Авторское предисловие:

Ну что ж, господа...

Пожалуйста, продолжайте снимать штаны.

"...Я пришла, чтобы предложить вам союз." — произнесла Алисия, стоя перед троном и глядя на мужчину, который смотрел на неё с насмешливой улыбкой.

Это был Император Лемурии, тот самый человек, которого когда-то пронзила отравленная стрела её духа Лерайе.

(Почему он всё ещё жив?) — недоумевала Алисия, но не стала спрашивать, понимая, что такой вопрос лишь ухудшит её положение.

"Союз?"

"Да. Я намерена разорвать союз с кланом Котромия и заключить его с Лемурийской империей, то есть с вами. Я готова предоставить всю известную мне информацию о Булгароне в обмен на продовольственную помощь и снятие торговой блокады..."

"Значит, ты пришла вести переговоры?" — уточнил Эркюль.

Алисия кивнула. Но вместо одобрения Император лишь рассмеялся ей в лицо:

"Убирайся."

"П… почему?"

"За наглость, с которой ты сюда явилась. Ты собралась вести переговоры? Это дело равных, а разве может какая-то псина ставить себя наравне с Наместником Божьим на Земле, которым я являюсь? Я не повторяю сказанного дважды: убирайся."

Алисия застыла в изумлении. Все её тщательно подготовленные доводы обратились в ничто.

"Госпожа Алисия…" — раздался испуганный шёпот её спутников. Те тоже нервно оглянулись, чувствуя на себе пронзительные взгляды стражников, охраняющих тронный зал.

Не в силах потерять последний шанс, Алисия склонилась перед Эркюлем, поклонившись так низко, как только могла:

"Простите за дерзость… Прошу... Прошу вас о милости. Спасите мой клан, ведь иначе нас ждёт гибель." — произнесла Алисия, обессиленная отказом.

В этот момент она осознала, что переговоры окончены. Теперь ей оставалось лишь умолять.

Глядя на её униженный вид, Эркюль улыбнулся:

"Что ж, так и быть, прощаю тебя за прежнее неуважение. Но это ли подходящий способ просить о помощи?"

"..." — горько прикусила губу Алисия.

Она медленно опустилась на колени и, поборов остатки гордости, прикоснулась лбом к холодному полу. Её спутники замерли в растерянности, а затем, поняв, что их госпожа не поднимется, сами поспешно опустились на колени, повторяя её жест.

"Прошу вас… Прошу… Пощадите нас. Пожалуйста, проявите милость, помогите моему клану."

От неожиданности, на лицах придворных Эркюля отразилось изумление. Горделивая дочь Булгарона, не знавшая покорности, встала перед ним на колени. Однако Эркюль не был доволен:

"Вот так умоляют люди. А ведь вы — псы, не так ли? Ну так и просите по-собачьи, как подобает настоящим псам."

От этих слов Алисия, невольно, сжала кулаки, так что ногти впились в ладони, и на пол капнула кровь.

"Хм? Смотрю, у тебя ещё остались задиристые искры в глазах. Так ли просят о помощи?"

"Пр-простите меня... М-могу я узнать, как именно вы желаете, чтобы я просила... по-собачьи?" — стараясь сохранить лицо и сдерживая разрывающее унижение, Алисия спросила его. Подняв взгляд, она увидела, как Эркюль, не задумываясь, выставил вперёд обутую ногу.

"Ползи на четвереньках сюда. И оближи мою обувь."

Даже придворные Императора были поражены его жестокостью: требовать подобного от знатной девушки, пусть даже из враждебного государства, было уж слишком.

"Ваше Высочество, пожалуйста, давайте уйдём… вам не стоит это делать!" — прошептал один из её слуг, надеясь её остановить.

Алисия на мгновение замерла в сомнении, внутренне борясь с собственной гордостью и болью, и, прошептав, обратилась к своим спутникам:

"У вас есть альтернатива?"

"Кхм... увы, нет."

"Тогда у нас нет выбора." — прошептала она и, тяжело вздохнув, медленно опустилась на четвереньки, подчиняясь воле Эркюля.

