На следующий день после чаепития с Сесилией, Ниа гуляла по улицам Новой Лемурии. Этот город был разнородным: в зависимости от района менялся статус живущих здесь жителей, уровень цен и безопасности.

Сейчас же Ниа шла по кварталу, где жили простолюдины из низших слоёв общества. Именно здесь она родилась, выросла и была брошена.

"По сравнению с прежними временами, здесь стало куда оживлённее…"

Когда Ниа была маленькой, эти места казались ей куда более угнетёнными и серыми. Однако теперь здесь царило заметное оживление.

Это, несомненно, было результатом политических реформ Эркюля. Он объяснял, что грядущее проведение денежной реформы сделает этот район ещё более процветающим.

Хотя Ниа не очень понимала всех деталей, она была уверена в том, что Эркюль — великий человек.

"Интересно, как там они поживают?"

Она имела в виду своих родителей. С тех пор как они её бросили, Ниа больше не видела их. Некоторое время она питала к ним глубокую ненависть и активно пыталась их найти, но поиски оказались безуспешными. По слухам, они оба уехали из Новой Лемурии.

Судя по всему, это произошло незадолго до того, как Ниа была взята под покровительство Эркюля. Вероятно, они покинули город не потому, что избегали её, а скорее из-за того, что Новая Лемурия не оставила им приятных воспоминаний.

Как только они покинули город, поиски стали бесполезны, и Ниа оставила эту затею, решив, что не стоит уделять этому больше внимания.

"Интересно, за пределами Новой Лемурии вообще можно найти работу?" — задумалась Ниа, слегка наклонив голову.

Рост населения Новой Лемурии из года в год объяснялся тем, что в городе наблюдалась нехватка рабочей силы, и здесь охотно принимали новых людей. Кроме того, уровень зарплат в Новой Лемурии был заметно выше, чем в провинциях.

Насколько Ниа знала, её родители были коренными жителями Новой Лемурии, не имея связей за его пределами. А без полезных знакомств или рекомендаций устроиться на работу было крайне сложно.

"Ну да ладно, какая разница." — решила она, возвращаясь мыслями к более насущным вопросам.

Ниа больше всего боялась перспективы быть отвергнутой Эркюлем или Луканосом. Единственное, что отличало её нынешнюю жизнь от прошлой, — это статус приёмной дочери дома Лукариос. Потеря фамилии означала бы для неё возвращение к прежней жизни, в те самые заснеженные закоулки. Конечно, даже если бы это случилось, Сесилия наверняка пришла бы ей на помощь, так что смерть с голоду ей бы не грозила… Однако в таком случае Ниа больше не смогла бы сохранить свою самоидентичность.

"Может, попросить у Его Величества какую-нибудь работу?"

Чтобы достичь успеха, нужно было действовать, но для этого требовалась работа. Вопрос лишь в том, найдётся ли подходящее занятие для пятнадцатилетней девушки.

Эркюль благоволил к ней и проявлял к ней симпатию, он вряд ли готов был поручить ей что-то действительно важное. Он всегда ставил на первое место заслуги и способности.

"Пожалуй, стоит попробовать попросить…"

"Хочешь работу?"

"Да… Ваше Величество, я хочу быть полезной. Есть что-нибудь, с чем я могла бы справиться?"

Эркюль задумался на некоторое время, а затем ответил:

"Ну, по правде говоря, я мог бы поручить тебе что-то. Но видишь ли, я не могу тебя слишком выделять. Это не принесёт тебе пользы — ты привлечёшь ненужные завистливые взгляды. К тому же ты и так уже достаточно выделяешься тем, что демоница Ужаса."

Хотя Ниа и вызывала сочувствие у аристократии, это легко могло обернуться против неё. Доброе расположение могло быстро смениться на враждебность, а сочувствие — на зависть.

К тому же Эркюль был не из тех, кто доверил бы важное задание пятнадцатилетней девушке.

"Мне подойдёт любая работа."

"Любая? И с чего вдруг тебе так сильно захотелось работать?"

