Когда к ним внезапно прискакала Вилина, солдаты «вороной» дивизии недоумевали.

— Где генерал? — не спешиваясь спросила она, а затем в сопровождении солдат отправилась в деревенский зал собраний. По их словам принца схватили бандиты, но его спасли, отчего в груди принцессы растеклось чувство облегчения, но воспоминание о словах Ран вернуло ей беспокойство.

— Ваше Высочество, вы здесь? — Вилина громко позвала принца, входя в здание. Сразу же после этого по помещению прокатился металлический звон.

В то же время группа солдат с факелами вошла в одну из хижин. Хоть принца и нашли, но в деревне и кроме него наверняка можно было найти что-то ценное.

Внезапно первого бойца будто бы ударом невидимого кулака сбило с ног, а сам он отправился в полёт.

Раздались звуки выстрелов. В щёку второго бойца что-то ударило с такой силой, что его шея переломилась, а сам он мгновенно умер. Такая же судьба постигла и третьего, а затем и четвёртого солдата: мёртвыми телами они рухнули не пол, падая друг на друга.

Вздрогнув, Вилина развернулась.

— А-а-а-а!

— Мои ноги! Мои ноги! — с криками солдаты падали от таинственной стрельбы. Все понимали, что они попали в засаду. Бандиты притворились, что бросили деревню, а сами с ружьями затаились неподалёку. Все понимали, но сделать ничего не могли: из-за темноты никто не видел, куда стрелять в ответ.

— Факелы! — заорал адъютант Сарн. — Тушите факелы! Эти ублюдки стреляют на свет!

Мудрый приказ. Не теряя ни секунды, солдаты затушили огонь, но в тот же момент...

— Чёрт! — ругнулись солдаты, глядя на рыжие росчерки в темноте: со свистом тьму ночного неба рассекали огненные стрелы. Одна за одной они втыкались в соломенные крыши хижин, тут же поджигая их.

— Что?! — зарево осветило дорогу, на которой стоял Сарн. Не успел он толком запаниковать, как в его грудь попала пуля, и он упал, так больше ничего и не сказав.

Стрелы продолжали поджигать всё вокруг: солома на крышах была пропитана маслом, стоило огню попасть на неё, как она загоралась с рёвом дикого зверя. Вся деревня будто бы оказалась в отдельном, залитом светом мире.

Вилина же замерла на месте, затаив дыхание.

Вслед за стрелами последовали кувшины, но вместо воды в них было масло. Стоило ему попасть на огонь, как он вспыхивал с новой силой. Видимо, бандиты решили, что если заранее разлить его по всей деревне, то запах выдаст план.

В то же время чья-то тень приближалась к Вилине сзади. Быстрая, словно ветер, она подбежала к принцессе и, подхватив её за плечи и талию, понесла прочь.

— Чт...

— Принцесса, здесь опасно, нужно срочно уходить! — кричал ей голос молодого мужчины. Присмотревшись, принцесса признала в «похитителе» одного из гвардейцев, Шику. Он бежал, огибая вспыхивающее повсюду пламя, а на его лице было на удивление отчаянное выражение.

***

— Что за? — замер на месте Оубэри, услышав отзвуки уличного безумия, но как человек, что выжил во множестве битв, он тут же отскочил назад ещё до того, как успел понять изменения в принце.

Гил-Орба поднял меч с пола.

На лбу генерала заблестел пот, его не покидало чувство, будто бы он столкнулся с чем-то непонятным.

— Ублюдок, кто ты? — прямо во время вопроса лицо Оубэри изменилось от внезапного озарения. — Ты же не принц, да?

— Почему же, генерал? — шёл Орба к нему, освобождая руки от верёвки. Вид у него был такой, будто бы он хотел по приятельски обхватить за плечо старого друга, только вот тот пятился от него назад.

В то же время до стен зала добралось пламя. Специально здесь ничего не пропитывали и масло в дом не бросали, но, по всей видимости, что-то всё же случайно попало. Огонь быстро распространялся по дому, поглощая уже все стены и поднимая градус накала внутри.

— Тц, — прикрывая лицо рукой, Оубэри бросился на улицу, куда более быстрый Орба перекрыл ему путь.

— А ну проваливай!

— Не спешите, генерал, — улыбался Орба. Только что до него донёсся голос Шику.

Хорошая работа, — искренне подумал он про себя. Наверняка он так громко кричал принцессе, чтобы его услышал и Орба. «Оставь принцессу мне, а сам делай что хочешь», — гласило его послание.

Вокруг ревело пламя, оно принялось пожирать крышу, и с неё, подобно крови, падали искры.

