Подобрав подол юбки, Вилина бежала по коридорам Апты. Быстро догнав искомых людей: Шику, Говена и идущего между ними принца, опиравшегося о стену.

— Да о чём вы только думали?

— Что ты имеешь в виду своим «о чём»? — не сбавляя шаг ответил принц, при этом выглядел он так, будто бы услышал что-то невероятно раздражающее.

— Я имею в виду, был ли за вашими действиями потаённый смысл? До сих пор за любым вашим поступком, вне зависимости от того, как глупо он выглядел, всегда была невообразимая тайная подоплёка.

— На самом деле Его Высочество поступил так, потому что перебрал, — вмешался Шику. И хотя тон его голоса был успокаивающим, эффект он оказал прямо противоположный: Вилна широко распахнула глаза.

— Потому что перебрал? Хм-м, а так ли это? Тогда я поставлю вопрос ребром: почему, чёрт возьми, он напился до невменяемости и с мечом в руке напал на своего подданного?

— Потому что вино. Я был пьян, — еле-еле пробормотал Гил. Звучал он как типичный пьянчуга, отчего возмущение Вилины лишь возросло. Она придвинулась ближе, Шику же съёжился и начал готовиться к грядущей буре, но внезапно яростный настрой принцессы исчез.

Она вспомнила. Вспомнила стоящего на коленях и рыдающего Гила: сейчас он выглядел точно так же.

Быть может он напился чтобы успокоиться? — подумала Вилина, сразу же растеряв весь свой гневный настрой.

***

Войдя в выделенную ему в казарме комнату, Гил, вернее Орба, рухнул на кровать. Повисла тишина, первым нарушить которую решился Говен.

— Что произошло? — спросил он чуть слышно стонущего Орбу. Шику же повернулся к ожидавшему возвращения принца Динну и со словами «сегодня твоя помощь больше не нужна» отправил его прочь. Вслед за пажом он отослал и охранявших входную дверь солдат.

— Ничего.

— Орба, — надавил Говен низким голосом. Сам Орба, с таким же красным, как и у бывшего надсмотрщика, лицом, широко ухмыльнулся в ответ.

— О, прямо как в старые рабские времена. Тогда на подъёме мы всегда могли прочитать твоё настроение по выражению на лице.

— Да? Ну, я уточню на всякий случай: настроение у меня хуже некуда, — сверлил Говен взглядом заворачивавшегося в одеяло «принца». — Ты напился и чуть не разрушил всё, ради чего до сих пор рисковал жизнью. Даже ребёнок не совершил бы такой глупости, и это отличается от твоего обычного хладнокровия. Скажи спасибо Паширу: если бы он не остановил тебя, ты бы похоронил себя.

— Ты слишком серьёзен, дедуль.

— Орба! — злобно рявкнул Говен, замахнувшись рукой, но Шику вовремя успел остановить его.

— Говен, не стоит. Орба неожиданно из раба превратился в принца, он живёт в постоянном напряжении и наверняка устал. Учитывая обстоятельства, иногда ведь можно забыться в алкоголе, да?

— Нет, — вздохнул Говен. — Орба, ты же сам говорил, что сделать из тебя двойника — решение лично Федома, и что если кто-то узнает правду, то ты отправишься прямиком на плаху. Думаю, такой вариант тебя не устраивает. К тому же, в этом случае возникнут вопросы и к нам, наши жизни будут под угрозой. Так что связь между твоей головой и шеей — наша общая проблема.

Орба перестал ухмыляться и лёг лицом вверх. Поняв это, он повернулся к гладиаторам спиной. Говен продолжал давить и настаивать на ответе.

— Больше нет смысла быть принцем. — тихо проговорил, даже прошептал Орба. Его спина дрожала, он говорил, даже не понимая этого. — У меня больше нет причин оставлять его в живых. Он бросил моего брата здесь, и тот погиб. Алису и мать наверняка тоже убили. Из-за него. Он своими собственными руками жёг мефийские деревни!

Внезапно Говен прекратил ходить из стороны в сторону и переглянулся с Шику.

Ещё недавно Орба был навеселе от вина, а теперь его настроение полностью переменилось: он кричал и хлюпал носом.

— Ты говоришь о… — начал Шику.

— Только не говори мне, — перебил его Говен, — что ты имел в виду того самого генерала, на которого накинулся с мечом. Если мне не изменяет память, его зовут Оубэри? Что он натворил? Ты встречался с ним в прошлом?

