"Это даже не обсуждается. Ты правда думала, что я это тебе позволю? Разве это не наглость — требовать что-то с меня, учитывая, что я тебя спас? Неужели ты не чувствуешь благодарности?" — отрезал Эркюль.

Сесилия лишь склонила голову набок и ответила:

"Справедливость не знает ни добродетели, ни милосердия, ни чувств. Она заключается лишь в интересах. Разве не вы, Ваше Величество, меня этому научили?"

"..."

Эркюль задумался, вспомнив, как однажды Сесилия спросила его: «Почему вы, господин Эркюль, лжёте и прибегаете к софистике в политике? Разве Алектийский Указ не противоречит решению Алектийского Cобора? Да и вообще, вы говорите много вещей, которые часто противоречат друг другу."

Он тогда ответил что-то вроде: «В политике важен результат, а не мораль!"

"Но существует такое понятие, как доверие. Я спас тебя, и ты должна отплатить тем, что поддержишь реформу монетарной системы. К тому же, если я передам тебе право на инвеституру, где гарантия, что ты будешь мне помогать? Ты можешь нарушить уговор. Так что, это вопрос доверия." — настаивал он.

Сесилия кивнула в знак согласия:

"Вы абсолютно правы."

"Вот видишь!"

"Да, только если бы я заранее обратилась за вашей помощью и пообещала сотрудничество в обмен на спасение."

Эркюль нахмурился.

"Но ведь ты ни разу не просила меня о спасении, не так ли?"

Находясь в заточении, Сесилия даже не имела возможности попросить о помощи. Это было очевидно. Разумеется, она никогда не просила Эркюля спасти её. Возможно, в глубине души она надеялась на это, но он об этом не знал.

"Значит ты утверждаешь, что смогла бы выбраться из той ситуации самостоятельно?"

"Нет, конечно же, нет. Но спасли вы меня по своим собственным причинам, Ваше Величество. В тот момент я не заключала никаких договорённостей. Разве это нормально – дать голодному хлеба, а потом потребовать в обмен его труд?"

Эркюль был вынужден признать, что её слова прозвучали весьма дерзко.

"Тот, кому помогли, должен попытаться отплатить тем же, когда его спасителю потребуется поддержка, разве не так?"

"Возможно, вы правы, и я действительно веду себя неблагодарно. Но у меня просто нет возможности. Как видите, я практически лишена власти и средств." — сказала Сесилия, подняв руки, словно подчёркивая своё бедственное положение и свою одежду, говорящую о том, что она не может позволить себе ничего лучшего.

"Однако, если Ваше Величество примет моё предложение, я обещаю всецелую поддержку. В этом случае я прямо попрошу вас о помощи и обещаю ответить тем же. Клянусь перед Богом, я сдержу своё слово." — твёрдо заявила Сесилия.

Зная, насколько глубока её вера, Эркюль понимал, что эта клятва значима. И всё же…

"Ты просишь слишком многого. Думаешь, у тебя есть что-то равное праву на инвеституру? Что ты можешь мне предложить в обмен?" — с ноткой сарказма спросил Эркюль.

Сесилия рассмеялась, заставляя его нахмуриться ещё сильнее.

"Ваше Величество, вы, кажется, неправильно поняли меня. Я говорила лишь о праве на инвеституру, но не о полной ее передаче. Даже если бы я захотела, сейчас я не обладаю достаточной властью, чтобы контролировать всю церковь." — пояснила она, словно заранее готовая к такому ответу.

Эркюль становился всё более раздражённым, а Сесилия, казалось, получала от этого удовольствие. Её развлекало осознание, что она контролирует разговор.

"Проблема с вашим правом на инвеституру проста: оно стало источником симонии. Поэтому я предлагаю три меры, чтобы исправить ситуацию." — сказала Сесилия и, подняв три пальца, начала перечислять:

"Во-первых, право на инвеституру будет принадлежать Принцессе-Жрице. Во-вторых, Лемурийский Император сохраняет первоочередное право назначения. И в-третьих, я установлю чёткие критерии для кандидатов на духовные должности, и займусь их контролем как Принцесса-Жрица. Вот и всё. Что скажете?"

