"Ты ещё легко отделалась, ■■■■. Представь себе, что испытали юноши и женщины ■ ■■■■, которых твои люди ■ ■■■■, ■■■■ и продавали ■ ■■. Но в отличий от них, тебя не ждёт участь быть ■■■■ ■■■■■■ несколькими ■■■■. Вместо этого ты будешь ■■ личной ■■, и ■ буду ■■ тебя до конца твоих дней. Так что благодари же ■■ за эту милость, ■■■■."

— Сказано в неуказанное время, в неуказанном месте, одним мужчиной одной женщине.

"Черт, каждый делает, что вздумается…" — Эркюль был в крайней степени раздражён.

Первым, что выводило его из себя, были дипломатические неудачи на Западе. Королевство Эдерна и Королевство Фралинг приняли антиремурийскую позицию, и даже Королевство Третум начало метаться из стороны в сторону. Все планы Эркюля по дипломатии на западном направлении рушились на глазах.

Второй причиной его недовольства было упрямое сопротивление церкви и монашеских орденов по вопросу реформы монетной системы.

Хотя Патриархаты, находящиеся под непосредственным контролем Эркюля, были более-менее лояльны, мелкие и крупные церкви в отдалённых регионах вели себя уклончиво. Более того, Святой орден, один из самых влиятельных орденов, открыто выступал против реформы.

Они утверждали, что содержание золота в монетах установлено божественной волей и менять его — святотатство. С точки зрения Эркюля, эти утверждения были смехотворны, и он едва сдерживал желание возразить: «Какое дело Богу до содержания золота в монетах, чёрт возьми?» Но представители ордена упорно стояли на своём, словно дети, отказываясь уступать.

Запасы золота, хранящиеся у церкви и Святого ордена, были значительными. Если не заставить их пойти на реформу, весь план по перечеканке монет окажется бесполезным.

"Луканос, нельзя ли что-то сделать?"

"Прошу прощения, но я ведь целиком на стороне Ваше Императорского Величества. Святой орден не станет слушать меня." — ответил Луканос с горькой усмешкой.

Пытаться убедить Святой орден было бы бессмысленно и, скорее всего, лишь привело бы к обратному результату.

"Святой орден действительно раздражает. Эти богачи-монахи… и многие из них ведут себя нерешительно."

Святой орден был основан с целью укрепления авторитета и влияния Принцессы-Жрицы. Однако это не означало, что все члены ордена поддерживали её.

На данный момент Святой орден был расколот на сторонников Принцессы-Жрицы и тех, кто придерживался папских взглядов. Хотя большинство орденов в пределах Лемурийской империи утверждали, что поддерживают Принцессу, нельзя было исключать, что среди них немало скрытых сторонников Папы.

"Может, просто подавить их силой?"

"Это было бы слишком грубо… как минимум, нужно провести Собор."

"Верно. В таком случае, нам придётся попросить нашу Принцессу-Жрицу, а точнее, маленькую Сесилию, о помощи." — с ухмылкой произнёс Эркюль.

Эркюль был уверен, что Сесилия к нему неравнодушна. Несмотря на свою серьёзность, она все же оставалась женщиной, а значит, её можно было «оседлать*», использовать как марионетку.

(П.П: Оригинальное (乗り, nori) – в прямом смысле: «передвигаться на чем-то». В переносном смысле: быть в состояний потока, погружения в ритм, увлеченности в какой-то деятельности, принятия решений на основе настроения. Он хочет сделать ее такой.)

Эркюль поднялся:

"Чем раньше, тем лучше. Пойдём к Сесилии."

"Да, я вас сопровожу."

Они направились в Собор Новой Лемурии, который служил также резиденцией Патриарха, где работала Сесилия. Но сегодня её там не оказалось.

"Где находится Её Преосвященство Принцесса-Жрица?" — спросил Луканос у Кроноса Кроллиуса, который, будучи Патриархом, заменял отсутствующую Сесилию.

"Она сейчас в городе, проповедует. Куда именно направилась, я не знаю. Она может оказаться где угодно… Но, возможно, Ниа Лукариос знает, где её найти." — ответил Кронос.

Эркюль и Луканос отправились в поместье Лукариоса и спросили Ниа, занятую учёбой, знает ли она, где сейчас может находиться Сесилия.

"Сеси... Принцесса-Жрица? Да, у меня есть несколько предположений. Я вас провожу" — ответила Ниа, явно довольная возможностью отвлечься от учёбы.

Однако Ниа привела их не в собор и даже не в церковь. Это была небольшая площадь под открытым небом, без какой-либо крыши над головой.

На ступенях, аккуратно рассевшись, сидели люди, одетые не особенно богато. В самом центре толпы находилась Сесилия.

Стоя на возвышении, она энергично жестикулировала, проповедуя собравшимся.

"И тогда Сын Божий сказал…"

Она явно владела искусством проповеди, а люди слушали ее с неподдельным вниманием. Эркюль невольно пробормотал:

"Хм, молодец. Хотя такая работа с народом… в её духе."

Не желая мешать, трое решили не прерывать её и продолжили слушать издалека.

"Надо признать, это довольно интересно. Всё просто и понятно. В отличие от занудных речей монахов, её слова живые и ясные. Я-то могу слушать что угодно, но для большинства это скучно и непонятно. А Сесилия приводит примеры из жизни, которые легко понять." — сказал Эркюль, с видимым одобрением кивая.

Луканос тоже кивнул:

"Да, её речь хорошо продумана. Конечно, в стремлении сделать её понятной она иногда допускает небольшие отклонения от канона, но, думаю, она сама это прекрасно понимает. Для простого народа такой подход идеален… Способность объяснять вещи на уровне слушателей — это очень ценный навык."

