"Кассандра, ты, кажется, что-то не так поняла…" — произнёс Эркюль нарочито театрально.

Все вокруг затаили дыхание, ожидая его следующего заявления.

"Можно подумать, будто я намерен убить тебя и твоих детей."

"…" — не поняла Кассандра, о чём он говорит.

Да и все присутствующие, включая Соню, тоже не могли постичь его замысла.

"Единственное преступление, который ты совершила… это ослушание моего приказа о явке. Вот и всё. Разумеется, ослушание королевского приказа — это тяжкое преступление. Казнь была бы вполне уместной. Но в каком законе сказано, что вина родителей должна распространяться на их детей?"

С точки зрения закона, преступление Кассандры действительно заключалось только в её неповиновении королевскому приказу. То, что она родила детей от прежнего короля, не являлось преступлением.

"Более того, даже этот твой проступок нельзя назвать таким уж непростительным. Ты была беременна и проходила лечение в монастыре. Да ещё и в глухой провинции… Легко представить, что королевский указ туда попросту не дошёл."

На самом деле монастырь, где скрывалась Кассандра, был настолько удалённым, что на его обнаружение потребовалось несколько месяцев. Разумеется, это не означало, что она действительно ничего не знала о приказе, но Эркюль начал говорить так, словно она была в неведении.

"А раз так… смертная казнь была бы слишком суровым наказанием. Согласно законам Лемурии, законам мессианства, да и по традициям древних зверолюдов… какое бы законодательство мы бы ни взяли, смертный приговор здесь неуместен."

После таких слов… Только самый безнадёжный тупица не поймёт, что пытается сказать Эркюль. Он собирался пощадить Кассандру и её детей.

Она с облегчением выдохнула, но в то же время задумалась. Неужели этот жестокий Император Лемурии и впрямь дарует ей такую милость? Как будто отвечая на её невысказанные сомнения…

Эркюль продолжил:

"Ах, да… я чуть не забыл о твоём тяжком преступлении."

Воздух вновь застыл от напряжения. Кассандра побледнела, её лицо исказилось от страха.

"До меня дошли слухи… что ты вела весьма развратный образ жизни."

"Развратный… образ жизни?"

В голове Кассандры всплыл вопросительный знак.

Да, с точки зрения мессианства, её положение любовницы Хильдериха II нельзя было назвать похвальным, но зачем Эркюль вдруг решил сделать на этом акцент?

"Вот именно. Говорят, ты предавалась связям со множеством мужчин… настолько, что даже не понятно, кто является отцом твоих детей."

Кровь ударила Кассандре в голову. Тот, кто сейчас сидел перед ней… только что унизил её, её детей и даже её покойного возлюбленного.

"Это…!!" — вскрикнула Кассандра, но тут же осеклась.

Почувствовав, как кровь отхлынула от лица, её охватил леденящий ужас.

"Что? Что-то не так?"

"…"

Кассандра медленно покачала головой:

"Н-нет… Всё, что вы сказали, — правда. Я действительно… вступала в связи с разными мужчинами, вела распутный образ жизни… И я не знаю, кто является отцом моих детей."

"Вот и прекрасно." — с удовлетворением кивнул Эркюль.

Кассандра только что собственными устами признала, что её дети не являются потомками Хильдериха II. А раз так, Эркюлю не было нужды их убивать.

Оставалось лишь раздуть этот скандал и повсюду распространить историю о том, какой подлой, развратной и безнравственной женщиной была Кассандра. Знамя, измазанное в грязи, уже никто не поднимет.

(Заодно можно будет свалить на неё все ошибки правления Хильдериха II…)

С этой мыслью Эркюль произнёс приговор:

"Такая аморальная женщина, как ты, неспособна воспитать детей как следует. Поэтому они остаются у меня."

"Но…"

"Что-то не так?" — прищурился Эркюль.

В ответ Кассандра в спешке замотала головой.

"Н-нет… всё в порядке. Да… так будет лучше для детей."

"Отлично... Для тебя же будет подобран подходящий монастырь. Там ты сможешь вдоволь помолиться перед Господом за своё распутное поведение."

"Да…"

Что она чувствовала в этот момент? Унижение, растоптавшее её честь? Горе от разлуки с детьми? Или… радость от того, что её дети остались живы? Но тем не менее, cлёзы выступили на глазах Кассандры, и она молча кивнула.

"Эм… Ваше Императорское Величество!"

Когда всё, касающееся Кассандры, было улажено и в зале остались только двое, Соня с явным недовольством шагнула вперёд, обращаясь к Эркюлю:

"Ты чем-то недовольна? Хочешь сказать, что наказание для Кассандры слишком мягкое?"

"…Да."

Эркюль спокойно подметил это, и хотя Соня слегка замешкалась, в её взгляде читалась твёрдая решимость:

"Дети этой женщины опасны! Да и она сама тоже! Их нужно было казнить!"

"Потому что в их жилах течёт кровь Хильдериха II?"

"Да! В будущем они станут очагом смуты!"

Эркюль не мог полностью отрицать этот довод. Однако сам факт того, что дети могли представлять угрозу, ещё не означал, что их непременно следовало убить.

