Спустя некоторое время наступил день свадьбы Эркюля и Шахерезады.

"Ну, что ж… тебе это платье очень идет." — с восхищением произнёс Эркюль, оглядев Шахерезаду.

На ней было надето традиционное платье, созданное фарсскими мастерами, с характерными чертами местного стиля.

Хотя лемурийские и фарсские эльфы происходили от общего предка, их внешность чуть различалась оттенком кожи и несколько другими чертами лица. Эти различия возникли из-за адаптации к разным климатическим условиям после давнего разделения, а также из-за смешения кровей, что в очередной раз опровергало миф о чистокровности эльфов.

Однако всё это мало заботило Эркюля в данный момент. Как бы то ни было, Шахерезада, являясь одной из прекраснейших девушек Фарса, выглядела в этом наряде восхитительно.

"Вы правда так думаете?" — неуверенно произнесла Шахерезада.

"Конечно. Знаешь, это, наверное, потому, что одежда твоего родного края тебе особенно к лицу."

Платье из тончайшего шёлка, ярко окрашенного и украшенного замысловатыми вышивками, переливалось светом благодаря множеству вставленных в ткань драгоценных камней. Это был крайне роскошный наряд, но при этом Шахерезада с её сияющими золотыми волосами и естественной красотой выглядела в нём органично, будто наряд был создан специально для неё.

"Я рада, что вам понравилось, но… как бы это сказать…" — начала Шахерезада, слегка отводя взгляд.

"Что случилось?"

"Ну... это не так важно, но… эти линии..."

"Ах, понятно, о чём ты." — кивнул Эркюль.

Шахерезада обладала потрясающей фигурой: большая грудь, округлые бедра, тонкая талия — всё это делало её воплощением идеала красоты. Это именно тот тип фигуры, которому завидовали женщины и которым восхищались мужчины. Однако даже у неё была одна небольшая проблема: её пышные формы иногда создавали иллюзию, будто она выглядит полнее, чем на самом деле.

В обычной жизни это не вызывало проблем, но свадьба была особым событием. Мастера из Фарса, очевидно, желая продемонстрировать красоту своей принцессы перед жителями Лемурии, создали платье, подчёркивающее каждый изгиб её тела.

В результате крупная грудь, округлые бедра, узкая талия и её длинные изящные конечности стали ещё более заметными. Шахерезада испытывала лёгкое смущение из-за такого внимания к своей фигуре.

"Я понимаю твои чувства, но разве это не лучше, чем выглядеть полнее, чем ты есть на самом деле?"

"Ну… пожалуй, ты прав." — нехотя согласилась Шахерезада.

Несмотря на лёгкое смущение, Шахерезада, как и любая уверенная в себе женщина, гордилась своей фигурой и не хотела, чтобы её внешний вид приводил к несправедливым оценкам.

"Кстати, можно ли уточнить наш график на сегодня?" — спросила она, сменив тему.

"Конечно." — кивнул Эркюль.

Сама церемония бракосочетания была назначена на утро. После этого молодожёны должны были проехать по улицам Новой Лемурии в парадном шествии, демонстрируя дружеские отношения между Лемурийской империей и Королевством Фарс. Всё это время Шахерезада должна была оставаться в своём нынешнем, фарсском платье.

Затем они направлялись в церковь, где Шахерезада переоденется в белоснежное платье, созданное по дизайну Титуса. Этот момент должен был символизировать её переход из статуса Принцессы Фарса в статус Императрицы Лемурии. Однако главной причиной смены наряда было желание самой Шахерезады: она давно мечтала выйти замуж в белоснежном платье, подобном тому, что носила Каролина на своей свадьбе.

После церемонии планировался ещё один парад по улицам Новой Лемурии, а затем — семейный обед, организованный для членов императорского дома и королевской семьи Фарса. После небольшой передышки вечером должен был начаться грандиозный банкет.

"Для банкета ты тоже переоденешься?" — уточнил Эркюль.

"Да, это будет ещё одно платье от господина Титуса."

"После свадьбы надо будет отблагодарить его за старания."

"Да, он это заслужил." — согласилась Шахерезада.

Титус, создавший за последнее время три изысканных платья, включая платье Ниа, выглядел совершенно измотанным. Даже Эркюлю стало не по себе от мысли, что его брат мог буквально сгореть от переутомления. Безусловно, Титус оказался одним из главных героев подготовки к этой свадьбе.

"Но это все потом. А сейчас… время пришло. Пойдём же, Моя Принцесса..." — Эркюль с улыбкой протянул ей руку.

Шахерезада, покраснев, взяла его за руку:

"Да, Ваше Величество."

"""Да здравствует Его Императорское Величество!"""

"""Да здравствует Её Императорское Высочество!"""

"""Да здравствуют Император и Императрица, дарованные нам Богом!"""

"""Да прибудет вечная слава Лемурийской империи!"""

"""Да прибудет вечная дружба между Лемурией и Фарсом!"""

"""Да благословит Бог их браку!"""

"""Да защитит Бог Лемурию и Фарс!"""