"Первоочередное право?.. Значит, ты просишь меня передать тебе право инвеституры только номинально? Я не вижу особого смысла в этом предложении для меня."

"Если вас это не устраивает, что ж, тогда я не смогу добиться успеха. Без уступок с вашей стороны я не достигну значимых результатов. Но если вы согласитесь, я полностью поддержу вас. Моя цель – искоренить коррупцию среди духовенства, проповедовать людям истинное учение и направлять заблудших на праведный путь. Политика меня не интересует."

"Знаешь, всё, о чём ты говоришь, — это и есть политика." — заметил Эркюль, задумавшись.

Сесилия в целом была добросердечным человеком, благосклонно настроенной к нему, и явно не стремилась к власти. Её интересовали лишь вера и благополучие верующих.

Она была образцом истинной святой. Но это не значило, что она была безобидной. Другими словами, если он совершит что-то дурное, Сесилия обязательно выскажет своё неодобрение в лицо. Она была тем человеком, кто всегда говорил правду.

Можно сказать, она была своеобразной «логической террористкой" в облике миловидной девушки.

Эркюль, привыкший обходиться обманом, уловками и лукавством, когда речь шла о решении проблем, сталкивался с природным врагом в лице Сесилии. Давать ей какую-либо власть означало в будущем создать себе серьёзные проблемы.

Тем не менее, сейчас он действительно оказался в тупике. Мысль о том, что ему пришлось вытерпеть унижения со стороны Короля Королевства Фралинг, Людвига I, была невыносимой.

"Раз уж ты говоришь о первоочередном праве, значит, есть второе и третье? Эти права будут у тебя?"

"Эти детали мы могли бы обсудить, господин Эркюль."

"Хм. А какие требования к кандидатам на духовные должности?"

"Это также может быть предметом обсуждения. Я бы предпочла, чтобы ваши полномочия оставались неприкосновенными, ибо мне совсем не хочется видеть империю в нестабильности."

Эркюль на некоторое время задумался и наконец сказал:

"Хорошо, я подумаю. Но если условия меня не устроят, соглашения не будет. Я готов начать переговоры, но не более того."

"Правда? В таком случае, давайте обсудим детали в следующий раз!" — радостно ответила Сесилия. Для неё это первая совместная работа.

"Кстати, Сесилия, можешь подойти на минутку?"

"Что-то случилось?" — спросила она, поднимаясь и подходя к столу, за которым сидел Эркюль.

Эркюль встал и усадил Сесилию напротив себя.

"Что-то не так?"

"Видишь ли, это помещение специально звукоизолированно для частных встреч."

"Ну… думаю, это вполне разумно."

"И, кроме того, дверь запирается изнутри."

"…И что это должно значить?"

В этот момент Эркюль схватил Сесилию за плечи.

"Это значит, что, даже если ты позовёшь на помощь, никто не придёт."

"Что? Помощь? О чем вы…"

Но не успела она договорить, как Эркюль внезапно и грубо повалил её на стол (П.П: или диван), прижав к себе. Затем он завладел её губами, силой вторгаясь языком в её рот.

От шока у Сесилии расширились глаза, и она на мгновение потеряла способность что-либо понимать. Когда до неё наконец дошло, что происходит, её лицо вспыхнуло ярким румянцем.

"П-постойте, ч-что вы делаете?! Так нельзя! Я... я же жрица!!"

"И что в этом плохого? Ты же сама сказала, что люди неизбежно будут считать нас парой. Тогда, если это станет реальностью, то и проблемы уже не будет."

"До-брачная связь совершенно недопустима! Т-так, нельзя, п-пожалуйста… прекратите."

