"Значит, ты принял их предложение?" — уточнил Эркюль.

"Ха-ха... Что ж, оно было весьма заманчивым, так что я долго раздумывал. Однако, если говорить кратко, я отказался." — небрежно пожал плечами Сасан VIII:

"Не знаю, насколько глубоко ты знаком с Силной, но это крайне высокомерная страна. Они считают себя центром мира, а всех остальных варварами и дикарями. В любых переговорах непременно потребуют унизительных уступок и покорности."

Глаза Сасана сузились, словно он говорил о чём-то неприятном и отвратительном:

"Да, я признаю: Силна великая держава. Возможно, самая могущественная в мире. Но называть себя центром вселенной? Это чересчур. Честно говоря, мне никогда не нравились их методы. И, если быть откровенным, доверия они тоже не внушают."

"Но разве это не было бы шансом нанести удар по вашему заклятому врагу, Кара-Турку?" — заметил Эркюль.

Сасан VIII покачал головой, словно устал от этого обсуждения.

"Ох, Император Лемурии, ты ведь не так прост. Если бы мы начали войну с Кара-Турком, ты тут же напал бы на нас."

"Кто знает? Может быть, и нет." — с нарочитой невинностью ответил Эркюль.

Хотя, конечно, он бы точно двинул войска.

Как бы ни была сильна военная мощь Кара-Турка, оказавшись зажатым между Силной и Королевством Фарс, они бы не выстояли. Но как только Кара-Турк ослабнет, Фарс наверняка повернул бы свои копья на Лемурию.

Эркюлю пришлось бы реагировать и отправлять армию.

"Если бы ты все ещё находился в состоянии войны с Булгароном, это была бы совсем другая история. Но уже было понятно, что война скоро закончится. Что ж, что поделать, время оказалось крайне неподходящим. Как бы ни был я искусен, тело у меня только одно. А сражаться одновременно против тебя и Кара-Турка просто невозможно." — вздохнул с сожалением Сасан VIII

Эркюль прекрасно понимал, что Сасан действительно раздумывал над этим предложением. Отголоски этих сомнений легко читались в его словах.

"Кроме того, я больше заинтересован в Синдире. Откровенно говоря, земли под контролем Кара-Турка не так уж богаты. Да, через них проходит важный торговый путь, но если учесть затраты на оборону, они не стоят тех усилий. Синдира же — совсем другое дело. Если бы я заключил союз с Силной, нам пришлось бы противостоять и Кара-Турку, и Лемурии. При таких условиях завоевание Синдиры стало бы невозможным. Именно поэтому я отверг их предложение." — завершил Сасан VIII, чуть пожав плечами, как будто это решение было очевидным.

Его слова могли показаться беззаботными, почти беспечными, но всем и так было ясно, что его желание завладеть Синдирой — это уже давно не тайна, а факт, известный всем. Скрывать это просто не имело смысла.

"Тогда скажи, каким образом отказ от союза с Силной связан с вашим недавним брачным союзом с Кара-Турком?" — спросил Эркюль, хотя ответ уже витал в воздухе.

Сасан VIII улыбнулся, словно наслаждаясь ситуацией.

"Думаю, ты уже догадался. Я предложил Кара-Турку заключить мирный договор, подкреплённый брачным союзом. Взамен я обещал, что не стану атаковать их вместе с Силной. Теперь между нашими странами установлены добрые отношения. Всё произошло совсем недавно, так что я не удивлён, что ты ещё не был в курсе. Но, уверен, скоро тебе придут новости."

"Понятно." — спокойно ответил Эркюль, хотя внутренне тяжело вздохнул.

Расстояние, действительно, было серьезной проблемой.

Какими бы глубокими ни были связи Линаши в дворце Кара-Турка, получение от неё важной информации занимало время. И с этим ничего нельзя было поделать

"Другими словами, раз уж Кара-Турк первым заключил с вами брачный союз, они не смогут возразить, если вы захотите породниться с Лемурией. Ты это имел в виду?"

"Абсолютно верно, Император Лемурии."

Эркюль задумался.

Цель Сасана была ясна как день: он стремился обеспечить стабильность на западных границах.

Северные и западные границы, приведённые в порядок, позволяли Фарсу сосредоточить всю военную мощь на захвате Синдиры. Для Лемурии это не сулило ничего хорошего. Укрепление сил потенциального противника было серьезной угрозой.

Однако…

(То же самое верно и для нас.) — размышлял Эркюль.

Обезопасив восточную границу, Лемурия могла бы сосредоточить все свои войска и внимание на западе.

"Ведь ты тоже получишь от этого выгоду, разве нет? Как я слышал, сейчас у тебя дипломатические проблемы с Западом."

"Ты хорошо осведомлён."