Ниа тоже согласилась с отцом:

"Я не сильна в религиозных вопросах, но это одна из самых понятных проповедей, что я слышала. И знаете, я даже не думала, что у Принцессы-Жрицы есть чувство юмора."

Сесилия время от времени вставляла шутки, и они находили отклик в толпе, вызывая смех. Некоторые шутки были настолько удачными, что даже Эркюль не мог удержаться от улыбки.

(Она могла бы стать комиком, если бы решила уйти из священства.) — подумал он.

Сесилия явно умела и смешить*, и ловко реагировать на шутки других*. Говорят, что чтобы стать комиком, нужно быть умным, и Эркюль начинал осознавать, насколько это верно.

(П.П: В оригинале она хороша и в роли бокэ, и в роли цуккоми. Бокэ (ボケ, человек не от мира сего) – смешной потому-что глупенький, в то время как Цуккоми (ツッコミ, вклиниваться/вмешиваться) – реалист-прагматик подшучивающий, троллящий и направляющий на путь верный «глупенького». Элементы мандзая присутствуют много где.)

"На сегодня это всё. Благодарю вас за внимание." — закончила Сесилия, учтиво поклонившись.

После окончания проповеди люди расходились, обмениваясь комментариями вроде «Сегодня было особенно интересно». Эркюль и его спутники направились к Сесилии, против потока толпы.

"Сесилия, у тебя, оказывается, есть талант к юмору. Может, дебютируешь* со мной?"

"О, господин Эркюль! И вы здесь… да ещё и Патриарх Новой Лемурий с Ниа. Почему не сказали, что пришли?" — воскликнула Сесилия, элегантно игнорируя попытку Эркюля пошутить.

Похоже, что с юмором у него дела обстояли неважно. Мудрость в том, что одного ума для того, чтобы стать комиком, недостаточно, была вновь подтверждена.

(П.П: (デビュー, debyu, англ: debut) – Это и профессиональный дебют, так и шутливый способ подчеркнуть первый опыт чего-либо.)

"Не хотел мешать. Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное. У тебя есть время в ближайшие дни?"

"Да, конечно. Сегодня вечером я свободна. Где мы встретимся?"

После небольшой паузы Эркюль ответил:

"Приходи в мой кабинет. Разговор будет касаться политики, не хотелось бы, чтобы его подслушали."

"Хорошо, тогда я приду сегодня вечером."

"Простите за вторжение, господин Эркюль."

"А, рад, что ты пришла, Сесилия." — ответил Эркюль, лично открывая дверь и приглашая её войти. Он жестом приказал стражникам и слугам удалиться, оставив их наедине.

Он указал ей на диван, предложив присесть, затем налил вино в бокалы и поставил перед ней тарелку с лёгкими закусками.

"Расслабься. Хотя разговор у нас будет касаться политики, мы с тобой достаточно близки, чтобы не превращать его в формальность." — сказал он, усмехнувшись.

"Да, вы правы." — согласилась Сесилия, отвечая ему озорной улыбкой. Она подняла бокал, чтобы поддержать тост.

"Ну что ж, за встречу." — предложил Эркюль.

"За встречу." — ответила Сесилия.

Они неторопливо сделали глоток вина, избегая поспешности.

"Знаешь, как Принцесса-Жрица, ты могла бы носить что-то более роскошное."

"Нет-нет, я не могу себе этого позволить. После недавних событий я пересмотрела своё отношение ко многим вещам. Всё это результат высокомерия семьи Питер, и я считаю, что сейчас мне следует вернуться к истокам."

Сесилия была одета в простое белое платье из льна и пеньки. Оно не было окрашено, и на нём не было ни единого следа вышивки.

Хотя белый цвет традиционно являлся частью облачения Принцессы-Жрицы, отсутствие украшений выглядело необычно, как и сам материал — лен и пенька.

Ранее Сесилия и её предшественницы носили шёлковые одежды. Когда она жила в Лемурии, её гардероб был полон изысканных шёлковых нарядов.

Однако теперь Сесилия продала свои шёлковые платья и облачилась в это простое и неброское одеяние.

"На удивление, оно довольно прочное."

"Ну, раз тебя это устраивает, то пусть будет так."

Впрочем, Эркюля это мало беспокоило. Но для Луканоса и других придворных это стало проблемой — они не могли позволить себе выглядеть лучше чем Принцесса-Жрица и тоже были вынуждены снизить качество своих одеяний.

"Ну а теперь к делу. Я позвал тебя, чтобы попросить о помощи. Нужно убедить Святой орден и церковь поддержать реформу монетной системы. Как ты на это смотришь?"

"Для начала, господин Эркюль, вернее, Ваше Императорское Величество, расскажите мне подробнее о целях и мотивах этой реформы. Я, признаюсь, не сильна в вопросах экономики… Понимаю, что это связано с дефицитом монет, но хотелось бы узнать поподробнее."

"Хорошо..." — Эркюль терпеливо и тщательно объяснил ей свои намерения и планы. Сесилия слушала внимательно, изредка кивая в знак понимания.

"Теперь ясно. Если это действительно улучшит жизнь людей и укрепит финансовое положение империи, то сотрудничество с вами вполне в интересах церкви и моих собственных. Я готова помочь Его Императорскому Величеству."

"Значит, ты согласна?" — спросил Эркюль.

Сесилия кивнула, но затем её лицо расплылось в улыбке, и она ответила:

"Нет."