"Ты и есть Принцесса Соня?" — обратился Эркюль к девушке-зверолюду, сидящей в углу тюремной камеры, опустив голову

Она подняла лицо и гневно посмотрела на него.

"Вы — Император Лемурии?"

"Хм? Насколько мне известно, мы встречаемся впервые."

Эркюль произнёс это с лёгкой насмешкой, и лицо Сони мгновенно приняло смущённое выражение:

"…Я видела вас на свадебной церемонии."

"Вот как? Был бы рад, если бы ты тогда подошла и поздоровалась."

Эркюль, продолжая говорить, внимательно разглядывал Соню.

Её внешность была весьма привлекательной. Скорее красивая, чем милая, но… учитывая её юный возраст, в чертах лица всё ещё ощущалась некая мягкость и детская непосредственность.

Её миндалевидные, приподнятые глаза выдавали в ней обладательницу весьма сильного характера. Первое, что пришло в голову Эркюлю — она напоминала Каролину. Впрочем, торчащие из волос собачьи уши и слегка детские черты лица делали её немного милее.

Сидя, поджав колени к груди, она не позволяла разглядеть формы своего тела, но… Одно можно было сказать наверняка — выдающимся бюстом она не обладала, что немного разочаровало Эркюля.

(Впрочем, на таком типе внешности большая грудь вряд ли бы смотрелась уместно.)

В конце концов, лицо и телосложение должны были сочетаться. Согласно личному, ни на чём не основанному мнению Эркюля, женщинам с сильным характером большая грудь не подходила.

Знала ли Соня, о каких пошлых вещах он в этот момент размышлял, или нет — но она взглянула на него с отвращением и резко бросила:

"Хватит пялиться. Противно."

"Как жестоко." — пожал плечами Эркюль.

А затем жестом указал на женщин, стоявших позади него:

"Позволь представить. Это Лунария — моя жена и Королева Айастана."

"Рада познакомиться, Ваше Высочество Принцесса Соня. Я Лунария Юлианос." — учтиво поклонилась она.

Ко всем, кроме Эркюля, она, на удивление, была весьма вежлива.

"А это Алисия. Пока что ещё не моя жена, но уже моя невеста. Она дочь влиятельнейшего клана Булгарона."

"Алисия Кром. Приятно познакомиться." — произнесла она это с холодной сдержанностью.

В отличие от Лунарии, она, наоборот, проявляла некоторую грубоватость в общении со всеми, за исключением Эркюля.

"Ну, а её, думаю, ты уже знаешь. Ниа Лукариос. Моя верная подданная... Похоже, она вела себя с тобой весьма дерзко. Позволь принести извинения... Ниа, извинись как следует."

"…Прошу простить моё не подобающее поведение, Ваше Высочество Принцесса Соня." — скривилась Ниа, но все же поклонилась.

При этом её фигура была полностью скрыта под длинным плащом. Разумеется, под ним она всё ещё была в одном лишь купальнике. От этого её взгляд беспокойно метался, выдавая нервозность.

Эркюль изначально действительно хотел заставить её ходить только в купальнике, но… Ниа, опасаясь подорвать свой авторитет в глазах подчинённых, умоляла хотя бы позволить ей накинуть что-то сверху.

В итоге он согласился на это при условии, что ночью она станет его игрушкой. К тому же, являться на встречу с принцессой из знатного рода, будучи одетой лишь в один купальник… было бы уже откровенным неуважением.

Соня, выслушав представления Лунарии и Алисии, а также извинения Ниа, лишь усмехнулась и презрительно фыркнула:

"…Можно было не представляться, я и так вас знаю. Одна — шлюха, что продала своё тело Императору Лемурии, лишь бы заполучить себе армию, а вторая — сука, предавшая свою страну. Я права?"

Эти слова вызвали у Лунарии и Алисии заметное раздражение.

Даже Лунария, обладающая мягким характером, нахмурилась, выражая недовольство. Алисия же, которая всегда вела себя высокомерно с кем-либо, кроме Эркюля, гневно прищурилась, её глаза буквально вспыхнули яростью.

Соня повернулась к Лунарии:

"Королевство Айастан действительно так низко пало, раз женщина умеющая только вертеть бёдрами в постели, стала Королевой? А если этот Лемурийский Император умрёт, в чью постель ты заползёшь в следующий раз? Может, к Королю-язычнику Фарса? Или же к тому обманщику и еретику, Королю Фралинга?"