— Тогда всё так же горело, но ты, Оубэри Билан, больше никогда не сможешь наслаждаться подобной сценой.

— Тогда?

Решив, что ждать больше нельзя, генерал с криком ударил Орбу своей мускулистой рукой. Тот проворно увернулся и повалил генерала на землю, оседлав его. В тот же момент часть потолка обрушилась.

***

На улице продолжали раздаваться выстрелы. Бойцы «вороной» дивизии пытались прятаться за хижинами и деревьями, но один за одним они падали, истекая кровью. Распространяющийся пожар не играл им на руку: от зарева вокруг было светло, как в полдень.

Через просвет в окружавших поселение деревьях виднелся холм, на вершине которого и устроили засаду бандиты.

— Эй, вон там! Огонь, огонь! — наконец, солдаты смогли взяться за оружие и отстреливаться в ответ.

В то же мгновение из-за пределов деревни раздались крики. Из куч сена и мусора вылезли бандиты с топорами и мечами в руках и побежали вперёд.

Пожар всё ширился, и единственным местом, куда солдаты могли от него сбежать, было укрытие разбойников. Будучи местными жителями, они прекрасно знали о ночных ветрах и их направлении, потому с лёгкостью могли закидывать всё вокруг маслом и отсиживаться вне досягаемости пламени.

— Засада!

— Обнажить мечи! Всякое отребье не…

Повсюду зазвучали звуки скрещивающихся клинков. Стрелки на холме прикрывали бандитов, один за другим внезапно падали подстреленные солдаты, их рубили топорами и кололи мечами.

— За моих родителей!

— Нравится, мефийские псы?

В зареве пожара бандиты напоминали демонов, хотя сами они таковыми считали бойцов «вороной» дивизии.

***

Охотник и жертва, Орба и Оубэри: за шесть лет их роли полностью переменились, и теперь они вдвоём катались по своему «угодью». Катались буквально, чтобы сбить с себя пламя.

Вдвоём они встали, покрытые чёрной сажей, выделялись лишь их глаза, отражающие окружающее их яркое пламя.

— Ты запланировал всё это, принц?! — заревел Оубэри. Он так и не решил, настоящий ли принц его противник. Как ни взгляни, с виду они абсолютно одинаковые. Но это и не играло никакой роли: не важно, самозванец или нет, но он завёл «вороную» дивизию в ловушку и практически всех убил, теперь планируя убить и его самого.

— Если и так, то что с того?

— Ты сошёл с ума, — генерал обнажил свой меч. Даже по мефийским меркам клинок гигантский: скованный по специальному заказу он на пару ладоней длиннее обычных мечей. — Если кто-то вроде тебя унаследует трон, страна обречена. Своим мечом я отсеку эту возможность вместе с твоей головой.

Вокруг творилось форменное безумие. Оубэри стоял в полной готовности, беззащитный Орба шёл прямо к нему, опустив меч.

Придурок.

Оубэри прикончит его за секунду и сможет наконец сбежать. Сжимая меч двумя руками, он горделиво ударил им из-за головы.

Послышался звук рассекаемого воздуха, а затем генерал получил мощный удар в лоб и попятился назад.

Что за!

Его ошеломило, сознание затуманилось, но в мгновение ока он пришёл в себя и нанёс удар сбоку. Противник до сих пор не защищается — он запросто разрубит его пополам.

— Аргх! — по его правой руке растеклась боль. Видимо, оба удара пробили и шлем, и доспех. Недоумевающий Оубэри встал в защитную стойку. Снова звук рассекаемого воздуха, а затем ещё и ещё: он не затихал, смешиваясь со звоном металла о металл.

Ублюдок.

Из его брови текла кровь, правая рука, которой он принимал непрекращающиеся удары оппонента, казалась сломанной. Оубэри терял самообладание: хоть враг и казался беззащитным, вновь и вновь он атаковал его со скоростью ветра.

Хоть генерал и наносил контратаки, все они рубили лишь воздух. Единственной его мыслью было слово «почему». Почему он не может попасть, почему не может сократить дистанцию, почему не может прочитать движения и дыхание, почему не может предсказать его действия?

— П-погоди! — закричал Оубэри прямо во время сражения. Он уже только защищался, не в силах перевести дыхание и пятясь назад под яростным шквалом атак Орбы.

Тот же просто давил, точно и в моментально рассчитывая каждую атаку. Увидев направленный в голову удар, он тут же согнулся в коленях, уводя клинок Оубэри в сторону и тут же ударил в его беззащитный торс. Со странным булькающим звуком противник в очередной раз попятился назад.