"Ну… просто… я поняла, что так нельзя. Когда смотрю на Сесилию…"

Услышав её слова, Эркюль прищурился, а затем, немного подумав, сказал:

"Что ж, кое-что, возможно, и найдётся."

"Правда?"

"Да, хотя это и не какое-то грандиозное поручение… Как ты знаешь, поддержанием порядка в Новой Лемурии занимаются патрульные рабы — это рабы и освобождённые рабы, принадлежащие дому Юлианос."

Полицию можно разделить на судебную и административную, и патрульные рабы относились ко второму типу. Они занимались патрулированием улиц, предотвращением преступлений и арестами на месте.

"Однако в последнее время их усилий стало недостаточно. С увеличением числа переселенцев в Новой Лемурии участились случаи преступлений против приезжих."

Если патрульные рабы являлись частью административной полиции, то кто же отвечал за судебные дела? На самом деле в Лемурийской империи вообще не существовало института, эквивалентного судебной полиции.

Даже если происходило убийство, государство не расследовало и не раскрывало его. В таких случаях, расследование и сбор доказательств ложились на плечи семьи погибшего, его друзей или покровителей.

Почему в империи не было судебной полиции? Причина банальна — её содержание обходилось бы в огромные суммы. Лемурийская империя — минимальное государство, скорее ночной сторож*, чем полноценное правительство.

(П.П: Здесь про идею что Лемурия по сути Минархия — либертарианская модель государства, полномочия которого минимализированы и сужены до защиты свободы и собственности каждого человека в стране.)

Раньше это не было проблемой, потому что местные сообщества прекрасно справлялись с обязанностями судебной полиции, поддерживая базовый порядок.

Однако с недавним притоком рабочей силы и ростом населения это стало невозможным. Новые жители не принадлежали ни к одной местной общине, и если их убьют или изнасилуют в каком-нибудь переулке, не будет никого, кто бы всерьёз занялся поиском преступника. К тому же, из-за ксенофобских настроений и предвзятости к новоприбывшим, преступления против них становились всё более частыми.

Но это лишь часть проблемы. Ещё опаснее то, что новоприбывшие начинали объединяться в группы для самозащиты. И хотя это могло показаться разумным, большинство новых жителей были из низших слоёв общества, а их поведение зачастую оставляло желать лучшего. Самозащита могла перейти границы и привести к созданию преступных группировок — банд, мафий или якудза, чего Эркюль стремится избежать.

"Именно поэтому нам необходимо начать расследовать преступления более основательно. Мы расширяем штат патрульных рабов и нанимаем на службу людей, не принадлежащих к этой категории. Но вот проблема — нет подходящих людей способных возглавить такие расследования."

Если в Японии многие дети мечтали стать детективами, вдохновлённые криминальными драмами, то в Лемурии работа по борьбе с преступностью была привлекательна лишь для чудаков. И это неудивительно, учитывая, что основными исполнителями таких задач были рабы и освобождённые рабы. Работа была рутинной, и к тому же она требовала подозрительности и недоверия к людям, что делало её непопулярной.

По этой причине аристократы и образованные люди никогда не хотели заниматься подобными делами. Раньше это было неважно, но теперь, когда криминальные расследования вошли в обязанности полиции, всё стало иначе. Для этого требовались определённые знания в области права.

Правовая система Лемурийской империи была построена на множестве неписаных норм и обычаев, что делало её довольно сложной. Разобраться в ней могли лишь те, кто получил хорошее образование. Ожидать подобного от рабов и освобождённых рабов — было бы жестоко.

"Помимо юридических знаний, важен и статус. Если окажется, что в преступлении замешан кто-то из богатых, рабы и освобождённые рабы не смогут действовать решительно. Поэтому я хотел найти кого-то из знатного рода... Но все отказались. Ну, а ты как? Согласишься? У семьи Лукариос достаточно высокий статус."

Ниа тут же кивнула.

"Пожалуйста, позвольте мне попробовать! Но... мне нужно сначала получить разрешение от приёмного отца. Могли бы вы немного подождать?"

"Конечно, но постарайся ответить как можно скорее."