"…Соплячка." — раздражённо пробормотала себе под нос Лунария, хоть и не стала возражать.

Следом Соня перевела взгляд на Алисию:

"Как у тебя вообще хватает наглости показываться людям на глаза? Сначала раздели догола перед всеми и заставили лизать обувь, а после ты ещё и продала свою страну врагу… будь я на твоём месте, покончила бы с собой. Или может у тебя извращённые наклонности, раз возбуждаешься, когда тебя раздевают на публике?"

"Не зазнавайся."

Алисия пристально уставилась на Соню, её голос стал низким и зловещим. Её пальцы задрожали, а рука почти непроизвольно потянулась к мечу на поясе.

Но Соня и не думала останавливаться. Её следующая насмешка была адресована к Ниа:

"Грязная демоническая тварь… да мне даже тратить на тебя своё внимание противно."

"К-кого ты назвала…!" — хотела было выругаться Ниа.

Однако в последний момент вспомнила, что совсем рядом находился Эркюль, и поспешно захлопнула рот. Если она сорвётся и нагрубит, он мог лишить её плаща в наказание за дерзость.

"Шлюхи, которые без мужика ничего не стоят…" — презрительно бросила Соня.

И этого оказалось достаточно, чтобы терпение Алисии окончательно лопнуло.

"Если бы не приказ Его Величества обращаться с тобой уважительно, я бы тебя давно прикончила, сука!!" — взревела Алисия, выхватив меч.

"Сука здесь — ты, ручная шавка Императора Лемурии."

"Заткнись, паршивая дворняга! Недособака и уродливая полукровка!"

"Я не собака… а гордая волчица! Ты дикая длинноухая обезьяна!!"

Соня и Алисия осыпали друг друга расистскими оскорблениями. Эркюль в этот момент понял, почему расизм никогда не исчезнет из этого мира.

"Ваше Величество. Давайте оставим игры с Ниа на потом, а сегодня ночью лучше развлечёмся с этой тварью."

"Это на тебя не похоже, Луна. Ты действительно так разозлилась?"

"Настолько, что хочется выдрать у неё уши и хвост, а мех пустить на ковёр."

Редко когда Лунария выходила из себя, но сейчас её злость достигла предела.

Тем временем Ниа, сжимая в руке спрятанный нож, украдкой наблюдала за Эркюлем. Если бы он лишь мельком взглянул на неё и кивнул, она бы немедленно метнула нож в Соню.

"Алисия, хватит."

"Н-но…"

"Я сказал — хватит. Это приказ."

Эркюль повысил голос, и Алисия нехотя отступила. После этого он перевёл взгляд на Соню и заговорил:

"Я бы предпочёл, чтобы ты воздержалась от оскорблений в адрес моей жены, невесты и подданных, Принцесса Соня."

"Хм… Я лишь озвучила правду. Если тебе не нравится, можешь сварить меня, зажарить или сделать что захочешь*."

(П.П: Японский фразеологизм (煮るなり焼くなり、好きにしろ, вари или жарь — делай как хочешь) выражает идею предоставления полной свободы выбора, часто с оттенком безразличия. Оставил дословный перевод, вдруг она имела ввиду буквально.)

"Хе…" — усмехнулся Эркюль, уголки его губ приподнялись.

Он нарочно изобразил жестокую улыбку, но в действительности сохранял хладнокровие, внимательно изучая Соню.

(...Ноги слегка дрожат.)

Если присмотреться, можно было понять, что она на самом деле напугана. Её бравада была лишь попыткой скрыть страх.

(Ниа, похоже, хорошенько её запугала.)

Эркюль легко мог представить, как Ниа и Соня обменивались колкими словами, втянувшись в перепалку. В процессе она, несомненно, угрожала ей так же, как недавно в бане.

В конце концов, у Эркюля уже был прецедент — он однажды заставил влиятельную иностранную принцессу, Алисию, публично раздеться догола и испытать унижение. Угрозы Ниа наверняка показались Соне вполне реальными.

"Ваше Высочество Принцесса Соня. Я хочу чтобы вы мне кое-что пообещали."

"Ч-чего тебе надо, Император-извращенец помешанный на похоти?!"