"У нас превосходные шпионы." — с ухмылкой заявил Сасан VIII.

Однако это было знанием, доступным и без шпионов. Любой торговец мог рассказать о разногласиях Лемурии с западными странами.

(Итак, как мне на это реагировать?) — задумался Эркюль.

Так или иначе, он не собирался вступать в открытую конфронтацию с Фарсом, независимо от того, будет ли заключён брак с Шахерезадой или нет. Однако портить отношения с Кара-Турком ему тоже не хотелось.

Пока Эркюль размышлял, Сасан VIII снова заговорил:

"Мы, конечно, много рассуждали о государственной выгоде, о дипломатических отношениях… Что ж, мы с тобой монархи, лидеры своих стран. Естественно, подобные вещи нас беспокоят."

"Это так. Что ты хочешь этим сказать?"

"Однако прежде всего мы с тобой мужчины, верно?"

Эти слова прозвучали с такой силой, что даже Эркюль, обычно сдержанный, невольно обратил на них внимание.

"Император Лемурии, ты ведь хочешь её, не так ли? Шахерезаду… Её грудь и ягодицы!"

"""!!!"""

Эти слова повисли в воздухе, замораживая обстановку.

Впервые за всё время Эркюль, дипломаты из Фарса и Лемурии, а также Тодрис, и даже Бахрам оказались едины в своих мыслях: «Что, чёрт возьми, он только что сказал?»

"Когда я впервые увидел её мать, Елену, то понял: если упущу её, то перестану быть мужчиной. Император Лемурии, разве ты не думал о том же, когда впервые встретил Шахерезаду? Когда ты укрывал её в своём дворце, разве не мелькнула такая мысль?"

Эркюль невольно задержал дыхание.

На самом деле, у него действительно был слабость к женщинам с пышной грудью. Не то чтобы он считал, что чем больше, тем лучше, но… такие женщины притягивали его внимание. А грудь Шахерезады, особенно с учётом её эльфийского происхождения, была исключительной.

Он даже начинал понимать, почему Сасан VIII однажды похитил её мать, Елену. Эркюль и сам был готов похитить Шахерезаду.

…А если так подумать, он уже почти сделал это.

"Шахерезада — настоящая жемчужина. Её красота превосходит даже Елену. Иногда я задумываюсь: как могло случиться, что она родилась моей дочерью? С одной стороны, я рад, но с другой — печально осознавать, что я не смогу овладеть ею."

Эти слова, мягко говоря, были неподобающими для отца, но Сасан VIII, похоже, не видел в этом ничего зазорного.

Он обернулся к Эркюлю и спросил:

"Ты ведь такой же, как я. Тебе тоже нравятся женские формы, грудь и ягодицы. Признай это."

"...На каком основании ты делаешь такие выводы?" — стараясь сохранить хладнокровие, спросил Эркюль, хотя чувствовал, что разговор начинает выходить из-под его контроля.

"Ну, например, твоя жена Каролина. Для чистокровной эльфийки у неё очень привлекательная грудь."

"...Я бы попросил не рассматривать мою жену с такой точки зрения." — заметил Эркюль с редкой для него суровостью.

Но Сасан VIII даже не думал останавливаться:

"А твоя наложница, Принцесса Лунария? У неё тоже прекрасные формы. Знаешь, я когда-то планировал жениться на ней."

"Но она тебе не достанется."

"Ха-ха, не беспокойся, я это понимаю."

Где-то далеко Луканос и Елена одновременно чихнули.

"Слышал, недавно ты заполучил ещё одну «лошадку». Говорят, у неё прекрасная фигура."

"У неё есть имя — Алисия Кром. И я бы предпочёл, чтобы ты не называл мою невесту «лошадкой»."

(Хотя сам называешь её «сучкой».) — подумал Тодрис, прикрывая рот рукой, чтобы не выдать себя.

"А ещё, если не ошибаюсь, недавно ты оставил потомство от человеческой женщины, не так ли? Леди Сифани, кажется. Говорят, она тоже весьма привлекательна. Уверен, её дочь вырастет настоящей красавицей."

"Даже не думай, что она станет твоей невесткой."

"Ха-ха, не переживай. Я это понимаю. У меня тоже был такой возраст." — рассмеялся Сасан VIII.

Эркюль твёрдо решил, что никогда и ни при каких обстоятельствах не позволит Сасану VIII даже встретиться с его дочерью.

"Ещё говорят, что у тебя есть «лисичка»… Гипатия? У неё, наверное, тоже внушительные формы?"

"Ну… скажем так, да." — ответил Эркюль, начиная понемногу поддаваться давлению.

И действительно, Гипатия обладала весьма соблазнительными изгибами.

"Кроме того, я слышал, что Верховная Жрица в твоей стране обладает весьма примечательной фигурой."