"Эти дети — всего лишь бастарды. Они не прошли через таинство брака, а значит, с точки зрения церкви, формально не являются детьми Хильдериха II."

В мессианском мире рождение вне брака было, мягко говоря, нежелательным. Это не означало, что таких детей подвергали открытому гонению. Это наглядно доказывал случай Эдмонда Эрдоморта, сына предыдущего Императора Лемурии и его человеческой наложницы, который, несмотря на происхождение, занимал высокий пост.

Но всё же законных прав на трон такие дети не имели.

"Это… так, но всё же… "

"Если уж на то пошло, дети Кассандры — не единственные возможные заговорщики. Помимо дома Гейселия, есть и другие побочные ветви, связанные с родом Гайзарих, главной семьёй рода Люпус. Предлагаешь перебить всех подряд?"

Это наверняка дестабилизировало бы власть Лемурии в Королевстве Черда. Многие начали бы опасаться, что следующими могут стать они сами.

"Взвесив все возможные выгоды и потери, я решил, что потери перевешивают. Ты поняла?" — сказал ровно и спокойно Эркюль.

Но Соня не сдавалась, она была упряма и явно не собиралась менять своё мнение:

"Н-но… Оамер, отец этой женщины, тоже представляет опасность. Этот человек…"

"Трипортания, его база поддержки, уже находится под властью Лемурской империи."

Лишённый своих владений, Оамер давно утратил какое-либо влияние.

"...К тому же, его ненавидят зверолюды… Если уж говорить об угрозах, то твой отец, Кармин, представляет куда большую опасность, чем Оамер."

Кармин был отцом Сони. После её переворота он лишился всех своих владений, но, в отличие от Оамера, не вызывал у зверолюдов столь сильной неприязни. Более того, как и Соня, он был представителем рода Гейселия, ведущего происхождение от основателей Королевства Черда.

"Следовательно, мне стоит казнить Кармина?"

"Н-нет… Э-это…" — заметно растерялась Соня.

Хотя она и отреклась от отца, но это не означало, что её сердце окаменело. Именно поэтому, даже после переворота, она оставила его в живых.

(Она не глупа, но действует под влиянием эмоций…)

Эркюль сделал такой вывод, внимательно наблюдая за ней. Она действительно обладала умом, но её суждения нередко затмевали эмоции и предвзятость. Возможно, именно поэтому она и решилась на переворот.

Эркюль медленно, размеренно направился к Соне. Та невольно отступила, её лицо напряглось. После чего, она оказалась прижатой к стене:

"В-Ваше Величество?.." — с тревогой и лёгким страхом в глазах Соня посмотрела на Эркюля.

Он, нахмурившись, резко ударил ладонью о стену рядом с её лицом. Громкий звук заставил Соню вздрогнуть. В следующий миг другая рука Эркюля крепко, даже грубовато, ухватила её за подбородок:

"Соня, ты хочешь, чтобы я убил эту женщину… только из личной мести, да? С какой стати я должен исполнять твои личные обиды? Не вмешивай в это свои жалкие эмоции."

"Н-но…"

"Соня!" — повысил голос Эркюль.

Соня невольно сжалась и крепко зажмурила глаза. Её тело мелко задрожало, а в уголках глаз заблестели слёзы.

"Давай определимся с иерархией. Мы с тобой — соправители Королевства Черда, но я ещё и Император Лемурии, а значит, стою над тобой. И самое главное… я стану твоим мужем."

С этими словами Эркюль резко приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на него. Их лица оказались так близко, что губы почти соприкасались. Его голос прозвучал низко, властно:

"Жена должна уважать главу семьи. Я не запрещаю тебе высказывать своё мнение… Но я не потерплю открытого неповиновения. Ты поняла?"

Испуганная Соня прерывисто выдохнула и, вся дрожа, ответила:

"Д-да…"

"Хорошая девочка." — на лице Эркюля расцвела довольная улыбка, когда она согласилась.

А затем он властно приник к её губам. Грубо раздвинув их, он вторгся языком внутрь и принялся изучать её рот. По комнате разнёсся влажный звук слияния слюны и сплетения языков.

"М-мн… чмок… ха-а… н-н…"

Когда их губы наконец разомкнулись, между ними натянулась тонкая нить слюны. Соня смотрела на него затуманенным взглядом, лицо её пылало, дыхание сбилось. От этого глубокого, поглощающего поцелуя у неё полностью подкосились ноги, и она бессильно привалилась к нему.

"Соня, давай ещё раз уточним: кто я для тебя?"

"М-мой… жених… и будущий... муж…" — произнесла Соня с блаженной улыбкой.

А затем, с затуманенным взглядом, прошептала:

"И мой господин… мой Dominus*…"

"А мои приказы?"

"Абсолютны… и не оспоримы…" — ответила Соня, тяжело дыша, её голос звучал хрипловато и соблазнительно.

(П.П: Dominus (ж.р. domina; мн.ч. Domini) — господин, хозяин, владелец; повелитель, распорядитель по-латински. В оригинале над словом «господин» подписано фуриганой (ドミヌス, dominusu).)