П.П: Название главы (漁夫の利, gyofu no ri) — устойчивое выражение, происходящее из древнекитайской басни: когда ракушка и цапля боролись между собой (одна пыталась закрыться, другая — вытащить мясо), они не замечали, как их обоих уже ловит рыбак.

Услышав от Сони сообщение о тяжёлой победе, вернее, ничьей, Эркюль издал глухое, задумчивое ворчание:

"Использовали наёмников, инсценировали отступление, заманили в окружение… Слышал я об их приёмах, но чтобы настолько. И после этого они ещё смеют называться рыцарями?"

Скорее уж бандиты и разбойники, нежели рыцари. Им чуждо любое представление о чести — они без колебаний прибегают к уловкам и грязным приёмам. Если противник — еретик или иноверец, с ним позволено всё. Таков «кодекс чести» фралингских рыцарей.

Королевство Фралинг — одна из немногих православных стран в западном мире. И как результат — со всех сторон окружено народами «нечистыми». Очевидно, что у них не было недостатка в «достойных» целях для применения любых средств.

Лемурийская империя тоже формально относилась к православным державам. Однако нынешний православный мир был расколот на сторонников Папы и Принцессы-Жрицы. А значит, с точки зрения Фралинга, Лемурия — страна еретиков.

Соответственно, обращаться с ней можно безо всяких угрызений совести. Хотя, признаться… даже если бы Лемурия поддерживала Папу, это вряд ли бы их остановило.

"Эта девчонка… едва не потеряла войско, угодив в ловушку. По-моему, ей всё-таки стоит назначить наказание, Ваше Величество."

"Что ж… есть у неё склонность к поспешным действиям. Но сказать, что она совсем неправа, тоже нельзя."

Соня была не так глупа, чтобы не распознать притворное отступление. То, что она не распознала вражескую игру, означало лишь одно: отступление действительно не было игрой. Брадаманта действительно позволила левому флангу, состоявшему из наёмников и рыцарей Эдерны, обратиться в бегство, чтобы использовать их как приманку и выманить Соню.

К счастью, Соня предусмотрительно оставила Джебе в резерве на случай непредвиденного развития событий. Благодаря этому ей удалось организовать отступление. Так что, если так подумать, именно она и превратила потенциальный разгром в ничью.

(Конечно, можно сказать, что стоило бы быть осторожнее в преследовании… Но ведь если не преследовать вовсе, невозможно добиться расширения успеха.)

Наибольшее число потерь в сражении приходится на момент отступления и преследования. Если не нанести удар, когда враг в панике бежит, ему может быть дана возможность восстановить порядок в рядах.

Так что решение Сони нельзя считать ошибкой. Напротив, тот факт, что она предусмотрела возможный провал и оставила Джебе в тылу, — это повод для похвалы.

(Хотя потеря пехотинцев Черды — это серьёзно. Я ведь на них рассчитывал.)

Они, конечно, не были уничтожены полностью, но часть элитных пехотных сил всё же была утеряна.

(К тому же враг, скорее всего, преподнесёт это как победу. Хотя, по сути, раз вернулись в город — побеждёнными оказались именно они.)

Тем не менее, теперь стало труднее склонить на свою сторону окрестные города и местных правителей по эту сторону Великих Гор. Людвиг I, укреплённый этим исходом, без спешки двинется через горы.

А в войне важен итог. Скользкая ничья, к которой привела Соня, не сыграла на руку Лемурии — а значит, возможно, её всё же следует немного наказать.

"Учитывая, что она сумела сохранить большую часть армии, думаю, можно ограничиться... шлепком по заднице."

"Не слишком ли вы к ней мягки?" — проворчала Алисия.

"А если ты совершишь такую же ошибку, хочешь более строгое наказание?"

"Н-нет… спасибо…" — отвела глаза Алисия.

Похоже, в глубине души она и сама понимала, что Соня тогда приняла правильное решение. А её недовольство — не что иное, как обычная женская зависть.

"В любом случае, несмотря на то что та сторона заявит о победе, и для нас это тоже победа. Мы сумели удержать на своей стороне местных правителей и городскую знать в окрестностях Эдерны.

Эркюль решил не упразднять Королевство Эдерна, а только урезать его территорию. Он гарантировал сохранение старых привилегий местной знати и признал возможность двойного подданства между Лемурией и Эдерной.

Иными словами… образ жизни местных почти не изменится по сравнению с довоенным временем.

На самом деле Эркюля интересовали не земли Королевства Эдерна как таковые. Для него было достаточно контролировать юг, чтобы удерживать господство на море.

Именно поэтому он мог позволить себе столь щедрые условия... Ведь сама по себе земля этого разорённого государства, чья главная ценность в том, что оно когда-то принадлежало Лемурийской империи, — не более чем обуза.

"Ваше Величество, прибыл посланник от генерала Гарфиса!"

"Говори."

"Слушаюсь! Два дня назад войска генерала Гарфиса заняли город Лемурия! Лемурийский Патриархат теперь в наших руках! Самозваный Папа Григорий — схвачен!"

"Хорошо потрудились." — с лёгким кивком и ухмылкой произнёс Эркюль.

На его лице заиграла довольная усмешка, и даже Алисия, глядя на него в таком настроении, тоже невольно улыбнулась:

"Итак, два угла доски теперь у нас."

"Да. Положение на доске складывается в нашу пользу."