"Хорошо!"

Ниа тут же развернулась и поспешила за разрешением, а Эркюль, наблюдая, как она удаляется, с удовольствием улыбнулся:

"Похоже, что она начала меняться."

К счастью, Лукариос дал своё разрешение без лишних колебаний. Учитывая специфику работы, сопротивление со стороны высшего общества было минимальным, и Ниа успешно заняла должность «начальника полиции».

"И всё же, с какого преступления нам начать? Может, у вас есть предложения?" — спросила Ниа у своего заместителя, освобождённого раба.

Изначально именно он занимал пост главы патрульной службы, но с приходом Ниа его фактически понизили. Первоначально он испытывал к ней неприязнь, однако со временем их отношения наладились, так как Ниа вела себя сдержанно и оставляла ему все ключевые задачи.

Этот подход был основан на советах Эркюля. Поскольку неопытная Ниа не могла сразу взять на себя командование, ей следовало смириться с ролью номинального руководителя. Эркюль объяснил, что если она проявит уважение к старшим, то освобождённый раб будет польщён тем, что «знатная особа ведёт себя со мной так вежливо!» и смягчит своё отношение.

"Возможно, стоит начать с какого-то крупного дела, чтобы показать обществу, что мы можем добиться результатов."

"Судя по вашему тону, у вас уже есть идея?"

"Да, недавно в Новой Лемурии участились случаи похищений женщин и детей. Как вам это?"

"Похищения... То есть, по сути, охота на рабов?"

Похищение свободных граждан и превращение их в рабов являлось тяжким преступлением, но зачастую его предпочитали не замечать. Дело в том, что обычно жертвами становились женщины и дети из низших слоёв общества, из-за чего их исчезновение не вызывало особого общественного резонанса.

Кроме того, в таких делах часто были замешаны богатые работорговцы, что заставляло семьи пострадавших смириться с потерей и не искать справедливости.

"Терпеть подобные подлые преступления под самым носом у Его Величества просто недопустимо. К тому же, если дело касается работорговцев, мои связи могут пригодиться... Хорошо, давайте займёмся этим."

Крупнейшими покупателями рабов были землевладельцы и аристократы, которым требовались работники или слуги. Семья Лукариос также поддерживала тесные связи с работорговцами.

Таким образом, Ниа решила, что расследование этого дела станет отличной возможностью продемонстрировать свои способности Эркюлю.

"Раз так, то пора действовать. Мы займёмся расспросами в трущобах. А вы, начальница..."

"Хорошо. А я поговорю с аристократами, работорговцами и, конечно, с представителями церкви." — ответила Ниа.

Так началась первая серьёзная работа в её жизни.

"Все, это последние..."

"Начальница, вы и правда такая сильная..."

После шести месяцев расследования Ниа и её люди смогли найти логово организации, занимающейся охотой на рабов, и ворвались на место сделки, успешно задержав преступников с поличным. Семьдесят процентов противников были побеждены лично Ниа — её физическая сила значительно превосходила способности обычных людей и низших зверолюдей. На данный момент Ниа действительно достигла впечатляющего уровня.

"Заместитель, когда закончите с арестами, освободите пострадавших."

"Понял, будет сделано."

Патрульные, воспользовавшись ключами, отобранными у преступников, начали открывать клетки и снимать кандалы с рабов. На лицах освобождённых читалось искреннее облегчение.

Ниа, убедившись в их безопасности, обратилась к мужчине, на котором до этого сидела как на стуле:

"А теперь ты расскажешь всё, что знаешь о работорговцах, связанных с этим делом. Ясно?"

"Если я всех выдам, это смягчит приговор?"

"Обещаю, что хотя бы смертной казни ты избежишь." — ответила Ниа.

При этих словах мужчина, лидер организации охоты на рабов, тяжело вздохнул:

"Лучше уж пусть посадят пожизненно... Если выпустят, меня точно убьют."

"Это обсудишь с судьей... Расскажи мне всё, и мы поймаем всех виновных. Можешь быть спокоен."

