!"

Слуги Шахерезады от изумления расширили глаза. А она сама расплылась в непоколебимой, почти вызывающей улыбке.

"Именно этого я и ждала от Его Величества. …Скорее, готовьте коня!"

Слуги засуетились, выбегая за её лошадью. А Шахерезада тем временем сжала в руке свой розарий*, что всегда носила на шее.

"Простите меня, отец, мать… за то, что я оказалась такой неблагодарной дочерью. Но я уже отдала свою жизнь Господу и моему супругу, Его Величеству… Прошу вас… простите и поймите меня."

Так Шахерезада направилась в Оронтию.

(П.П: Роза́рий (лат. Rosarium, венок из роз) — традиционные католические чётки.)

Тем временем, в одном из городов-государств на полуострове Хавила, одном из многочисленных союзников Лемурии.

В военном порту этого города стоял на якоре большой флот Лемурийской империи. На борт особенно большого корабля, флагмана всей эскадры, поднимался человек с синими глазами — мужчина, в чьих чертах ощущалось нечто родственное с Эркюлем. Это был Кристос, верховный адмирал Военно-морского флота Лемурийской империи.

Он действовал в Рубельском море с целью удержания морского господства у побережья Хавилы и поимки пиратов. Работа эта не бросалась в глаза, но играла важнейшую роль в обеспечении безопасности морской торговли Лемурии.

"Его Величество и впрямь отдает поразительно безрассудные приказы…"

То, что приказал ему Эркюль, было предельно ясно: возглавить флот, вторгнуться в территориальные воды Королевства Фарс и отвлечь врага на себя. Разумеется, выделить силы для высадки не представлялось возможным — десантных подразделений у них не было. Так что всё сводилось к демонстрации силы, к отвлекающему манёвру.

Но даже одно лишь появление Лемурийского флота у берегов, недалеко от столицы Фарса… Нет, даже сама информация о том, что такой флот направляется к ним — этого было достаточно, чтобы оказать серьёзное стратегическое давление на Сасана VIII.

"Путь будет опасным… но это битва, на которую поставлена судьба нашей страны. И главное, редкая возможность отличиться! Я непременно одержу победу ради Лемурии!"

Так Лемурийский флот снялся с якоря. Он вышел из гавани, направился через воды Рубельского моря, обогнул полуостров Хабила… И взял курс в сторону территориальных вод Королевства Фарс.

А теперь, немного ранее. … В тот самый момент, когда Шахеразада решилась отправиться к Эркюлю.

Министр иностранных дел Лемурийской империи Тодрис и Патриарх Новой Лемурии Луканос сидели, сдержанно сжав губы, их лица были напряжены.

"Никогда бы не подумал, что этот план действительно придётся привести в действие." — произнёс Тодрис, тяжело выдыхая.

"Радоваться ли, что замысел, вынашиваемый с тех самых времён, пять лет назад, оказался не напрасным… Или всё-таки сокрушаться о том, что мы дошли до того, что нам приходится его использовать… Пожалуй, всё же второе." — спокойно, но с горечью отозвался Луканос.

Оба мужчины обменялись вымученными, усталыми улыбками.

"До прибытия Её Преосвященства Принцессы-Жрицы осталось совсем немного. Пока что я займусь подготовкой к Вселенскому Собору."

"А я, тем временем, приступлю к переговорам и координации с послами других стран."

Каждый из них отправился исполнять свою часть работы.

Итак... на следующий день.

Во дворец Королевства Фралинг поступила важная информация. Она гласила:

"Ваше Величество Император… Похоже, на границе между нашей страной… точнее, между нашим союзником Королевством Эдерна и Лемурийской империей, замечено крупное передвижение войск… Похоже, часть гарнизона перебрасывается в восточные районы Лемурии." — произнёс Намо, один из Семерых Доблестных, известный как «Мудрость».