С южными феодалами и городами Королевства Эдерна были заключены договоры. Минимум, чего удалось добиться — это их обещание сохранять доброжелательный нейтралитет. Линии снабжения были также обеспечены.

И главное… В руках у Эркюля теперь находилась лучшая из возможных приманок, на которую он мог выманить Людвига I.

"Передай Гарфису, пусть без промедления направляется в Эдерну."

"Есть, Ваше Величество."

Отдав это распоряжение гонцу, Эркюль на мгновение закрыл глаза и произнёс себе под нос:

"Осталось только… Сразиться с Людвигом I, когда он перейдёт Великие Горы — и на этом всё завершится."

Между тем, новости о падении города Лемурия и пленении Григория дошли и до Людвига I.

"Он только и делает, что мешает." — с нескрываемым презрением бросил Турпин.

"Точно. Я ожидал, что он хотя бы немного проявит себя…" — кивнул Людвиг, соглашаясь с ним.

И тут же, не колеблясь ни секунды, с холодной безжалостностью произнёс:

"Так что возможно, в зависимости от исхода войны, от него стоит избавиться."

"Верно. Он свою функцию — провозгласить независимость от «Лемурии» — уже выполнил. Теперь он нам не нужен."

На самом деле между сторонниками Папы и Принцессы-Жрицы не было столь уж разительных различий в догматике. Разногласия касались не столько веры, сколько политики.

Людвиг I уже добился того, чтобы внутренние церкви были выведены из подчинения Лемурийскому патриархату и реорганизованы в национальную церковь. Кроме того, всех феодалов, находившихся под влиянием Лемурийской империи, он либо полностью переманил на свою сторону, либо устранил, подчинив себе всю страну. Он уже выстроил политическую систему, способную полностью блокировать любое внутреннее вмешательство как со стороны Лемурийского патриархата, так и со стороны самой Лемурийской империи.

Иными словами, станет ли во главе Церкви Принцесса-Жрица или Папа — это уже никак не повлияет на политическую независимость Королевства Фралинг.

"Впрочем… говорят, что лучшая фигура, которую можно воздвигнуть на пьедестал — это лёгкая и глупая. Совсем не обязательно, чтобы это был именно Григорий... Но Лемурийский патриархат я всё же хотел бы, по возможности, удержать под своим контролем."

О каких-либо уступках не было и речи. Лемурийский патриархат, Королевство Эдерна. Республика Адолрия, и наконец — титул Императора. Эти четыре цели он собирался отвоевать у Лемурийской империи путём полной и безоговорочной победы.

С новообретённой решимостью Людвиг I окинул взглядом собравшееся под его началом войско численностью 60.000 пехоты и 20.000 кавалерии.

Галлия, Дойче, Альбион, Скадинавия* — все они были феодальными землями, находящимися под сенью Королевства Фралинг, и именно оттуда Людвиг I собрал своих отборных воинов.

(П.П: (スカーディナウィア, suka:deinauia) – явно исковерканная Скандинавия без «н».)

Кроме оставленных в тылу Намо и Ганелона, а также Брадаманты, заблаговременно пересёкшей Великие Горы, вместе с ним были четверо из Семи Доблестных Воинов: Астольф, Роланд, Турпин, Мараджиджи.

Противника, которого бы они не смогли одолеть, до сих пор не существовало. И Людвиг I верил: и впредь такого не найдётся.

"Вперёд, друзья мои! Мы идём спасать наших братьев! Бог с нами!"

"Бог с нами!"

Так начался переход Людвига I через горы.

А тем временем, весть о падении Лемурийского Патриархата достигла и Сесилии, переплыв море.

"Ваше Преосвященство. Похоже, Его Императорское Величество взял Лемурийский Патриархат."

"Вот как? Ну, если речь идёт о господине Эркюле, то это вполне ожидаемо."

"…Эркюль?" — удивлённо переспросил Кронос.

"Хи-хи-хи…"

Сесилия, называющая Эркюля с тёплой фамильярностью, вызвала у своего помощника явное замешательство. Но сама она лишь загадочно улыбнулась, и встала со своего места:

"Пора и нам двигаться."

"…Что вы имеете в виду?"

"Ах, разве ты забыл? Мы ведь не вассалы господина Эркюля. Конечно, было бы приятно просто сидеть здесь и ждать, пока он подарит нам Лемурийский Патриархат… Но ведь он не из тех, кто отдаёт что-либо просто так. Вполне возможно, что он потребует взамен руку и сердце." — при этих словах Сесилия слегка покраснела, её глаза затуманились сладостной мечтой.

Почувствовав, что творится в сердце своей госпожи, Кронос осторожно задал вопрос:

"Разве вы… не желаете этого, Ваше Преосвященство?"

Не то чтобы я была против… Но если я так просто укроюсь под покровом господина Эркюля, то окажусь быть недостойной объединять Церковь." — в её голосе слышалась и решимость, и едва заметная грусть.

Но в тот же миг на её лице расцвела чарующая улыбка, и, поднеся к губам указательный палец, она мягко произнесла:

"Как бы всё ни повернулось, я должна подготовиться так, чтобы Лемурийский Патриархат в любом случае вернулся ко мне."

"То есть…" — начал было Кронос.

"Мы сыграем на выгоде рыбака*, Кронос." — лукаво перебила Сесилия.

И с лёгким щелчком она подмигнула.

Эркюль, Людвиг, Сесилия.

Переплетающиеся замыслы троих формировали водоворот истории, что вот-вот изменит весь мир...