"Ладно, надеюсь на это... А теперь слезьте с меня, вы тяжёл... Кх!"

"Вот грубиян." — буркнула Ниа, ударив его по голове, прежде чем встать.

Есть вещи, которые не следует говорить женщине, даже в такой ситуации.

"Что ж, тебя оставим на потом... Надеюсь, теперь у нас получится увеличить бюджет." — усмехнулась Ниа.

"В общем, мне подняли зарплату, поэтому я подумала угостить тебя чем-нибудь вкусненьким. Есть пожелания?"

"Угостить…?" — Сесилия посмотрела на Ниа с некоторым недоумением, когда та, выпятив грудь, с гордостью объявила об этом.

"Что, думаешь, раз уж мы разобрались всего с одной бандой работорговцев, то я слишком зазналась?"

"Твоя склонность к таким ехидным замечаниям — это твой недостаток, знаешь ли... Нет, я слышала о твоих успехах и искренне считаю их впечатляющими. Но всё же, я жрица, и мне не пристало предаваться роскоши... "

"Но ведь ты всё время пьёшь чай и вино с Его Величеством."

"Э-это другое… Это лорд Эркюль настаивает!"

Это безусловно две разные ситуаций, как ни крути.

"Я угощаю, так что всё в порядке, правда?"

"Чувствую себя словно нахлебницей, но... ладно. Раз уж ты всё оплатишь, почему бы и нет."

"И что ты хочешь съесть?"

"Стейк, самый лучший, и подороже."

"Могла бы хоть немного поскромничать. Я ведь не настолько много получаю."

Таким образом, Ниа и Сесилия отправились гулять по городу. Разумеется, Сесилия при этом выходила инкогнито, одевшись как обычная горожанка и спрятав свои приметные волосы под шляпку.

"Знаешь, с тех пор как я стала работать в полиции, узнала, что в городе постоянно случаются убийства, грабежи и насилие. Так что, Сесилия, лучше держись рядом со мной."

"Ну, учитывая, что сам правитель этого города — насильник..." — с некоторым сарказмом заметила Сесилия, подумав о знакомом эльфе-императоре.

Если даже правитель ведёт себя подобным образом, неудивительно, что и подданные под стать.

"Поэтому очень важно проводить регулярные патрули и давать понять людям, что за преступления здесь непременно накажут. Кстати, у вас в церкви проходят исповеди, да? Если вдруг кто-то признается в преступлении, не могла бы ты… ну, так, по-тихому, намекнуть?"

"Абсолютно исключено. Какие бы грехи человек ни исповедовал, я обязана хранить тайну исповеди."

"Ну, просто намекни…"

"Я уже сказала, это исключено." — твёрдо возразила Сесилия.

Отказ был категоричным, и Ниа нахмурилась, недовольная таким ответом.

Обсуждая, они вошли в ресторан и продолжили беседу за поеданием стейков.

"В учении мессианства говорится, что «Люби ближнего своего» и «Прощай других», верно? Значит, Сесилия, ты тоже считаешь, что мне следует простить их? "

"О «прощении» кого ты говоришь?"

"Моих родителей."

Сесилия отложила нож и вилку и, сделав серьёзное лицо, сказала:

"С точки зрения жрицы, я бы сказала, что нужно простить."

"Но…"

"Именно с точки зрения жрицы." — подчеркнула она, ясно обозначая свою позицию.

"Но как подруга я скажу, что важнее не то, сможешь ли ты простить своих родителей или нет, а сможешь ли ты найти способ смириться с этим."

"Смириться? "

"Месть или примирение — всё это не изменит прошлого. Важнее всего то, что происходит сейчас, в данный момент, и что будет дальше, в будущем. Так что, вместо того чтобы оставаться пленницей прошлого, возможно, лучше просто отпустить это и двигаться дальше."

Затем Сесилия задала вопрос:

"Ты действительно хочешь отомстить родителям? Или, может быть, всё-таки помириться?"

"По крайней мере, на примирение у меня точно нет никакого желания. Такие никчемные родители мне не нужны."

"Тогда ты жаждешь мести?"