Она поднялась по ступеням, достигнув подножия трона. Взглянув на него снизу вверх, она увидела лицо, искажённое презрительной, почти извращённой усмешкой — казалось, он был в восторге от происходящего. Алисия наклонилась и приблизила лицо к его ботинку, вытянув язык.

Эти мгновения показались ей вечностью. Сдерживая слёзы и унижение, Алисия едва прикоснулась к подошве его ботинка, изо всех сил проглотив охватившее её отвращение.

И вдруг лицо её вспыхнуло болью — сильный удар опрокинул её, и, не удержавшись, она скатилась со ступенек. Лишь коснувшись распухшей щеки, она поняла: Эркюль выбросил её вниз ударом ноги.

В ней закипел гнев:

"З-зачем… я ведь сделала, как вы сказали, я… облизывала вашу обувь…"

"Я велел лизать ботинки, но не сказал, что ты можешь лизать так и с таким выражением. Я же ясно сказал: будь послушной, как собака."

Затем он добавил, усмехнувшись:

"Разве собаки из Булгарона носят одежду?"

На мгновение Алисия не поняла, к чему это было сказано. Тоже самое происходило и с её спутниками, и с приближенными Эркюля.

"Ч-что вы сказали?.."

"Я сказал, снимай одежду. В Лемурии собаки не носят одежды."

Алисия почувствовала, как горячая кровь бросилась ей в голову. Она с яростью уставилась на Эркюля, крича:

"Ты… смеёшься надо мной? Ты смеешь унижать меня только потому, что я проявила смирение?! Кто ты такой, чтобы…"

Но договорить до конца она не успела, как её тело внезапно пронзила волна странного чувства, словно полчища насекомых ползали по её коже. По всему телу прошла волна жгучего зуда, тошнотворного чувства и странного ощущения, похожего на боль и наслаждение одновременно. Она не могла сдержать крик:

"А-а-а… что происходит… с моим телом?!"

"Это месть, сучка. Помнишь, как три года назад ты всадила в меня стрелу? Из-за тебя я лишился правой руки. Пусть теперь она и снова функционирует, но я испытал достаточно боли и чуть не умер." — сказал Эркюль, приказывая Асмодеус и Ситри продолжать её мучить.

Слуги Алисии, видя, как она корчится от боли, в ужасе вскочили на ноги, намереваясь помочь ей. В этот момент охрана Эркюля синхронно обнажили мечи, готовясь защитить Императора.

"Рискнёте на меня напасть? Но поверьте, ваша госпожа сойдёт с ума и умрёт от боли гораздо раньше, чем вы успеете добраться до меня."

Под его угрозой спутники Алисии, скривив лица от унижения, снова опустились на колени.

"Алисия, твоим людям явно не хватает должного воспитания."

"А-а-а... П-простите… прошу, прекратите…" — прошептала Алисия, с трудом переводя дыхание.

"Я же смягчил эффект, ты уже можешь говорить и двигаться, разве нет? Если хочешь, чтобы это прекратилось — знаешь, что делать?" — усмехнулся он, наблюдая за её мучениями.

Услышав слова Эркюля, Алисия, со слезами на глазах, потянулась к одежде. Дрожащими пальцами она медленно начала снимать свою одежду, пока её тело не осталось совершенно обнажённым.

"Не прикрывайся, сучка. Скрести руки за спиной."

"...Хорошо."

Взгляд Эркюля без стеснения скользил по её телу. Алисия, краснея от унижения и противоречивых эмоций, сгорала от смущения и едва заметно дрожала.

"Надень это, Алисия." — сказал Эркюль, бросив что-то ей под ноги.

Алисия подняла предмет и ужаснулась: это был красный ошейник с маленьким колокольчиком и длинной цепью, которая тянулась прямо к руке Эркюля. В её глазах мелькнуло отчаяние, едва она осознала его намерение.

"Живо."

"Да... д-да... поняла..." — прорыдала Алисия, надев на себя красный ошейник.