"Можешь ругаться сколько угодно, но не прибегай к насилию. Проще говоря, не устраивай беспорядков. Ни тебе, ни мне незачем понапрасну калечить друг друга. Если пообещаешь это, я немедленно выпущу тебя из темницы и прикажу обращаться с тобой достойно."

Соня подозрительно вгляделась в Эркюля… а затем едва заметно кивнула.

"Хха…" — тихо вздохнула Соня.

Сейчас она находилась в одной из комнат особняка в Трипоре.

Растянувшись на мягкой кровати, Соня глубоко вдохнула впервые за долгое время.

По сравнению с холодным каменным полом, где ей приходилось спать раньше, с кучей соломы и жалким лоскутом ткани вместо постели, этот комфорт казался поистине райским.

Она осмотрела комнату.

Кроме кровати, в комнате были мраморный стол, деревянные стулья, небольшой шкаф, комод, книжная полка с десятком книг, включая Писание. На стене висела картина, на комоде стояла фарфоровая ваза восточного производства, а на верхней полке книжного шкафа красовался цветочный горшок.

Одежда, что она сейчас носила, хоть и была сшита в лемурийском стиле, всё же была из высококачественной ткани — стильная и милая. Совсем не то, что те тряпки, в которых ей приходилось ходить в тюрьме.

Заключение в темнице стало для Сони тяжким испытанием.

Пусть она и не раз участвовала в сражениях, имела опыт полевых походов, но в конце концов оставалась дочерью великого аристократа. Для неё, привыкшей к роскоши и удобствам, пребывание в тёмной, холодной каменной камере стало настоящим мучением.

Вместо тонкого льна, шерсти и шёлка ей выдали грубый, некомфортный холщовый наряд. А её спальное место состояло из охапки соломы, накрытой куском ткани. Еда подавалась холодной, а вдобавок приходилось опасаться отравления, так что даже трапеза не приносила радости.

В туалет невозможно было выйти — приходилось справлять нужду в горшок. А потом этот горшок уносил солдат-мужчина. Это было унизительно.

Кроме того, изматывали и постоянные перепалки с демоницей, которая время от времени приходила её навещать.

Но страшнее всего было осознание, что тюремные стражники — мужчины. И что ключ от её камеры находился у них. Если бы однажды ночью кто-то из них вздумал открыть дверь… если бы их было несколько… Закованная в кандалы, она не смогла бы сопротивляться.

Женщины, попавшие в плен, нередко становились жертвами насилия. Соня не была настолько наивна, чтобы считать себя исключением.

Но с сегодняшнего дня этот ужас остался позади. Теперь её охраняли рыцари-эльфийки, а за её повседневными нуждами присматривала служанка-человек.

"Неожиданно… он оказался довольно… галантным." — пробормотала Соня, вспоминая лицо Императора Лемурии, который сегодня приходил к ней в камеру.

О его репутации было сказано много… и далеко не в положительном ключе. К тому же, его подчинённая-демоница, не раз пугала её и открыто угрожала, так что в душе Соня испытывала настоящий страх. Она была готова к тому, что в лучшем случае лишится девственности.

Но, несмотря на всё, что она наговорила, на весь свой яд, насмешки и оскорбления, которые обрушила на него, Император Лемурии даже не разозлился. Более того, он велел подготовить для неё ванну, подать горячую пищу, а затем и вовсе выделил комфортабельную комнату.

"…Но не стоит терять бдительность, Соня." — прошептала она, будто убеждая саму себя.

Кто знает, возможно, в её еду уже подмешали что-то подозрительное… что-то вроде афродизиака.

"Ваше Высочество Принцесса Соня, Его Величество вызывает вас." — раздался голос стражницы из-за двери.

Она могла бы сослаться на недомогание и отказаться. Но Соня не была ни грубой, ни испорченной настолько, чтобы проявить явное неуважение к человеку, который до сих пор обращался с ней столь бережно. Тем более, перспектива вернуться в темницу, если она разгневает Императора, была слишком уж неприятной.

Соня поднялась и, в сопровождении рыцаря-эльфийки, направилась к Императору Лемурии.

"Ваше Высочество Принцесса Соня, рад вновь видеть вас." — сказал Император Лемурии Эркюль I.

Он находился в саду особняка, сидя за круглым белым столиком. На столе уже стояли чай и пирожные.

"Не составите мне компанию за чашечкой чая?" — спросил он, поднимая фарфоровую чашку.