Людвиг I молча кивнул в ответ и обратился к другому из своих Доблестных рыцарей — Ганелону, прозванному «Справедливостью»:

"Хм… Я уже получил известие о начале войны от Его Величества Эркюля… Что ты об этом думаешь, Ганелон?"

Тот в свою очередь ответил с лукавой усмешкой, в которой сквозила дурная, почти коварная натура:

"По крайней мере, можно с уверенностью сказать, что ситуация на фронте не самая благоприятная. Хотя я не осмелюсь утверждать, будто Лемурия уже потерпела поражение… однако, похоже, в численности войск они уступают."

"Хм... Значит, даже Лемурия уступает в силе армии? Фарс, должно быть, поистине устрашающая сила."

По численности мобилизуемых сил Лемурийская империя значительно превосходила Королевство, точнее Империю Фралинг. Однако говорили, что Королевство Фарс располагало армией, способной превзойти даже Лемурию.

Если сравнивать силы этих двух гигантов, Людвиг I выглядел лягушкой в колодце. Правда, покидать этот «колодец» он ни в коем случае не собирался.

"Хм… Иными словами, сейчас у Лемурии образовалась брешь в обороне?"

На лице Людвига I заиграла дерзкая, зловещая ухмылка.

"Кстати… У нас ведь был долг перед Фарсом. Если бы не их вмешательство, мы бы тогда потерпели поражение."

Около пяти лет назад, во время войны в Королевстве Эдерна, Королевству Фралинг удалось не проиграть Лемурии лишь благодаря тому, что Фарс оказал давление с тыла. Вполне возможно, что нынешний конфликт между Лемурией и Фарсом был прямым продолжением той самой истории.

"Самое время отплатить Фарсу за ту помощь."

Когда Людвиг I произнёс это, один из Семерых Доблестных, Турпин, прозванный «Вера», осторожно спросил своего повелителя:

"То есть, Ваше Величество... Вы хотите сказать..."

"В отношениях между государствами не существует настоящей дружбы." — спокойно бросил Людвиг I и поднялся на ноги.

"Впервые за пять лет большая война! В путь! Выступаем на Лемурию!"

Итак… спустя примерно месяц.

В одном из городов неподалёку от реки Фраат, Сасан VIII размышлял над дальнейшей стратегией. В этот момент к нему подошёл Бахрам:

"Ваше Величество… У меня для вас две новости — хорошая и плохая. С какой из них вы хотели бы начать?"

"Начни с хорошей." — ответил Сасан VIII.

Бахрам чуть заметно кивнул:

"100.000 солдат, вызванных с востока, а также Трое Сияющих Полководцев, прибудут примерно через три дня."

"Хм… вот как." — сдержанно, но с удовлетворением отозвался Сасан.

Трое Сияющих Полководцев — так называли трёх военачальников, формально не входящих в число Восьми Верных Генералов Сасана VIII. Причиной этому, строго говоря, являлось то, что они не были его прямыми подчинёнными.

Они были либо правителями вассальных государств, либо изгнанными королевскими особами, нашедшими убежище при дворе Сасана. Тем не менее, их способности были вне всяких сомнений.

Хотя они в основном действовали на востоке, и потому в Лемурийской империи их имена не были слишком известны, по своим умениям они ничуть не уступали Восьми Верным Генералам.

"А что насчёт тех самых… ты смог привести всех в полном составе?"

"Всё в порядке… Все 400 единиц в сохранности."

"Вот как… Посмотрим, как Лемурия на это ответит." — с ухмылкой произнёс Сасан VIII.

Затем, сменив тон, он спросил:

"А что насчет плохой новости?"

"Наши тыловые части, отвечающие за снабжение, подверглись многократным внезапным атакам со стороны армии Лемурии. Потери огромны. Некоторые операции, возможно, будут серьёзно отложены."

"Хм-м..." — нахмурился Сасан VIII.

