"Я считаю, что рабство — это плохо!" — внезапно заявил Эркюль.

Лунария, сидевшая неподалёку, молча подошла и приложила ладонь к его лбу.

"…Температуры вроде нет."

"Эй, что ты обо мне подумала?" — спросил Эркюль, убрав её руку.

"Просто вы вдруг заговорили о том, что вам совершенно не свойственно."

"А что, мне нельзя осознать ценность прав человека?"

"Ну, вы же постоянно называете меня «рабыней!»

"Одно другому не мешает." — пожал плечами Эркюль.

Всё зависело от контекста и настроения.

"Значит, вы хотите отменить рабство?"

"Нет, такого намерения у меня нет. Честно говоря, отмена или сохранение системы вряд ли сильно что-то изменят."

Когда-то в Лемурийской империи рабство процветало. И хотя формально оно существует и поныне, его характер значительно изменился.

В былые времена рабы считались расходным материалом. Их воспринимали как одноразовые вещи: использовал, и выбросил. Конечно, небольшое число рабов с выдающейся внешностью, знаниями или талантами могли рассчитывать на уважительное отношение и даже на жизнь лучше, чем у многих свободных крестьян. Но таких рабов было ничтожное меньшинство — всего около 1%, и это исключительно в городах.

Остальные 99% работали на огромных фермах или в шахтах, пока не умирали. После их смерти хозяин просто покупал новых. Тогда рабов было легко получить: война обеспечивала их нескончаемый приток.

Но теперь всё изменилось. Хотя войны не прекратились, и Эркюль неоднократно развязывал их против соседей, рабов от туда уже не привозили.

Причина проста: Эркюль запретил грабежи. Если нельзя присваивать даже вещи, то уж о похищении людей не могло быть и речи.

Раньше земли вокруг Лемурийской империи были населены варварами, не объединёнными в государства. Поэтому пленение целых племён не вызывало особых проблем. Но теперь окружающие страны приобрели зачатки цивилизации. Похищение людей стало поводом для дипломатических осложнений, а воевать и одновременно угонять рабов было слишком трудозатратно.

Поэтому сейчас в Лемурийской империи рабы стали очень ценными. Их труд слишком дорог, чтобы тратить его на тяжёлую работу в шахтах или на полях.

Хотя крупные земельные хозяйства* с рабами ещё встречались, они больше не были доминирующей формой хозяйства. Большую часть работы выполняли арендаторы и мелкие фермеры, потому что это гораздо эффективнее.

(П.П: По описанию очень похоже на Латифундию — римские обширные поместья с рабами и колонами (полу-свободными крестьянами).)

"Освободим мы рабов или нет… на экономику империи это почти не повлияет. Зато это вызовет гнев знати, а это уж точно никому не нужно."

"Тогда почему вы вдруг заговорили об этом?" — задала вполне естественный вопрос Лунария.

Эркюль, посмотрев на неё, спокойно ответил:

"Я думаю, стоит создать чёткие правила. Работорговля — это всё же торговля людьми. Это отличает её от любой другой торговли, и оставить её совсем без контроля нельзя."

"Возможно, вы правы. Сейчас рабами торгуют так же, как обычными товарами. А это уже больше похоже на массовую миграцию населения." — согласилась Лунария, кивнув.

Будучи Королевой*, Лунария хорошо понимала сложность этого вопроса.

(П.П: Здесь речь про полновластного монарха. Не забываем, что она не только Императрица-консорт (супруга) Лемурии, но и Королева Айастана.)

"Начнём с запрета обращения в рабство лемурийских подданных, за исключением преступников."

"Даже долговых рабов запретим?"

"Да. Ниа утверждает, что долговое рабство создаёт путаницу. Такие рабы внешне почти неотличимы от тех, кого захватили незаконно." — пояснил Эркюль.

Похищение людей было преступлением, существовавшим в любой эпохе и в любой стране. Оно приносило огромные доходы, а дети, как самые уязвимые, особенно часто становились жертвами. Если оставить это без внимания, это приведёт к ухудшению безопасности и станет источником дохода для бандитов.

Ниа, одна из верных подчинённых Эркюля, как раз занималась расследованием таких случаев. Однако проблема была в том, что легальных и нелегальных рабов было трудно отличить.

"Но если мы вообще запретим обращение в рабство подданных, то проблема исчезнет. Любого нарушителя можно будет сразу пресечь."

"Но тогда пострадают ростовщики." — заметила Лунария.

"Это их вина, если они выдают займы тем, кто заведомо не сможет расплатиться."

Логика проста: следует выдавать займы с учётом платёжеспособности.

"А то некоторые из них намеренно выдают займы, которые невозможно вернуть, чтобы затем превратить должника в раба. Таких мерзавцев нужно искоренить."

Социальная нестабильность вредила и политике, и экономике. Стоило устранить подобные теневые практики насколько это возможно.

"Следующим шагом станет запрет на экспорт рабов."

"Но разве из Лемурийской империи вообще вывозят рабов?" — удивилась Лунария.

Даже если кто-то из подданных Лемурии становился рабом, обычно они не покидали пределов империи, поскольку покупателями являлись те же самые лемурийцы.

"Обычно нет. Но... есть одна категория, единственная и весьма особенная, которую можно назвать исключением. Это рабы, которых можно встретить только в Лемурийской империи."

