"Молодец, Сифани. Ты хорошо справилась."

"Да, ты справилась."

Спустя некоторое время новость о беременности Сифани стала известна лишь избранным, таким как Каролина и Лунария — ближайшим родственникам Эркюля. О её состоянии знали также ещё Тодрис и Луканос. Но уже вскоре эта новость станет достоянием общественности.

"Спасибо вам, Ваше Императорское Высочество Каролина и Ваше Высочество Лунария."

Поскольку императорский трон могли наследовать только чистокровные эльфы, ребёнок Сифани никогда не стал бы конкурентом для наследника Каролины. Точно так же и для Лунарии, которая должна была родить следующего Короля Айастана, ребёнок Сифани не представлял угрозы. Поэтому у них не было причин для враждебности.

То, что у Эркюля были и другие женщины, уже никого не удивляло.

"Возьми небольшой отпуск. После родов можешь снова вернуться к работе. Сейчас самое важное — это твоё здоровье и здоровье малыша."

"Да, я понимаю. Но, знаете..."

"Я найду время, чтобы навещать тебя, не волнуйся."

"Хорошо!" — радостно ответила Сифани.

Эркюль нежно погладил её по голове. Он понимал, что не сможет быть с ней постоянно — его ждали государственные дела, и в случае войны ему придётся отправиться на поле боя. Но приходить, чтобы проведать её, было вполне возможно.

"Кстати, Ваше Величество... скажите, вы бы предпочли, чтобы родился мальчик или девочка?"

"Не слишком ли рано задавать такие вопросы?" — усмехнулся, скрывая лёгкую горечь Эркюль.

Он знал, что если начнёт строить слишком большие ожидания, а беременность вдруг прервётся, то это будет ещё больнее. Но Сифани, казалось, была на вершине счастья от того, что ждёт ребёнка.

Здесь явно проявлялась разница в восприятии между мужчиной, который просто стал отцом, и женщиной, которая носила новую жизнь в своём теле.

"Ну, думаю, правильным ответом было бы сказать, что мне всё равно. Но, если честно, я предпочёл бы, чтобы родилась девочка."

"Почему?"

"С мальчиком всё сложнее — его нужно будет устраивать на службу. А девочку всегда можно выгодно выдать замуж, так что проблем не будет."

Эркюль не собирался растить бездельника — его дети должны будут стать чиновниками или военными. Однако мест для всех ограниченное количество, и возможность продвинуться по службе будет зависеть от способностей мальчика.

"Если он будет талантливым — прекрасно, но если окажется посредственностью..." — пояснил Эркюль.

"Должно быть, нелегко оправдывать ожидания, особенно когда все считают, что сын Императора должен быть таким же выдающимся, как отец." — поддержала его Лунария.

Способности родителей и детей не всегда совпадали. Иногда орёл мог воспитать воробья, а порой воробей — орла. Эркюль, без сомнения, был «орлом» среди людей. Лишь немногие могли сравниться с его талантом и умом.

"Хорошо бы, если бы он оказался таким, как лорд Эдмонд Эрдморт." — заметила Каролина.

Эдмонд, как все знали, был сводным братом Эркюля, сыном покойного императора Адриана и его любовницы. В настоящее время он служил военным, поддерживая власть Эркюля. Если ребёнок Сифани вырастет похожим на Эдмонда, то, возможно, в будущем он сможет стать надёжной поддержкой для сына Каролины, будущего Императора. Потому Каролина питала некоторые надежды.

"Да, но у нашего отца была не столь уж выдающейся репутация. Эдмонда не слишком-то нагружали ожиданиями, поэтому ему было легче. А вот от меня, скажу без ложной скромности, ждут много."

Быть сыном самого Императора! Очевидно, ожидания будут колоссальными.

"Зато девочку все захотят взять в наложницы. Можно будет удачно выдать её замуж, скажем, в Кара-Турк, Фралинг или Фарс."

Если родится девочка, она найдёт своего рода «вечное трудоустройство» через брак, и даже если её ум будет не таким уж острым, она сможет жить счастливо. Если только её внешность не окажется совсем уж непривлекательной (а учитывая, что она будет дочерью Эркюля и Сифани, это было маловероятно).

В противном случае, у неё будет множество поклонников, ведь она будет носить фамилию Эркюля.

"Впрочем, не стоит сейчас на этом зацикливаться. Главное, чтобы ребёнок родился здоровым. Ведь это мой первый ребёнок."

"Да, конечно." — ответила Сифани, кивнув.

Кто там родится — мальчик или девочка — станет известно только после рождения. Если переживать раньше времени — чертей рассмешишь.* Или же в культурных традициях Лемурии, вместо «чертей*», это будут «дьяволы»?

И действительно, уже некоторое время только Эркюль слышал Асмодеус и Ситри, которые хихикали: «Хозяин станет папой? Вот умора!». Потому он решил, что сегодня вечером проучит их как следует.

(П.П: Японская пословица (心配しても仕方がない) упоминающая О́ни (配), японский аналог черта или беса. Автор рассуждает что аналогом японских О́ни могут быть местные контрактные духи.)

"Ваше Величество, я тоже хочу ребёнка как можно скорее." — заявила Каролина.

"Не торопись, у тебя ещё есть сто лет в запасе." — ответил Эркюль, ласково потрепав её по голове.

Каролина, похоже, хотела как можно скорее родить родить мальчика, но ребёнок появится тогда, когда придёт время, и не было причин нервничать по этому поводу.

"Я планирую в ближайший год вести себя спокойно, чтобы присутствовать на родах. По крайней мере, если ни одна страна не решит лишний раз осложнить ситуацию."

