"Вперёд, вперёд! В атаку-у-у!" — звонко закричала девочка с огненно-красными волосами и сапфировыми глазами, сидя верхом на спине служанки.

В руке у неё был маленький игрушечный меч. Служанка же, стоя на четвереньках, изо всех сил старалась ползти вперёд.

"Медленно! Медленно!"

"П-прошу прощения… но, Ваше Высочество…"

"Лошадки не разговаривают!"

"И-и-го-го!" — жалобно заржала служанка, подыгрывая.

Маленькая всадница весело засмеялась, её радовал каждый звук, который она вызывала, командуя «лошадкой».

Наблюдая за ней, женщина с теми же огненно-красными волосами — её мать, Каролина — тяжело вздохнула и сказала с лёгким упрёком:

"Константина, хватит. Не стоит слишком сильно донимать людей."

"Но это же лошадка!"

Первый ребёнок Эркюля и Каролины, Константина, упрямо возразила, продолжая называть служанку, на которой сидела, лошадкой. Сама же «лошадка» с натянутой улыбкой на лице только развела руками:

"Со мной всё в порядке, Ваше Высочество."

"Но всё же…"

"Ну, по крайней мере, она полна энергии — и это хорошо, разве нет?" — вмешался мужчина, до того хохотавший с настоящим наслаждением.

Эркюль, смеющийся от всей души, с усмешкой хлопнул Каролину по плечу:

"Шкодливый характер у неё — вылитая ты."

"…Мне всё же кажется, что она скорее в тебя пошла." — прищурившись, парировала Каролина.

"Я, между прочим, всегда думаю о том, чтобы не доставлять неудобств другим."

"Да уж, ты как раз из тех, кто и подумав, всё равно доставит."

От этих слов Эркюль только пожал плечами, слегка смутившись. Каролина же вновь тяжело вздохнула:

"И всё-таки… ты уверен, что всё будет в порядке? Наша девочка действительно выйдет замуж за наследника трона Фралинга?.."

"Ты беспокоишься?"

"Да. Я волнуюсь… Не будет ли она чересчур груба с Его Высочеством Людвигом II…"

"Если она его подкаблучит, я только за." — с лёгкой ухмылкой отозвался Эркюль.

Каролина посмотрела на мужа долгим, осуждающим взглядом. А потом — снова вздохнула, с тревогой… и безмолвной материнской тоской.

Пока Каролина и Эркюль, наблюдая за Константиной, восседавшей на своей «лошадке», размышляли каждый о своём…

…Намо, прозванный «Мудрым», в это самое время стоял, низко склонив голову перед Людвигом I.

"Прошу прощения, Ваше Величество." — произнёс Намо с голосом, полным искреннего раскаяния.

Именно он предложил Людвигу I принять посредничество Сесилии и организовать их встречу. Он считал, что без этого война никогда не закончится, и что в сложившейся ситуации невыгодное положение занимала именно сторона Людвига I и Королевства Фралинг.

Хотя Королевство Фарс и Сасан VIII демонстрировали намерения намерения напасть на Лемурийскую империю, было сомнительно, насколько серьёзны их намерения. Кроме того, на востоке Лемурийской империи существовала оборонительная линия, созданная Эркюлем I, которую даже Сасан VIII не мог легко преодолеть.

Между тем, логистические возможности армии Фралинга под командованием Людвига I были на исходе.

Намо, конечно, понимал, что Сесилия предлагала своё посредничество не бескорыстно, но полагал, что её главной целью было приобретение славы через посредничество между двумя великими державами. Он не мог предположить, что она планирует одурачить обе стороны, выжать выгоду с обеих и улизнуть, подобно летучей мыши.

"Нет... всё в порядке. Это было моё решение. И хотя мне не нравится, что выгоду у нас увели из-под носа, если рассуждать рационально, мы заключили мир на приемлемых условиях." — сказал Людвиг I.

Эмоционально это было раздражающе. Однако Сесилия сдержала свои обещания, и благодаря ей они избежали худшего. Хотя чувства были смешанными, нельзя было винить Сесилию, Принцессу-Жрицу и Папу.

"Как бы то ни было… теперь политическая и религиозная независимость нашего государства сохранена. Следовательно, поводов для тревоги нет."

Хотя право на рукоположение священнослужителей в Королевстве Фралинг принадлежало Папе, то есть Сесилии, право предлагать кандидатуры оставалось за Людвигом I. И благодаря тому, что именно Сесилия стала Папой, удалось уладить всё это без потрясений и хаоса.

"Кроме того… эта девчонка, — пусть она и не питает особой ненависти к Императору Лемурии, — союзницей его, по крайней мере, не является. А раз так — у нас остаётся пространство для переговоров."

В качестве пробы Людвиг I предложил Сесилии утвердить в должности удобных ему кандидатов, в частности текущих епископов Королевства Фралинг, и она согласилась почти на всех. Похоже, она тщательно проверила их личности и отклонила тех, у кого были проблемы.

Хотя это не полностью соответствовало его желаниям, она, по крайней мере явно, не выступала против него — и, что важно, не подчинялась Эркюлю. Это было приемлемым компромиссом для Людвига I.

"По крайней мере, она лучше того... как его там... Рыгора?.. Григора?*"

"…Григория, Ваше Величество." — поправил его Намо.