"Эльфы?" — предположила Лунария.

"Верно."

Эльфов хотели заполучить многие иностранцы. Для мужчин из северных и западных стран женитьба на такой эльфийке была пределом мечтаний. Однако сделать это официально было практически невозможно. Поэтому их покупали как рабынь.

"Хотя, если подумать… Запрет на порабощение подданных Лемурии автоматически означал запрет на продажу эльфов за границу. Но я всё же введу дополнительные ограничения, чтобы контролировать любое перемещение людей."

Эта мера, как надеялся Эркюль, должна была сократить число похищений. Конечно, он понимал, что могут появиться контрабандисты, но рассчитывал на усилия Ниа, чтобы справиться с этим.

"Кроме того, я намерен ограничить места, где можно торговать рабами. Это важно."

"Полностью согласна. Если рынок будет ограничен определённым местом, контроль станет проще." — согласилась Лунария, энергично кивая.

Централизованные рынки позволяли вести учёт рабов. Любые сделки вне этих мест автоматически считались бы незаконными и подлежали ликвидации.

"И ещё одно. Детям рабов я намерен предоставить права подданных."

"...Даже детям, рождённым от рабов?"

"Если они родились на территории Лемурийской империи, то да." — утвердительно кивнул Эркюль.

"Почему?"

"Помнишь, я говорил, что не в восторге от рабства? В конечном итоге я хотел бы от него избавиться."

Он сделал паузу, а затем добавил:

"Но с этим торопиться нельзя."

"Ты уверен, что у тебя нет температуры?"

"Ладно, объясню тебе всё, чтобы ты не волновалась. Рабов нельзя обложить налогами. Вот и вся причина."

"Поняла. Звучит убедительно."

Конечно, существовал налог на владение рабами, но сами рабы, как собственность, налогов не платили. Освобождение рабов, предоставление им права на труд и последующее налогообложение принесли бы казне больший доход.

"И ещё одно: рабы верны своему хозяину, а не Императору. Это меня совершенно не устраивает. В этой стране может быть только один господин, и это я. Все остальные — лишь мои рабы (подданные)." — добавил он с твёрдостью в голосе.

"Вот теперь вы снова стали собой, Ваше Величество." — с облегчением вздохнула Лунария.

В ответ Эркюль легонько стукнул её по голове.

"Ай, больно!"

"Ты слишком невежлива."

"Если сами это понимаете, почему не изменитесь?"

"Думаешь, это возможно?"

"Нет, не думаю."

Щёлк!

"Ай, я против насилия!" — воскликнула Лунария, прижимая руки к голове.

Эркюль, конечно, не бил её всерьёз, так что удар был скорее шутливым.

"А ещё я думаю отменить смертную казнь." — неожиданно добавил он.

"Вот это уже не смешно." — скептически заметила Лунария.

"Я серьёзно." — пожал плечами Эркюль.

"И в чём причина?"

"Потому что я благочестивый мессианин. Разве грешникам не нужно дать шанс на раскаяние? К тому же даже если мы убьём преступника, это не вернёт потерянные жизни."

"Хм..." — прищурилась Лунария, подозревая подвох:

"...Значит, ваша идея в том, чтобы одарить грешников... замечательным трудом?"

"Именно. Я отправлю всех преступников работать на полуостров Таврика, чтобы они там трудились до изнеможения."

Похоже, Лунария уже привыкла к своеобразному юмору Эркюля, поэтому на этот раз она безошибочно разгадала его намерения.

"Но, знаешь, если они сразу поймут, что их ждёт только смерть, мотивации работать у них не будет. Поэтому я подумал: если они добросовестно выполнят работу и выживут, я выделю им землю. Главное что это обеспечит доход казне."

"Конечно, неясно, сколько человек вообще выживет, но… Это даёт хоть какую-то надежду. С натяжкой можно назвать это гуманным…" — слабо улыбнулась Лунария.

В словах Эркюля была логика. Действительно, смерть — это конец всему, и вместо того, чтобы казнить, лучше отправлять преступников осваивать новые земли. Если они выживут, они смогут вернуться в общество и начать платить налоги, что принесёт пользу государству.

Однако… надежда, последнее что можно было найти в ящике Пандоры.

Смерть, какими бы ни были грехи, завершала страдания. Но надежда, подобная морковке, подвешенной перед носом, заставляла людей идти вперёд, испытывая боль и муки.

Что из этого лучше для преступника, Лунария так и не могла решить.

"Луна." — вдруг позвал Эркюль.

"Что?.. Ммф?!"

Неожиданно Эркюль наклонился и закрыл её губы своими. Его язык проник в её рот, жадно и властно исследуя мягкие ткани. Попытки вырваться оказались тщетными: его сильные руки удерживали её так, что она не могла даже пошевелиться.

"Ахх... Уфф... Что вы делайте?!" — ошеломлённо спросила Лунария, едва отдышавшись.

"Что я делаю? А мне нужно твоё разрешение, чтобы делать что-то с моей рабыней?"

"Вы... Вы совсем уже..." — нахмурилась Лунария, но затем расслабилась и позволила ему прижать её к себе.

"Подойди к стене и положи на неё руки."

"…Хорошо." — покорно ответила Лунария.