Под громогласные крики жителей Новой Лемурии, среди падающих, словно снег, лепестков и в сопровождении прекрасной музыки, медленно двигалась золотая карета, запряжённая четверкой великолепных лошадей.

Внутри кареты Император Лемурии и его новая Императрица сидели рядом, приветствуя подданных взмахами рук.

"Какой невероятный восторг! Даже трудно поверить, что ещё недавно мы были врагами." — заметила Шахерезада, слегка ошеломлённая шумной толпой.

"Ха-ха... Люди склонны поддаваться влиянию обстановки." — с лёгкой улыбкой ответил Эркюль.

На самом деле, за этим торжеством скрывалась тщательная подготовка. Эркюль потихоньку направлял общественное мнение, организовав масштабную пропаганду дружбы между Лемурией и Фарсом. В дополнение к этому имперские солдаты тайно следили за порядком, чтобы никто из настроенных против Фарса подданных не решился на провокации. Более того, среди толпы было немало нанятых «подставных» зрителей, задача которых заключалась в том, чтобы подогревать общее настроение.

Однако все эти усилия оставались за кулисами, а Шахерезаде знать об этом было вовсе не обязательно.

"Его Императорское Величество всё так же прекрасен." — раздавались комментарии из толпы.

"Её Высочество новая Императрица просто ослепительна!"

"Это она, вторая Императрица…"

"Какая утончённая фигура… Завидую!"

"А волосы! Настоящее золотое сияние!"

"Ого... какая у неё большая грудь."

"Да, и бёдра внушительные!"

"Талия у неё невероятно тонкая…"

Большая часть шёпота, доносящегося из толпы, касалась внешности Шахерезады. И среди этих обсуждений почти три четверти уделяли внимание её телу — груди и бёдрам.

"Ч-честно говоря… я немного смущена."

"Не переживай. Расправь плечи и гордись собой." — ответил Эркюль, обняв её за плечи.

Её золотистые, словно шёлк, волосы нежно развевались на ветру, а уши, выглядывающие из-под локонов, залились алым румянцем. Толпа отреагировала на это новой волной восторженных криков.

"А мне кажется, что на их свадьбе куда больше нежностей, чем было на нашей. В наш день Его Величество не уделял мне столько внимания… И, уж тем более, во время парада он меня не касался." — сказала Каролина, недовольно надув щеки, наблюдая за шествием издали.

На её замечание Лунария лишь пожала плечами:

"Видимо, это необходимо для демонстрации дружбы между Лемурией и Фарсом. На моей свадьбе, в Айастане, Его Величество тоже не отходил от меня."

Очевидно, всё объяснялось политическими соображениями. Для Эркюля брак всегда был и оставался в первую очередь инструментом политики.

"Ну и грудь у неё огромная, каждый раз поражаюсь." — восхищённо заметила Ниа.

Её взгляд был прикован к Шахерезаде, чья фигура, благодаря специально разработанному платью, казалась ещё более эффектной. Особенно выделялась её грудь, казавшаяся ещё внушительнее, чем обычно.

"Вот уж действительно впечатляюще. Интересно, какая она на ощупь? Вот бы попробовать помять." — добавила Ниа, игриво шевеля пальцами, словно предвкушая.

Собственный бюст Ниа нельзя было назвать большим, что, возможно, объясняло её неизменный интерес к чужим формам. Каролина и Лунария, наученные горьким опытом, осторожно отступили от неё на шаг.

Обе уже имели опыт неприятных ситуаций, когда, приходя к Эркюлю, оказывались в центре внимания Ниа. И именно она, а не Император, с энтузиазмом начинала их трогать и ощупывать, оставляя после себя не самые приятные воспоминания.

"Кстати, Лунария, именно тебе стоит волноваться."

"Это ещё почему?"

"Ведь Шахерезада, прямо как ты — только лучше." — хихикнула Каролина.

Эта реплика заставила Лунарию сердито нахмуриться. Никто не хотел бы услышать, что есть кто-то лучше.

"Это вовсе не так…" — начала было она.

"Конечно, это не так! Ведь Шахерезада никогда не выдержит того, что Его Величество вытворяет с тобой наедине." — встряла Ниа.

Лунария, хоть и почувствовала благодарность за поддержку, выглядела несколько смущённой. С одной стороны, её защитили, с другой — её явно назвали «редкой мазохисткой», что вызывало смешанные чувства.

"Впрочем, меня больше беспокоит, как Шехерезада собирается надеть белое свадебное платье с такой грудью?" — попыталась сменить тему Ниа.

"А что с ним не так?" — удивилась Каролина.

"Ну, с таким-то размером... Ей будет трудно в него влезть, не находите?"

Каролина и Ниа переглянулись и понимающе кивнули. Их собственные платья были рассчитаны на стройных женщин, и большая грудь там была бы явно лишней.

Как однажды заметил Титус: «Убрать что-то существующее невозможно, а вот добавить недостающее вполне реально». И именно это беспокоило Ниа, сможет ли платье Шахерезады должным образом подчеркнуть её выдающиеся формы.

"Согласна. К такому-то размеру подогнать будет не просто." — подытожила Каролина.