Конечно, в этой местности преимущество в знании рельефа было на стороне Лемурии, и внезапные атаки не были чем-то неожиданным. Но тот факт, что они раз за разом удавались и причиняли значительный ущерб, заставлял насторожиться. Все же Сасан VIII был уверен, что не назначал на ключевые посты людей, неспособных справиться с подобным.

"Разве наши тыловые части не шли по безопасным маршрутам? Мы хотя бы знаем, откуда они наносят удары?"

"Нет, Ваше Величество. Хотя… если позволите, я бы высказал одну догадку…"

"Магия духов?" — тихо предположил Сасан VIII.

Бахрам утвердительно кивнул.

И действительно, Эркюль применял иллюзорную магию Асмодеус и Ситри в некоторых крепостях и частях Великой Стены, что находились рядом с восточной границей. Другими словами, созданная Эркюлем восточная линия обороны содержала в себе целый ряд смертельных изъянов, заметить которые мог только он сам.

И именно в эти слабые места он направлял Нию и Джебе, приказывая им атаковать тылы армии Фарса.

Как бы ни был сведущ Сасан VIII, он физически не был в силах проверить все оборонительные линии своими глазами. Всё, что ему оставалось — изучать карты оборонительных сооружений, оставленные Лемурийской армией. Но без собственного осмотра, без личного наблюдения невозможно было обнаружить иллюзии, созданные Асмодеус и Ситри.

"Похоже, Эркюль I изначально рассчитывал на то, что Великая Стена падёт и будет использована против него." — тихо проговорил Сасан, невольно признавая предусмотрительность противника.

Он коснулся подбородка, задумавшись:

"Однако, удивительно… Эркюль I, похоже, полон решимости. У нас 300.000 солдат. А Лемурия, как бы ни старалась, едва ли наберёт больше 200.000. И при этом он не идёт на мирные переговоры."

Сасан VIII полагал, что собрав армию в 300.000 воинов, он вынудит Лемурию сдаться. Сейчас, например, можно было бы подписать мир, просто выдав Королевство Айастан под управление Фарса.

"Возможно, он на удивление сентиментален." — предположил Бахрам.

"То есть… ты хочешь сказать, его околдовала Королева Айастана? Хотя, если по правде, мне кажется, он просто упрям." — с усмешкой заметил Сасан VIII.

(Когда-то я и сам был таким…) — и, щурясь, он на мгновение предался воспоминаниям о собственной юности.

"Ну, что ж. Если он не соглашается… тогда захватим провинцию Сирия."

Переломить преимущество численности в 100.000 не так-то просто. Если бы между Сасаном VIII и Эркюлем I была огромная разница в способностях, это было бы одно…

Но между ними не было такой разницы. А значит, решающими станут чистые цифры: численность армии, мощь государства, ресурсы. И, помимо этого…

"Если Король Фралинга выполнит условия тайного соглашения, Лемурия окажется зажатой с востока и запада."

Более пяти лет назад Королевства Фарс и Фралинг заключили несколько тайных соглашений, касающихся Лемурии.

Королевство Фралинг не могло игнорировать угрозу Лемурийской империи, которая могла ударить им в спину во время их противостояния с Королевством Дойче. Точно так же и Королевство Фарс не могло позволить себе оставить Лемурию без внимания, пока они сражаются с Кара-Турками или Синдирой.

Потому они договорились, что если одно из двух государств вступит в войну с Лемурией, другое должно немедленно вывести войска, чтобы отвлечь Лемурию и не дать ей сосредоточиться на одном фронте.

Именно в соответствии с этим соглашением Сасан VIII начал военные действия пять лет назад.

"Людвиг I обязательно вмешается. Этот человек не моргнёт глазом, предавая союзников."

"Тот самый рыцарь среди рыцарей? Хотя, если судить по тому, как действуют рыцари во Фралинге, то, пожалуй, ты прав."

Впрочем…

Выступит Людвиг I или нет, победа Сасана VIII уже предрешена.

В любом случае…

Жребий брошен.