— Стой! — снова закричал он. — Это же не сражение, а бред какой-то. Солдаты должны сражаться честно и справедливо.

После каждого удара Орбы рана на лбу Оубэри раскрывалась, теперь всё его лицо было залито кровью и скорее наводило на мысли о пугающем макияже. Его сознание плыло, он и представить не мог, что принц-самозванец окажется столь искусным мечником. Он считал его трусом, и ещё до начала схватки нисколько в этом не сомневался.

Не обращая внимания на слова генерала, Орба снова ударил. Генерал едва смог остановить атаку в плечо, но его лицо исказилось от боли.

— Стойте, Ваше Высочество. Неужели наследник трона собирается собственноручно зарубить своего вассала и… — остаток фразы поглотил рёв пламени.

Со скоростью света Орба ударил слева в район груди генерала, выбив клинок у него из рук.

Наконец достопочтенный генерал упал на колени, а затем, получив пинок в грудь, уже на спину. Не мешкая ни мгновения, Орба нанёс очередной удар по Оубэри. В то же мгновение клинок на треть вонзился в землю.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — перекатился Оубэри. Клинок задел ухо, из новой раны на голове полилось ещё больше крови. Со всей возможной силой вытащив меч, Орба принялся обездвиживать лежащего подобно умирающему насекомому генерала.

Сперва он сломал ему правую голень. Потом пронзил левое плечо. Закончив с конечностями, он с ужасной скоростью принялся за пальцы.

И каждый раз Оубэри вопил от боли.

Других криков не доносилось. Сражение снаружи подошло к концу, вокруг Орбы начали собираться благодарные бандиты и молча глядеть на своего злейшего врага. Казалось, будто бы у них и вовсе нет душ.

Под звуки ревущего пламени Оубэри глядел, как Орба заносит свой окровавленный меч над головой.

— Нет, нет, нет… — умолял он хриплым голосом. Его рот покрылся пеной, из глаз текли слёзы. — Помогите, помогите мне, пожалуйста.

— Я… — впервые с начала схватки Орба негромко заговорил, но все вокруг чётко его слышали. — Сколько раз я слышал такие крики… — улыбнулся он, вымазанный в крови своего врага. Если бы звери улыбались своим жертвам, то именно так они бы это и делали, — и все они прерывались со смертью.

Глядя куда-то в пространство, он шагнул вперёд и наступил на залитое слезами лицо Оубэри. Весь в грязи и крови он стиснул зубы.

Шесть, нет, уже почти семь лет...

Множество воспоминаний, подобно картинкам, проносилось в голове Орбы.

Как горела деревня. Как он сколотил банду в Бираке. Как попал в рабство, где только и мог что ежедневно размахивать мечом ради выживания.

Каждую ночь он проклинал Оубэри.

Даже когда проклятье маски сжигало его лицо, даже когда он думал, что сойдёт с ума, даже когда боялся смерти, он говорил себе «я не умру» и укреплялся в своей решимости.

Моя жизнь не чья-то игрушка, я всё ещё должен вернуть себе всё потерянное.

Меч стал для него иглой компаса, что вела его вперёд. Он забрал несчётное множество жизней ради возможности прожить новый день. Он продолжал двигаться вперёд. Даже когда он сразил Рюкона, даже когда крушил его благородные идеалы и глядел на тухнущий взгляд, он жил ради всего одной цели. Ради мести.

Оглядываясь назад он думал, что кроме горы трупов там ничего и нет. Теперь же он чувствовал, как одна за одной неприкаянные души устремляются к небу, стеная от горечи и печали.

Всё...

Всё ради этого момента.

— Нет! — занесённый меч отбрасывал тень прямо на лицо Оубэри, вырисовывая линию, по которой его сейчас рассекут. Глядя на это, бандиты затаили дыхание, в то время как Оубэри истошно орал. — Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Когда крик оборвался, Орба выбросил в сторону уже опущенный меч.

Все вокруг потеряли дар речи и взглянули на Орбу новыми глазами.

Когда Даг рассказал план Орбы, все яростно возмутились со словами «И ты поверил мефийскому принцу?», и чтобы переубедить их, Орба показал им то же, что сейчас виднелось сквозь дыры и подпалины в его одежде: выжженный на спине рабский символ, его ярко пылающий в зареве пожара и вздымающийся в такт тяжёлому дыханию герб заклеймённого.

Орба взглянул на небо, на беспрестанно валящие ввысь клубы дыма и танцующие в небесах искры, а затем слабо вздохнул.

Всё кончено...

Что родилось в пламени, в пламени же и встретит свой конец.

Его убогая и жестокая юность, эта суровая часть его жизни наконец закончилась.