Пока Юрья искал Гила, тот со своим отрядом уже пересёк равнину Доумикк. Хоть он и вышел из Атпы за день от отвлекающего вылета «Доума», на переход через равнину всё равно требовалось бы потратить пять дней. Время можно было сократить вполовину, если двигаться круглосуточно, но, конечно же, ни люди, ни лошади не смогут идти без отдыха.

Поэтому перед уходом из крепости Орба отправил гонца в Бирак, попросив у богатого торговца Заджа Хармана, занимавшегося перевозками товаров по воздуху, скоростное судно. Всего за день безудержного галопа ему удалось добраться до подготовленного для него корабля.

В Солоне никто не знал о связях принца с Заджем, так что судно никто не задерживал. Пока несколько десятков солдат и лошадей отдыхали на борту, остальные двигались по земле. Когда же запас эфира подошёл к концу, утомляющая скачка продолжилась.

Так всего за три дня Орбе удалось добраться до подножья гор Нозен и встретиться с отрядом Каина.

***

— Ор… — увидев скачущего к ним Орбу, Каин, не скрывая радости, распростёр объятия, но Говен тут же прервал его. Странно, если человек, выдающий себя за Орбу, назовёт Орбой кого-то другого.

Затем Говен, как и полагалось при встрече принца, преклонил колено.

— Ваше Высочество, я и подумать не мог, что Вы прибудете к нам лично. К сожалению, мы не можем встретить вас со всеми почестями.

— Ничего страшного, — спешившийся Орба был как всегда краток.

Хм, — внезапно осознав, что что-то всё же изменилось, Говен пересёкся взглядом с Шику, стоявшим у принца за спиной. Бывший гладиатор лишь кивнул, но и этого Говену хватило, чтобы понять, сколько всего случилось между Орбой и Оубэри.

Ха, так он и вправду пришёл? — скрестив руки на груди, Пашир со стороны глядел на принца. Он не был близким его знакомым, но всё же чувствовал, что с лица Гила исчезла решимость. — В Апте, даже когда он выглядел абсолютно спокойным, его решимость чувствовалась до ужаса сильно.

По какой-то причине Паширу показалось, что весь запал и амбиции принца вдруг рассыпались в прах. Как он помнил, у гладиаторов, что лишались своей решимости, всегда было такое лицо. Естественно, что рано или поздно они уставали от жизни, в которой ежедневно приходится сражаться насмерть.

Гладиатор, что лишился тяги к сражениям, а значит и тяги к жизни, считай, что труп, — чувствуя некоторое беспокойство, он не смотрел на Гила. Не потому, что он принц Мефиуса, страны, которую он никогда не простит, а потому, что так и не мог понять как его, так и своё отношение к нему.

О прибытии принца, конечно же, доложили Одейну Лорго в его лагере, и спустя два часа он в сопровождении двадцати всадников встретил кронпринца.

Ярко светило солнце, но небо внезапно начали затягивать дождевые тучи, отбрасывая тени на равнины у подножья гор.

Определённо и Одейн не ожидал, что принц прибудет лично. С угрюмым видом он поприветствовал его, но сразу же и твёрдо предупредил:

— Прошу прощения, но я до сих пор исполняю приказ Его Величества. Я не могу позволить Вам двигаться дальше.

— Кажется, дождь собирается? — спросил Орба Говена. Сидя на складном стуле перед судном, он даже не смотрел на Одейна.

— Сегодня погода не изменится, — ответил бывший надсмотрщик, взглянув на небо.

— Вот как. Если бы пошёл дождь, Венд мог бы разлиться и помешать передвижению Эрика по ущелью.

В пути представитель Заджа рассказал об обстановке, но, конечно же, в общих чертах и без подробностей.

— При всём уважении, все разумные люди единодушны в оценке Ваших действий, — цвет лица генерала изменился, его тон стал грубее. Он до сих пор недолюбливал Гила за набор гвардии из гладиаторов. — Сперва в свои прямые подчинённые вы взяли рабов, затем заключили мир с Аксом. Если вы и в этот раз пойдёте против приказа Его Величества, то уже не сможете оправдаться и станете мятежником.

Гил по-прежнему держал рот на замке.

По мнению Одейна принц считал, что своим личным появлением сможет отменить приказ. Хоть он и продемонстрировал некоторые способности к военному делу, итог его потенциального вызова императору очевиден.

Идиотский приказ, — сам генерал думал, что распоряжения Гула о задержании подкреплений союзнику не входят в понятия солдатского долга и офицерской чести. Тем не менее, учитывая, что мятеж Рюкона в Гарбере и восстание Заата в Солоне почти добились успеха, он признавал и то, что нельзя сбрасывать внутренние дела со счетов.

Орба же до сих пор глядел высоко в небо.

Ха, точно ведь. Больше ведь нет необходимости, — думал он. Под «необходимостью» он имел в виду необходимость следовать роли. Встречаясь с новыми людьми как «Гил», Орба никогда не шутил, а по ответам собеседника старался понять о его отношениях с настоящим Гилом. Видимо, это уже вошло у него в привычку.

