Пока в королевском дворце Черды царил хаос из-за приближения Джебе, сам он вместе со своим отрядом уже находился в 100 километрах от столицы.

"Капитан, может, пора подумать о месте для ночлега? Уже начинает темнеть." — предложил один из подчинённых.

"Хм… пожалуй, ты прав." — кивнул Джебе, осматривая местность.

Продвигаясь дальше по дороге, он вскоре заметил деревню довольно приличного размера.

"Пожалуй, остановимся там." — решил Джебе.

Во главе отряда из 3600 всадников он направился прямо к поселению. Жители деревни, увидев внезапно появившуюся кавалерию, которая неуклонно приближалась, впали в панику.

"Держите луки наготове, но без моего приказа не стреляйте." — спокойно скомандовал Джебе.

Подъехав к воротам, он увидел, как из деревни навстречу вышел пожилой мужчина — судя по внешности, зверолюд-пёс. Джебе, используя свой недавно выученный, пусть и не совсем грамотный, язык зверолюдов, обратился к нему:

"Мы Лемурия армия. Ночлег дать. Или умирать."

Посыл его слов был прост: «Мы — армия Лемурии. Дай нам ночлег. Если станешь сопротивляться — умрёшь.»

Смысл сказанного, похоже, дошёл до старосты, потому что его лицо стало смертельно бледным.

"Ночлег дать. Мы тихо быть."

Джебе сказал что «Приютишь нас — ничего не случится.»

Староста медленно опустился на колени и с дрожью в голосе ответил:

"Понял… Генерал Лемурии, прошу, проходите."

С этими словами он пригласил Джебе и его воинов внутрь.

Когда всадники вошли в деревню, Джебе коротко объяснил старейшине, что им требуется не только ночлег, но и еда для людей и фураж для лошадей.

Хотя его кавалерийский отряд насчитывал 3600 всадников… У каждого из них было по четыре сменных коня, так что общее количество лошадей достигало 18.000 голов. Конечно, можно было частично обойтись подножным кормом, щипая траву вдоль дорог… Но если была возможность, лошадям следовало предложить лучший фураж.

Разумеется, староста и жители пытались возражать, что, отдав столько ячменя, они обрекут себя на голодную смерть.

Но тогда Джебе задал им простой вопрос:

"Сейчас умирать? Или голод умирать? Выбирать."

Выражение лиц у крестьян было удручённым, но, нехотя, они выкатили мешки с ячменём. Затем по приказу Джебе, они забили свиней и коров, обеспечив войско свежим мясом. В деревне нашлось с десяток хороших лошадей — их тоже пришлось отдать, после короткой, но убедительной демонстрации силы.

Воины также захотели вина, но… Джебе счёл пьянство в стане врага слишком опасным и отклонил просьбу. Вместо этого он выдвинул старосте другое требование:

"Молодая женщина. Дать.*"

На этот раз деревенские упирались изо всех сил… Но стоило Джебе холодно бросить:

"Тогда умирать."

Староста со слезами на глазах подчинился.

(П.П: В японском нет категории числа, но скорее всего здесь подразумевается множественное число. Я исходил, что Джебе вряд ли умеет склонять по числам на своём ломаном зверолюдском. Кстати, суффикс/префикс 若 не только молодой, но ещё и неиспользованный. Кхм.)

"Ух-х… Капитан, хотите попробовать?"

"Как видишь, я занят."

Один из бойцов, закончивший наслаждаться соитием с деревенской женщиной, обратился к Джебе. Однако тот ответил так, словно ему было совершенно неинтересно.

И это было чистой правдой — он действительно был занят. Перед ним лежали разложенные карты, к которым он добавлял свежие пометки, сделанные на основе полученной информации, и обдумывал дальнейший маршрут продвижения.

Но для бойцов, наблюдавших за ним, складывалось другое впечатление — будто он вовсе не интересуется женщинами.

"Капитан, правда ли, что вы любовник Его Величества?"

"С чего бы это?"

"Но ведь капитан такой миленький!" — заметил один из бойцов.

Среди эльфов и так хватало красавцев, но Джебе, с его женственным лицом, выделялся даже среди них. В окружении грубых мужчин он и вовсе выглядел, как прелестная девушка.

"И правда, капитан такой миленький."

"Если бы он был девушкой, то мы…"

"Устраивали бы оргии каждый день… ха-ха!"

"Дурак что ли, обсуждать женщину Его Величества! Будешь приставать — убьют."

"Хотя, на самом деле, он скорее мужчина Его Величества... хе-хе."

Однако насмешки бойцов вызвали у Джебе гнев, и он едва заметно взмахнул рукой.

Вшух!