"И где же ты видела насильника, который остановится только потому, что его просят?" — усмехнулся Эркюль.

Затем он связал руки и ноги полуплачущей, сопротивляющейся Сесилии верёвкой, которую откуда-то достал

"Я уже иду тебе навстречу, так что взамен хочу получить свою плату. Ты заплатишь своим телом, поняла?"

"Пла... платой будет моя политическая поддержка вам, господин Эркюль..."

"Это будет частью сделки позже, в рассрочку. А сейчас — предоплата твоим телом. Хотя, должен признать, ты стала ещё красивее, чем раньше. Впрочем, я всегда считал тебя милой, но сейчас ты по-настоящему прекрасна." — Эркюль, продолжая говорить, принялся снимать с неё верхнюю одежду и юбку.

Раз уж она была облачена в наряд Принцессы-Жрицы, то было бы кощунственно снимать его так бесцеремонно — Сэй Сёнагон наверняка бы осудила подобную грубость.

(П.П: Сэй Сёнагон (966 — 1017гг) – японская поэтесса, писательница и придворная дама при дворе юной императрицы Тэйси. Ассоциируется у японцев с утончёнными манерами и изысканностью.)

"Прекратите, пожалуйста! Так, нельзя! Я… я прощу вас, если вы остановитесь сейчас!"

"Носишь белое белье, значит? Ну, я так и думал. Хотя, знаешь, черное тоже бы тебе подошло. В следующий раз подарю тебе его. Всё равно ведь никто не увидит, так что можешь позволить себе что-нибудь изысканное."

Игнорируя крики Сесилии, Эркюль закончил раздевать её. Перед ним предстала полуголая, почти плачущая прекрасная девушка, со связанными руками и ногами.

"Сесилия, ты действительно прекрасна." — сглотнул Эркюль.

"П-прекрасна… но я говорила про… ммф!" — Эркюль заткнул её губы поцелуем, не давая ей договорить. Теперь уже никакие разумные доводы не будут высказаны. Идеально.

"Ну что ж, Сесилия, я приму твою предоплату. Ах да, если не хочешь — можешь сказать."

"Н-нет, не хочу! Пожалуйста, прекратите!"

"Понял, понял. Значит, не хочешь… но я ведь не обещал остановиться."

После чего Эркюль начал… Кхм, дальнейшее предоставлю вашей фантазии.

"Ух… Давно я не испытывал такого возбуждения." — Эркюль, натянув нижнее бельё и накинув на себя верхнюю одежду, потягивал вино. Его тело, разгорячённое от физической нагрузки, постепенно остывало и успокаивалось .

"Ммф, нн… ннн…" — донеслось от Сесилии.

"Ах, прости, я совсем забыл тебя развязать."

Эркюль начал снимать с неё повязку с глаз и развязывать её руки и ноги. Освободившись, Сесилия тут же стянула с себя кляп, так что между её губами и тканью протянулась тонкая ниточка слюны.

"Э-это ужасно! Я никогда не думала, что вы такой человек!"

"А я и не представлял, что ты так сильно возбудишься, будучи изнасилованной. Признайся, ты ведь хотела этого, верно?"

"Ч-что?! Да это вы… вы подсыпали что-то в вино!"

"Я бы никогда не стал портить вкус вина, это же кощунство." — Эркюль, как бы подтверждая свои слова, демонстративно выпил вино прямо перед глазами Сесилии.

Кстати, никакую магию Асмодеус или Ситри он тоже не применял.

"П-плак… Я же просила остановиться… а вы… вы сделали всё, о чём я просила не делать…"

"Когда говорят «остановись», это обычно значит, что надо продолжать. Тогда лучше бы промолчала."

"Да даже если бы я промолчала, вы бы всё равно это сделали!"

"Ну, возможно, тут ты права."