"Ну, да, наверное."

"И как именно ты это представляешь?"

От слов Сесилии, Ниа на мгновение замялась.

"Знаешь, я бы не хотела дружить с преступницей. Так что, пожалуйста, не переходи черту."

"Хорошо… Я не собиралась никого бить."

"Правда? А я слышала, что ты уже проявляла агрессию по отношению к простолюдинам."

"…Сейчас я больше так не делаю."

Раньше Ниа частенько мстила тем, кто обижал её в детстве, но после того, как её за это отчитал Эркюль и Луканос, она стала сдерживаться и почти что перестала. Работа начальницей полиции оставляла мало времени для личных расправ.

Кроме того… Хотя сама Ниа этого не осознавала, у неё была склонность к лёгкому садизму. Ранее, она изливала эту агрессию на тех, кого ненавидела, но теперь её мишенями стали преступники.

"Ты сожалеешь о своих поступках?"

"Нет."

"Понятно… Ну, если однажды захочешь исповедаться, всегда можешь прийти ко мне. Я дам тебе отпущение грехов."

"Ха, с чего бы мне просить прощения? Я никогда не прощу тех людей!"

Глядя на такую Ниа, Сесилия невольно улыбнулась.

"Что тебя так развеселило?"

"Просто… я подумала, что ты тоже изменилась."

Бонусная глава: Исповедь одной женщины

"Вы говорите, что не можете полюбить своего родного сына?" — переспросила Сесилия у женщины по ту сторону маленького окошка.

Окошко было занавешено, так что лица женщины не было видно. Сесилия могла лишь уловить её голос — молодой и красивый. Согласно правилам, она не должна была выяснять ни её происхождения, ни социального статуса.

"Старший был весьма неспособным, а вот младший… очень талантливым. До его рождения мы с мужем планировали, что наследником станет старший сын, и сильно его баловали."

"Понимаю." — кивнула Сесилия, хотя ей, никогда не имевшей детей и не бывшей замужем, это было сложно представить.

Впрочем, исповедь — это не консультация, а место, где люди признают свои грехи, чтобы получить прощение. Личный опыт священника тут не играл роли.

"Однако из-за нашей чрезмерной любви и потакания, старший сын стал… как бы это сказать, очень непослушным. Когда мы задумались о том, чтобы сменить наследника, у нас родился младший сын. Мы старались воспитывать его с определённой дистанцией, чтобы не избаловать, как старшего. Он оказался очень умным и способным ребёнком, чем муж был несказанно доволен, и поэтому назначил его наследником. Но я…"

"Не смогли его полюбить?"

"Да." — ответила женщина с печалью в голосе.

Сесилия слышала, что иногда более сложные в воспитании дети могут вызывать у родителей более глубокую привязанность, чем те, с кем проблем не возникает. Возможно, это был как раз такой случай. Пока она размышляла над этим, женщина продолжила:

"Он пугает меня. Мой младший сын…"

"Пугает? Почему?"

"Он никогда не улыбается. Вернее, улыбается, но… это не настоящая улыбка. Она словно застывшая маска на его лице. Даже когда он выражает гнев или печаль, это не меняет его без эмоционального выражения. Я никогда не понимала, что он чувствует…"

"…" — Сесилия молча слушала.

"Недавно я получила приглашение на его свадьбу, но не смогла пойти. Я знаю, что должна его любить, но… не могу. О, Господи, прошу, даруй мне прощение…"

Понимая, что исповедь завершена, Сесилия произнесла:

"Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, отпускаю тебе грехи твои, аминь…"

Когда женщина собралась уходить, Сесилия обратилась к ней:

"…Почему бы вам не поговорить с сыном? Возможно, моё предложение покажется неуместным, ведь у меня самой нет ни детей, ни мужа, но если вы не попробуете, ничего не изменится в вашей жизни. Господне прощение касается только тех грехов, что были совершены, но не будущих. Оно не изменит ваши отношения с сыном."

Женщина задумалась и ответила с горечью:

"Я… подумаю об этом, Ваше Преосвященство Принцесса-Жрица."