"Ты имеешь в виду… Сесилию?"

Эркюль задумался. Да, он не мог отрицать, что Сесилия обладала грудью, что едва умещалась на ладони, но именно эта грань делала её особенно притягательной. И её бёдра… они заслуживали отдельного упоминания.

"Хотя, конечно, есть и некоторые исключения..." — внезапно добавил Сасан VIII.

Скрип.

Эркюль отчётливо услышал, как зубы кого-то из его спутников сжались с такой силой, что едва не заскрежетали. Эта «кто-то» и была «исключением», которая сопровождала его сегодня на переговорах. Он осознал, что привлекать Нию к дипломатическим переговорам, возможно, было ошибкой.

"Я уже понял твои предпочтения. Тебе нравятся большая грудь и выдающиеся бёдра, верно?" — продолжил Сасан VIII.

"Не стану отрицать... Но должен заметить, что ты, кажется, знаешь об этом слишком много."

"Мои шпионы превосходно справляются со своей работой."

(И это та информация, которую ты заставил их собирать?) — раздражённо подумал Эркюль.

"Хорошо, признаю. Мне действительно нравятся такие формы. Шахерезада в этом плане удивительна. Её грудь — словно две сочные дыни."

Эркюль размышлял, что эти «плоды», если их попробовать, наверняка были бы вкуснейшими.

"Ха-ха! Разве могло быть иначе? Даже несмотря на то, что она моя дочь, я с тобой согласен. Но именно поэтому я не отдам её какому-то неудачнику. Признаюсь честно: в моей стране просто нет мужчины, достойного её."

Сасан VIII произнёс это с нескрываемой гордостью, словно исключая самого себя из списка неподходящих кандидатов:

"Единственный, кого я могу признать достойным, — это ты."

"О, это высокая оценка. Но что насчёт твоего заклятого врага, Икан-кагана? Разве он недостаточно достоин?"

"Хм… Он действительно храбрый воин. Это я готов признать." — вздохнул Сасан, выражая лёгкое сожаление.

Однако…

"Он всего лишь мужчина, который остался доволен Линашей (плоскодонкой). Его желания не простираются дальше этого."

"Хм, пожалуй, ты прав." — согласился Эркюль, мысленно представляя свою сестру Линашу.

Безусловно, она была величайшей красавицей Лемурии, а возможно, и всего мира. Единственными, кто мог сравниться с ней по красоте, Эркюль считал Сесилию… и себя самого в женском обличье.

Однако Линаша обладала заметным недостатком: она была абсолютно плоской, как равнина простирающаяся до самого горизонта.

(Может, поэтому она так хорошо подходит Икан-кагану.) — заключил Эркюль.

Он представил, как Икан-каган весело скачет по бескрайним равнинам, и чуть было не усмехнулся.

"Хотя, знаешь... Икан-каган, скорее всего, предпочитает мужчин. Для него женщина с плоской грудью ничем не отличается от мужчины." — продолжил Эркюль, выдавая откровенно спорное заявление.

Эта безумная логика заставила Сасана VIII громко рассмеяться, соглашаясь:

"Скорее, можно сказать, что мужчины даже выгоднее: у них есть одна дополнительная деталь*. Так что безгрудая женщина — всего лишь упрощённая версия красивого юноши."

(П.П: Для обозначения «детали» в оригинале используется счетный суффикс (本,hon) обозначающий длинные цилиндрические предметы, такие как карандаши, бананы или, в данном случае... кхм... вы поняли.)

"Хм… Без комментариев." — сухо ответил Эркюль.

Ведь мессианская вера строго запрещала однополые отношения. Заявление о «выгоде» мужчин могло быть расценено как крайне неуместное и оскорбительное с религиозной точки зрения.

Тем временем Ниа, стоявшая позади, еле сдерживала себя. Она тихо бормотала:

"Успокойся… Я не плоская. Совсем не плоская! Просто не такая большая. А разница между мной и госпожой Каролиной на самом деле крошечная! У меня всё в порядке. Ну, пусть чуть меньше среднего, но их можно помять! Всё в порядке. Ниа Лукариос, успокойся!"

"Ну, так что скажешь? Ты точно не хочешь взять Шахерезаду?" — Сасан VIII вновь обратился к Эркюлю.

Все взгляды присутствующих устремились на него.

"Ха-ха…" — мягко улыбнулся он, понимая, что настало время для решающего ответа.

А затем произнёс:

"Прошу, позволь мне называть тебя тестем!"

"Да, сын мой!!!!"

Так и был заключён этот брачный союз.

"Кстати, как моя свадьба с Шахерезадой повлияет на наш союз? Подробностей я пока так и не услышал."

"А, об этом поговорим в следующий раз. Мы слишком долго обсуждали сиськи, и время неожиданно подошло к концу."