На самом деле у Сесилии не было никакого выбора с самого начала. Эркюль же остался полностью доволен тем, что, несмотря на первую попытку, смог исследовать почти всё её тело. Если бы существовал экзамен на знание эрогенных зон Сесилии, он точно сдал бы его на высший балл.

"Ах*… меня осквернили… хнык*."

(П.П: Междометие, выражающее грусть и отчаяние. Второе — тихий, слабый плач. Звукоподражания не мой конек.)

Сесилия начала тихонько плакать. Эркюль обнял её за плечи и нежно попытался её утешить.

"Успокойся, не горячись. Тебя же изнасиловали, верно."

"Ч-что вы вообще говорите, вы же… вы же сами это сделали!"

Сесилия, наконец, злобно посмотрела на Эркюля. Впрочем, её лицо он уже видел множество раз — даже в гневе оно было удивительно милым. Эркюль поцеловал её в щёку и сказал мягким голосом:

"Тебя изнасиловали, а значит, ты жертва. Разве в мессианском учении сказано, что жертва изнасилования несёт на себе грех?"

"Н-нет… не сказано…"

"Вот видишь? Всё в порядке, ты не несёшь на себе греха. К тому же, Я — представитель Бога на земле… такой же чистый человек, как и ты. А значит и ты по-прежнему остаёшься невинной." — Эркюль пользуясь мессианской теорией, убеждал Сесилию.

"Кстати, ты испытала удовольствие?"

"О чем вы вообще говорите?!"

"Ну, я имею в виду, что, несмотря на изнасилование, ты вся дрожала от удовольствия, теряла сознание снова и снова, наслаждаясь, даже когда я касался мест, которые не предназначены для этого, а под конец сама начала умолять меня повторить. Ты ведь не такая развратница, правда?"

"Э-это…"

"Не может же быть, чтобы Принцесса-Жрица оказалась настолько распутной, что даже суккубы (как Асмодеус и Ситри) были бы в шоке?"

"Н-нет, это… не так! Я почувствовала боль… это было ужасно!"

"Значит всё хорошо. Ты не приняла удовольствие по своей воле и не поддалась наслаждению. Настоящая Принцесса-Жрица! Можно сказать, образец для всех благородных дам."

"Д-да… именно так!"

"В таком случае, не беспокойся. Бог не отвергнет тебя. К тому же, это было необходимо ради истинной веры. И как женщина, и как Принцесса-Жрица, и как святая, ты останешься чистой и праведной!"

"Ты прав!"

И на этом они и согласились.

Закончив встречу, Эркюль помог Сесилии одеться и, лично сопровождая её в окружении охраны, проводил до особняка, где она проживала

"Ах да, Сесилия."

"…Что такое, господин Эркюль?"

"Через три дня я хотел бы как следует продолжить обсуждение того самого вопроса. Кроме того, есть вопросы, которые нужно решить для нашего будущего. В следующий раз я сам приеду к тебе." — Эркюль ухмыльнулся и добавил:

"И позаботься о том, чтобы найти подходящую комнату для нашей встречи, такую, чтобы снаружи ничего не было слышно."

Сесилия, услышав это, отвернулась, чтобы скрыть покрасневшее лицо, и ответила:

"Хорошо, я найду такую комнату… подходящую для обсуждения."

Вскоре их отношения стали общеизвестной тайной не только в Новой Лемурии, но и в всей Лемурийской империи и даже по всему миру.

Авторское послесловие:

Сесилия: "Эркюль, пожалуйста, хватит меня насиловать."

Эркюль: "Да успокойся уже…"

Сесилия: "Эркюль, не надо… не кончай внутрь!"

Эркюль: "Писание гласит, что богохульно «изливать семя на землю*»."

Сесилия: "Ну, это да… но вообще-то сам акт насилия уже богохулен!"

(П.П: В оригинале "выносить/выходить + наружу/на улицу" эвфемизм к... кхм вы поняли. Решил вставить кусочек текста из Библии. Так что вы теперь знаете как "это" называется в религиозных текстах.)