— Одейн, — впервые принц встретился взглядом с генералом, отчего у того по спине слегка пробежали мурашки

— Я.

— Получается, ты нас не пропустишь?

Ещё раз повторять... — собравшись, Одейн подавил презрение во взгляде.

— Я не ничего не имею против Вас, мой принц, но приказ императора...

— Не стоит утруждать себя повторением. Иными словами, ты не можешь понять намерений императора и чётко следуешь сказанному, своими действиями позоря всех военных Мефиуса. Если ты не думая выполняешь все приказы, тебе должно понравиться быть рабом. Будешь есть что говорят, делать что говорят, спать когда говорят.

— В-ваше Высочество, Вы назвали меня рабом? — голос генерала переполняла ярость.

— Ваше Высочество! — переполох начался и в рядах гвардейцев. Они прекрасно помнили, как в Апте пьяный Гил направил клинок на прибывшего в крепость Оубэри. Сейчас он сделал то же самое: вынул короткий меч из ножен на поясе и приставил к загривку генерала.

— Если по-твоему я не прав, то вместо «Его Величество то, Его Величество сё» говори своими словами, Одейн. Гарбера в опасности, и раз наблюдение за этим нисколько не трогает душу воина в тебе, то кто же ты тогда?

— … — в ответ на слова Гила Одейн задрожал. Не телом, а душой и сердцем воина, что командовал на поле битвы больше двадцати лет.

— За предательство союзника Мефиус будет достоин любой критики, у любой страны будет повод для нападения на столь бесчестного соседа, — раздался голос того, кого тут быть не должно.

— Господин Рогу! — и Гил, и обернувшийся первым Одейн не могли скрыть своего удивления при виде группы всадников во главе со старым генералом, Рогу Сайаном.

— Господин Рогу, — с болью в голосе произнёс Одейн, а затем поклонился. — За самовольную передислокацию вы тоже навлечёте на себя гнев Его Величества.

— Да? Я вот слышал, что сегодня ночью луна будет воистину прекрасной для наблюдений. Решив, что негоже заниматься таким одному, я взял своих ребят с собой, но мы, как видите, прибыли чуть раньше, чем нужно, — бывалый генерал, помогавший Гилу в его первой кампании, взглянул вверх. Тучи сгущались, загораживая солнце, свет мерк. Едва ли в небе виднелся хоть один просвет.

— Мне приказано задерживать любые войска, отправленные из Апты.

— Одейн. Ты всё...

— Но! — Одейн перебил старого генерала. — Я тоже вижу далеко не всё. Так что куда бы вы сейчас с принцем ни направились, я не буду вас останавливать.

— Одейн.

— ...Само собой, я доложу Его Величеству. Говорите, луна сегодня будет прекрасной? Её видом можно наслаждаться и по пути в Солон, так и прибыть на место можно будет к завтрашнему утру, — подытожил генерал.

«Прошу прощения», — попрощался он с принцем перед отъездом, а затем махнул подчинённым. Сколько же невысказанного осталось между ними? На лицах прибывших с ним всадников до сих пор были суровые выражения, но один за одним они уезжали прочь, вздымая за собой клубы пыли.

— Этот парень не такой уж и плохой, — очень сухо отметил Рогу, глядя в след удаляющимся верховым, — но, пожалуй, слишком честный.

— Выходит, даже в Мефиусе люди бывает разными.

— Что вы сказали?

— Н-ничего.

Шику и Говен очень удивились унылому тону Орбы.

На самом деле в его груди смешались разные чувства. С тех пор как мефийские солдаты сожгли его родную деревню, он всегда с подозрением относился к словам о «мефийской чести». Но возможно, всё же были и те, кому она присуща.

— Я благодарен вам, генерал.

— В этом нет необходимости. Может, отправимся? Не был у Заима со времён войны. Ой, в вашей первой кампании мы же осаждали его, да? Вот это поворот судьбы...

— Нет, генерал, вы останетесь здесь.

— Почему вы отдаёте такой приказ?

— Что бы вы ни сказали, вы нарушили приказ отца и это не изменится. Лучше мне взять всю вину на себя.

— Н-но...

— Передайте мои лучшие пожелания своей семье. Наверное, я вскоре и сам навещу вас.

После упоминания семьи, взгляд Рогу немного дрогнул. Орба уже бывал у него в гостях и делил с ним мясо и вино за одним столом, но почему он вспомнил о чём-то столь давнем?

— Ох, к тому же ваш сын и дочь Лорго весьма близки. Убедитесь, что сегодняшний день не разрушит их детскую дружбу.

— Ваше Высочество, — должно быть, из-за нахлынувших эмоций, Рогу отвернулся, приложив руку ко лбу.

И я дал слабину, — подумал Орба, но памятуя о планах на будущее, он не мог брать на себя новых «обязанностей».

Для себя Орба решил, что «обязанность» с подкреплением будет для него последней.