"Значит, ты что-то задумал на следующий год?" — спросила Лунария.

"Вполне возможно." — с улыбкой ответил Эркюль.

Он намеревался достичь давно поставленной цели. Как бы ни сложились обстоятельства, это масштабное дело должно было быть завершено при его правлении.

"Пришло время кое-кому напомнить о своём месте." — добавил он, усмехаясь с тенью жестокости.

Итак, история возвращается примерно на год назад, вскоре после завершения Собора, на котором присутствовали Эркюль и Сесилия.

"Ах, ну что ж, мы проиграли Луканос. Причём проиграли Её Преосвященству Принцессе-Жрице Миллении и Патриарху Лемурии."

"Проиграли... говорите?" — переспросил Луканос, слегка склонив голову в недоумении.

Если бы речь шла о том, что они проиграли Сесилии, это ещё было бы понятно. Но вот что именно Эркюль имеет в виду, говоря о своём поражении перед Милленией и Патриархом Кроносом, ему было не совсем ясно.

"Я говорю о воспитании. У них получилось вырастить такую выдающуюся девушку. А если сравнить это с нами..."

"А, вот в чём дело." — сказал Луканос, наконец, поняв.

Эркюль сравнивал себя и Луканоса, которые сейчас занимались воспитанием Ниа, с Милленией, бывшей Принцессой-Жрицей, и Кроносом, Патриархом Лемурии, которые смогли вырастить из Сесилии столь способную Принцессу-Жрицу.

"В чём же разница? Я ведь тоже считаю, что Ниа довольно талантлива. Или её воспитание оказалось не на должном уровне? Она не может взять реванш за своё прошлое и преодолеть его, чтобы подняться выше?"

"Ваше Величество, Ниа ещё в процессе становления. Да, нынешняя Принцесса-Жрица, быть может, не ровня вам по способностям, но всё же она чрезвычайно талантлива. Однако, это врождённый дар, так что сравнивать их вряд ли справедливо."

"Я говорю не о разнице в способностях. Конечно, у Нии было меньше возможностей получить образование, так что это её слабое место. Но это вовсе не тот критерий, по которому я хочу их сравнивать."

В жизни есть вещи, которые человек получает с рождения. Сесилия, например, обладала всеми необходимыми качествами: прекрасной внешностью, талантами, добрым сердцем и благородным происхождением. Она несомненно «одарённая». Эркюль полагал, что Ниа тоже принадлежит к «одарённым», но она всё равно уступала Сесилии.

Поэтому он и не собирался сопоставлять их в этих аспектах.

Эркюль имел в виду совсем другое:

"Почему она не может действовать более самостоятельно? Думать своей головой, активно искать знания и применять их на практике. Как воспитать в человеке такую способность? Воспитание — это сложно."

"Ну, я…"

Ниа умела усваивать и использовать знания, которые ей давали Эркюль и Луканос, но её обучение ограничивалось лишь тем, что ей рассказывали. Она же сама не проявляла инициативы в поиске знаний.

"Если она способна лишь следовать моим указаниям, то на её место найдётся множество других." — продолжил Эркюль.

Он требовал от своих приближённых способности не просто выполнять приказы, но и понимать их суть, действовать продуманно и самостоятельно. Конечно, точно выполнять указания — само по себе нелёгкая задача, но таких хороших, но предсказуемых чиновников в Лемурийской империи было предостаточно.

"Она понемногу растёт, пусть и медленно. Пожалуйста, дайте ей ещё немного времени."

"Хорошо... Увидев успех своей подруги Сесилии, она, возможно, что-то предпримет. Мне бы хотелось, чтобы она наконец начала действовать самостоятельно."

В это же время Сесилия и Ниа пили чай вдвоём. Только в такие моменты наедине с Ниа, Сесилия могла позволить себе быть снова обычной пятнадцатилетней девочкой.

"Ах…" — тяжело вздохнула Ниа.

Увидев её подавленное лицо, Сесилия спросила:

"Что-то случилось, Ниа?"

"Нет, ничего..."

"Но если что-то случится, скажи мне, хорошо?"

"Да, конечно." — неуверенно улыбнулась Ниа. Она же не могла признаться, что её угнетает осознание разницы между ними.

Когда-то, несмотря на разное происхождение и социальный статус, они были, по её мнению, примерно равны. Даже при первой встрече после долгой разлуки Ниа думала, что, наконец, сравнялась с Сесилией. Но оказалось, что это было не так.

Сесилия стала гораздо выше её, почти на одном уровне с Эркюлем, тем самым человеком, на которого Ниа всегда смотрела снизу вверх.

А после того, как Сесилия призналась ей, что стала возлюбленной Эркюля, Ниа окончательно поняла это. Сесилию признали, она заслужила одобрение Эркюля. Конечно, Ниа чувствовала зависть и ревность, но больше всего её терзало осознание собственной никчёмности — даже находясь рядом с Эркюлем всё это время, она так и не смогла заслужить его признания.

(Я ничуть не изменилась с тех пор…) — думала Ниа.

Конечно, по сравнению с прошлым она стала умнее, её тело повзрослело, она приобрела множество знаний. Но её внутренний мир, её дух, так и не смог повзрослеть.

Стала ли она увереннее ходить по улицам, гордо расправив плечи? Нет. Это было лишь внешним проявлением её дворянского статуса, а не её личным достижением, и Ниа осознавала это.

В итоге, сейчас, как и прежде, она продолжала ждать помощи, глядя в небо.

"Что же мне делать..." — пробормотала она.

"Ты что-то сказала?" — спросила Сесилия.

"Нет, ничего."

Она не знала, что ей делать, но понимала лишь одно — нужно что-то предпринять.