Ниа согласно кивнула, и их солидарность была очевидна. В их взглядах читалось, что слишком большие формы — это проблема.

Лунария, глядя на их откровенное злорадство, вздохнула и покачала головой:

"Уверена, господин Титус сможет создать платье, подходящее под большой бюст. По крайней мере, это не та проблема, которая должна волновать плоскодонок."

"Вообще-то, у меня грудь большая." — с негодованием воскликнула Каролина.

"И я не плоская! " — тут же подхватила Ниа.

Их протесты звучали так, словно они требовали немедленного пересмотра утверждений Лунарии.

"По сравнению с Шахерезадой, возможно, я и проигрываю... Но для эльфийки, у меня большая грудь. Так что не надо меня приравнивать к Ниа!"

Заявление Каролины было откровенным намёком: «Ниа — плоская». Услышав это, Ниа широко раскрыла глаза, поражённая внезапным ударом со стороны союзницы, и почти сразу обиженно надула губы, возразив:

"Да хрен редки не слаще.* Если встанем рядом, особой разницы никто не заметит." — заявила Ниа, недовольно глядя на Каролину.

(П.П: В оригинале китайский фразеологизм (五十步笑百步, офф. рус. пер: Отбежав на 50 шагов, насмехаться над отбежавшими на 100 шагов) про воинов сбежавших с поля битвы на 50 шагов и ржущих над трусостью тех, кто сбежал на 100 шагов. Идиома несёт оттенок того, что обе вещи (или ситуации) в равной степени плохи.)

"Моя грудь идеально помещается в ладонь Его Величества. А твоя ладони даже не заполняет. Большая или маленькая относительно ладони Его Величества — это, между прочим, важный критерий."

"Давай ты не будешь выдумывать странные критерии! Если судить по цифрам, разница несущественная. И вообще, какая связь между эльфами и размером груди? Это ведь никак не связано. Каролина, у тебя уж точно не такая прям большая грудь, а у меня уж точно не плоская."

"Не сравнивай эльфов с другими расами. Если судить по средней величине груди у других рас, твоя грудь, пожалуй, граничит с категорией «плоская»." — парировала Каролина.

"Ничего подобного! Ты просто насмотрелась на этих служанок во дворце, которых, кажется, специально отбирают за их выдающиеся формы. Если сравнивать со среднестатистической женщиной, то моя грудь вполне обычная... Ну, может, чуть меньше средней, но уж точно не плоская. А вот это твоё «по меркам эльфийек у меня большая» — позорная отговорка. Разве тебе не стыдно, Каролина? Так что признай очевидное, что против Лунарии и Шахерезады тебе нечем выделиться."

Каролина нахмурилась:

"И почему ты вообще позволяешь себе сравнивать меня с Лунарией и Шахерезадой? Ты сначала на себя посмотри. Чья бы доска стучала?*"

"Ты хотела сказать «Чья бы корова мычала*»? Как можно, будучи Императрицей, допускать такие ошибки в лемурийском языке? Это позор для империи." — парировала Ниа с усмешкой.

(П.П: В оригинале игра слов с фразеологизмом «Кто бы говорил!»: (どの口が言, чей рот это говорит) и (どの胸が言っ, чья грудь это говорит).)

"Это была ирония, неужели не поняла? Плоская как доска. Тебе бы следовало подтянуть знания языка — иногда акцент всё-таки проскальзывает."

"Это ты не поняла моей иронии, хотя лемурийский — твой родной язык. А что до акцента, то он такой слабый, что его замечают только такие придирчивые персоны, как ты. Не становись похожей на сварливую тёщу, которая выискивает пыль на подоконнике."

"Ты стала дерзкой, Ниа. Раньше ты была скромнее и милее. Что, брак с Его Величеством вскружил голову?"

"Это ты изменилась, Каролина. Где та добрая, понимающая женщина? Или ты боишься, что я догоняю? Понимаю, тебе нелегко, ведь и ростом, и грудью, и военным талантом я тебя уже почти догнала. Вот и остаётся только мириться с этим."

"Если ты так думаешь, то оставайся в своём заблуждении. Но, напомню, в чём-то я всё же превосхожу тебя." — парировала Каролина с тенью улыбки.

"И чём именно? Хочешь сказать, что я — твоя бледная копия?"

"Я этого не утверждала. Но, заметь... я выше ростом, грудь у меня больше, а число солдат, которыми я командую, говорит само за себя. А самое главное, я уже родила ребёнка Его Величеству. Так что, как его женщина, я определённо стою выше, чем какая-то там девчонка."

"Разница не заметная. Что рост, что грудь — отличаются совсем чуть-чуть, буквально капля в море!"

"Там уж точно разница не на каплю, а на целое озеро."

"Тогда ты ручеёк, а Лунария и Шехерезада — река Нилл (великая река, протекающая в провинции Миср)!"

Ссора Каролины и Ниа продолжала набирать обороты. Лунария, стоя в стороне, наблюдала за ними с откровенным сожалением:

"Грустно наблюдать, как две плоскодонки спорят друг с другом."

""Мы не плоскодонки!!"" — в унисон воскликнули Каролина и Ниа.