Нож со свистом рассёк воздух, задел щёку одного из бойцов и с глухим стуком вонзился в стену. Воздух в комнате мгновенно застыл.

Джебе медленно поднялся:

"У меня есть жена. Разве этого недостаточно, чтобы опровергнуть эти нелепые слухи, будто я любовник Его Величества?"

Однажды Эркюль предложил ему устроить брак, и в итоге, несколько лет назад Джебе женился на одной эльфийке-полукровке. Это была милая, светловолосая девушка из Лемурии, и он был ею более чем доволен.

"Все, кто смеялся надо мной, выходите. Если не выйдете — убью." — произнёс Джебе низким, спокойным голосом.

Бойцы, побледнев, опустили головы и один за другим вышли наружу. Всего насмешников и тех, кто оказался рядом, было тридцать человек. Он решил разделить их на три группы.

Когда они выстроились, Джебе заговорил вновь, всё тем же холодным голосом:

"Приготовьтесь, сейчас начнётся децимация*."

После этого он велел созвать остальных солдат, находившихся в деревне, а заодно и её жителей.

(П.П: Децима́ция — высшая мера дисциплинарных наказаний в римской армии, по сути смертная казнь каждого десятого по жребию.)

"…Ч-что вы собираетесь делать?" — спросил встревоженный староста.

"Устраиваю… показательное выступление."

Перед глазами у старика предстала странная картина.

На поляне перед деревней трое лемурийских солдат были привязаны к столбам, держа над головой деревянные мишени. Их лица исказились от страха, а ноги дрожали.

В сотне шагов от них стояли двадцать семь бойцов, с побелевшими от страха лицами, но уже натянутыми луками.

"Капитан, пожалуйста! Мы… мы осознали свою ошибку! Простите нас!" — закричал один из привязанных.

Джебе пристально посмотрел на него и кивнул:

"Ты раскаиваешься?"

"Д-да! Я очень раскаиваюсь!"

"Вот как." — неторопливо подошёл Джебе.

В следующую секунду он выхватил меч… и одним взмахом отсёк ему голову.

Жители деревни вскрикнули. А солдаты…

Солдаты давно привыкли к смерти. Их лица побледнели, но никто не издал ни звука.

Затем Джебе подошёл к оставшимся девятерым. Их лица посерели от ужаса.

"Выбирайте одного."

"Д-да, сэр!!"

Оставшиеся девять человек дрожащими руками вытянули жребий, и один из них занял место казнённого.

Джебе повернулся к строю солдат, готовых стрелять:

"Каждый выпускает по одной стреле. Попадёте в «столб» — прощу. Если промахнётесь, «столб» может сломаться... Тогда оставшимся придётся выбирать новый «столб»."

В тот день, по приговору Джебе… погибли трое солдат.

На следующее утро, ещё в предрассветной тьме, Джебе решил покинуть деревню.

"Спасибо за гостеприимство."

"Н-нет… ч-что вы, не стоит…" — побледнел староста, еле выдавил из себя ответ.

В глубине души он, несомненно, только и мечтал, чтобы этот человек поскорее убрался. Помимо принудительной реквизиции припасов, сам факт, что такой жестокий полководец провёл здесь казнь, не внушал желания задерживать его в деревне.

"Держать." — бросил старосте мешочек Джебе

Тот с дрожащими руками подхватил его.

Мешочек был набит под завязку, а его слегка приоткрытый край позволял разглядеть содержимое. Под утренними лучами солнца отливались золотым блеском...

Лемурийские золотые монеты.

"Это…?"

"За ячмень. За мясо. За женщина."

Сказав это, Джебе развернулся и, возглавляя конный отряд, растворился в утреннем тумане. Староста посмотрел на мешочек с золотом и пробормотал:

"…Если б он сразу предложил такую плату, их можно было бы потерпеть ещё дней десять."

"Капитан, что дальше? Будем атаковать столицу?"

"…Это слишком рискованно. Сначала подойдём поближе, продержимся там три дня, в идеале — пять. После этого отступим."

Десять дней на путь туда. Пять дней на погромы. Десять дней на обратную дорогу. Таким образом, они успеют вернуться в Трипор менее чем за месяц.

"Будьте начеку… Противник вот-вот начнёт полномасштабное контрнаступление. Но сражаться мы с ними не будем."

Главной целью Джебе был хаос в стане врага. Он стремился сломить их моральный дух и психологически истощить. Для этого не требовалось вступать в прямые столкновения. Более того, сами сражения были бессмысленны.

"Им нас не поймать."

Армия Черды попросту не могла догнать отряд Джебе, преодолевавший по 100 километров в день. В своей мобильности Джебе был абсолютно уверен.