(П.П: Для коверканья имени я вдохновился белорусским (Рыгор) и болгарским (Григор) эквивалентом имени.)

Людвиг I уже начинал забывать имя предыдущего Папы, которого сам же когда-то поставил на престол. Того самого, кто уже был осуждён Сесилией и по совместному решению Эркюля и самого Людвига I — ослеплён, лишён носа и ушей, а затем сослан на остров.

И Сесилия, примечательно, не стала возражать против такого приговора, что свидетельствовало о том, что она всё ещё хранила обиду за пытки, которые она пережила, и за убийство дорогих ей людей.

"Я-то сперва принял её за глупую девчонку... но, по крайней мере, с ней можно вести разговор. Кроме раздражения, жаловаться на неё не на что."

"…Вот как." — ответил Намо.

"Кроме того, эта новая территория Принцессы-Жрицы... или всё же стоит называть Папской областью, будет служить буферной зоной между нашим королевством и Лемурией."

Город Лемурия и прилегающие к нему территории, пожалованные Сесилии, словно клин вонзились в тело Королевства Эдерна, разделяя его на север и юг. Ни Эркюль, ни Людвиг I не могли теперь бездумно вводить туда войска. Эта территория фактически стала феодом Мессианской церкви и, что более важно, превратилась в священную* землю.

(П.П: Или неприкосновенную землю. Контекст тут двухзначный. )

Людвиг I не знал, как к этому относился Император Лемурии, но для него это было желанным исходом.

" ...Нет уж, с Лемурией больше связываться не хочу. Всё-таки войну лучше вести с теми, кто слабее! Ха-ха-ха!" — засмеялся Людвиг I.

В этот раз, им повезло победить (по официальной версии), но в следующий — кто знает? Людвиг I твёрдо решил, что больше никогда не будет ссориться с Лемурийской империей.

"Куда важнее сейчас... Принцесса Константина из Лемурийской империи, которая станет женой моего сына. Сейчас, насколько мне известно, ей четыре года… но я полагаю, лучше поскорее устроить им личную встречу."

"Вы совершенно правы." — кивнул Намо.

"Вот и я так думаю. Потому я намерен отправить моего сына в Лемурию как посланника доброй воли. Новая Лемурия славится как город искусства и науки. Увидеть мощь Лемурийской империи собственными глазами с юных лет, будет для него ценнейшим опытом."

Лягушка в колодце не ведает об океане — и это, по мнению Людвига, нужно предотвратить.

Королевство Фралинг хоть и являлось региональной державой, но по сравнению с Лемурийской империей его экономический и военный фундамент куда слабее. Людвиг хотел, чтобы его сын это понял.

"Однако… кто будет его сопровождать?" — было уже собрался задать этот вопрос Намо, как вдруг…

"Вы звали, Ваше Величество?"

В тронном зале прозвучал твёрдый женский голос. Перед Людвигом на колено опустилась красивая женщина с золотыми волосами и кошачьими ушками.

"Хм, хорошо, что пришла, Брадаманта."

(Вот как.) — мысленно отметил Намо, не нуждаясь в объяснениях. Похоже, наблюдать за наследным принцем и охранять его будет именно она.

Брадаманта — рыцарь, прославившаяся во время недавней войны, хотя и попавшая в плен к противнику. Несмотря на это, она проявила себя с выдающейся стороны.

Среди Семи Доблестных Воинов она одна из самых молодых и, без сомнения, один из столпов, на которых будет держаться будущее Королевства Фралинг. Кроме того, оказавшись в плену, она завела личное знакомство с Императором Лемурии и его ближайшими соратниками.

И, вдобавок, она — одна из немногих женщин-рыцарей в Фралинге. Если Принцесса Константина действительно выйдет замуж за наследного принца Фралинга, Брадаманта станет для неё важной опорой и опекуном. Это можно было назвать идеальным назначением.

И всё это, почти слово в слово, Людвиг I изложил самой Брадаманте:

"Вот так обстоят дела. Когда всё будет готово, ты отправишься в Лемурию вместе с наследным принцем. Ты не возражаешь?"

"Нет, если это воля Вашего Величества." — ответила Брадаманта, и её золотые ушки дрогнули.

К слову, по их одинаковому цвету волос можно было понять, что Брадаманта и Людвиг I — дальние родственники. Это ещё одна причина, по которой он ей доверял.

"Брадаманта, укрепи узы дружбы с Лемурийской империей и Эркюлем I."

"Поняла, Ваше Величество. Однако… укреплять дружбу — это, конечно, хорошо…" — в глазах Брадаманты сверкнула искра.

"Но если я вдруг совращу Императора Лемурии… это ведь не будет проблемой, верно?"

"…Ну… В общем-то… я не возражаю." — пробормотал Людвиг.

"Слушаюсь, Ваше Величество!" — радостно воскликнула Брадаманта, выходя из зала, радостно виляя своим золотым хвостом.

Людвиг и Намо невольно переглянулись:

"…Лишь бы это не закончилось тем, что соблазнят её."

"…Остаётся только надеяться, что с ней всё будет в порядке."

Оба — и Людвиг, и Намо — в душе начали сомневаться: не ошиблись ли они с выбором?