Теперь звон бубенчика сопровождал каждое её движение, и каждый раз, услышав этот звук, она испытывала стыд, подобный смерти.

"Ну что же, давай снова. Подойди ко мне, Алисия."

"Поняла…" — выдохнула она, снова медленно опустившись на четвереньки, чтобы направиться к нему.

Поднимаясь по ступеням, Алисия лихорадочно думала о том, что её слуги, стоящие внизу, могли видеть её с самого унизительного ракурса, лишённую всякой защиты. Но это уже не имело значения. Ведь она уже предстала нагой перед императорскими гвардейцами и придворными Лемурийской империи.

Она попыталась отбросить лишние мысли и сосредоточиться только на том, чтобы подняться по ступеням. Добравшись до ног Эркюля, Алисия подняла свой взгляд.

Почему-то он показался ей ещё выше, чем прежде.

"На твоём лице сейчас куда более правильное выражение, Алисия."

"Спасибо..." — у Алисии уже не оставалось ни сил, ни желания возражать.

"Лижи."

"Да..." — не сопротивляясь, Алисия коснулась его обуви кончиком языка.

Затем, взглянув на Эркюля, она надеялась увидеть на лице хоть какое-то одобрение. Но его выражение не изменилось.

Отрешившись от всего остального, Алисия продолжила лизать ботинок, отгоняя от себя все мысли. Она знала: если позволит себе задуматься, то захочется укусить себя за язык, лишь бы прекратить это.

"Довольно."

Сколько прошло времени, Алисия не могла сказать. Ей показалось, что прошла целая вечность, но, может быть, это были всего несколько минут.

В изнеможении, она подняла взгляд и увидела, как его нога снова движется к её голове. Алисия даже не подумала увернуться — выбора у неё уже не было.

"А-ах..."

"Ха-ха-ха… Как же жалко ты выглядишь, Алисия. Ну что? Как тебе это ощущение?"

Эркюль придавил её голову ботинком, заставляя её лицо скользить по полу. Сквозь слёзы Алисия ответила:

"У-ужасно…"

"Вот как? А я-то думал, тебе это даже нравится. Ну, и каков на вкус мой ботинок?"

"Солёный…" — едва выдавила Алисия.

Соль, которую она ощущала, была её собственными слезами, что, стекая по щекам, попадали ей в рот. Ответ, видимо, вполне удовлетворил Эркюля, поскольку он, довольный, усмехнулся, наслаждаясь ситуацией.

Затем он дёрнул цепь вверх, заставив Алисию захрипеть, издав болезненный, сдавленный звук, напоминающий хрип умирающего животного. Эркюль грубо ухватил её волосы правой рукой, а левой сжал её лицо.

"Если так посмотреть, видок у тебя не такой уж и плохой. Даже среди эльфов, ты выше среднего. Грудь и бёдра… весьма достойные. Считай, тебе повезло, Алисия. Будь ты уродлива, я бы давно бросил клан Кром на произвол судьбы." — произнёс Эркюль с жестокой усмешкой.

"Ты ещё легко отделалась, Алисия. Представь себе, что испытали юноши и девушки Лемурии, которых, твои люди из Булгарона, изнасиловали и продавали в рабство. Но тебя не ждёт участь, быть многократно изнасилованной несколькими мужчинами. Вместо этого ты будешь моей личной сукой, и я буду ласкать тебя до конца твоих дней. Так что, благодари же меня за эту милость, Алисия."

"С-спасибо… вам…" — сквозь слёзы, Алисия поблагодарила Эркюля.

(Слабых грабят, слабых насилуют...)* — пронеслись у неё в голове слова, которые она когда-то сама произнесла, насмехаясь над лемурийскими женщинами, которых насиловали у неё на глазах.

(П.П: Фраза из 5.8. Напомню, чтобы не возвращались: "Слабых грабят, слабых насилуют... А мы сильные, и поэтому можем брать, что захотим. Это естественный порядок вещей. Я нахожусь на стороне сильных и не собираюсь думать о слабых.")