Хоть Говен и задавал все эти вопросы, у него была идея. Он уже знал, что прошлым комендантом Апты был Оубэри Билан. Раз брат Орбы погиб здесь, значит он был одним из солдат в гарнизоне?

— Говоришь… он жёг мефийские деревни? Орба… — Шику внезапно посетило озарение и он повысил голос, — а не задумал ли ты отомстить ему?

«Принц» продолжал лежать спиной к гладиаторам. Он молчал, но значит он и не опровергал чужие слова. Шику нервно сглотнул, стоявший рядом Говен глубоко вздохнул.

До сих пор Орба всегда был загадкой. Он очень хладнокровен, но вместе с этим у него есть склонность к эмоциональности, и для стороннего взгляда баланс между этими крайностями весьма неустойчив. Вполне возможно, что в любой момент его могут переполнить эмоции, разрушая его двоякую личность.

Момент настал сейчас?

Два, хотя скорее даже три года назад, когда они впервые встретились, Говен подумал, что за ним нужен будет глаз да глаз. Он не мог понять его намерения: не только из-за железной маски на лице, сердце Орбы пряталось за такой же железной стеной. Теперь же его душил плач. Его спина как никогда прежде беззащитна. Где тот парень, что считался непобедимым мечником, где тот парень, что обманывал врагов своими досконально продуманными стратегиями? Сейчас это была спина простого мальчишки.

Тем не менее, Говен намеренно продолжал говорить строгим тоном.

— Месть, да? Если твою семью убили, то ты определённо не можешь такое простить, но если ты поставишь месть во главе угла, то потеряешь всё. Всё, чего ты добился, избежав неминуемой смерти...

— Всё, да? А «всё», что это? — почти до хрипоты закричал Орба. — Я уже всё потерял. Что у меня осталось? Жизнь? Тогда я отдам и её, если взамен он познает все муки Ада! Отдам в любой момент!

— Думаешь, можно всё бросить просто потому, что ты устал от забот кронпринца? Но хочешь ли ты того или нет, титул накладывает и ответственность. Приведи мне хоть одно хорошее оправдание своему своеволию.

— ...

Шику впервые видел, чтобы Говен столь многословно кого-то наставлял.

Ещё со времен его бытия надсмотрщиком, он всегда был тесно связан с рабами и их жизнями. Он учил их фехтованию, быть бдительными, объяснял разные трюки. Тем не менее, Говен никогда не вникал в их жизненные обстоятельства. Он учил сотни рабов, но никогда не знал, проживёт ли хоть кто-то из них год. Бессмысленно вникать в их дела больше, чем необходимо для работы.

Прошло уже почти полгода с тех пор, как Орба стал кронпринцем. За это время головокружительное изменение положения повлияло не только на него: можно сказать, что изменились и другие.

В этом и причина.

— Верно, Орба. Забудь о нас, ты ведь обещал принцессе Вилине подкрепления для Гарберы, разве нет? Если убьёшь здесь Оубэри, то точно не сможешь выполнить обещание. Но пока он сидит здесь, у тебя всегда есть возможность действовать. Если хочешь, то мы с гвардейцами будем приглядывать за ним, это вполне соответствует нашим обязанностям, — пытался урезонить товарища Шику, но Орба продолжал молчать

***

Когда оба гладиатора ушли, Орба так и продолжил неподвижно лежать в кровати, комната погрузилась в тишину.

Сразу по возвращении из Таурии он поговорил с кузнецом Соданом и узнал о смерти брата. Орба давно уже понял, что Роан просто не мог выжить, но по какой-то причине продолжал лелеять в сердце надежду.

Он жил пустой иллюзией, что его мать, брат и Алиса до сих пор живы, и что быть может однажды наступит день, когда они смогут встретиться вновь. Однако услышав суровую правду о судьбе брата, иллюзия исчезла. Орба осознал, что не только Роан, но и мать, Алиса и все, кого он прежде знал, безвозвратно ушли из этого мира.

И Орба рыдал. Рыдал, пока не выплакал все слёзы, пока не возжёг внутри себя пылающую ярость. Он хотел срубить Оубэри голову, его не покидало искреннее желание убить генерала не взирая на последствия.

Однако генерал всё ещё не прибыл в Апту, и ярость Орбы не находила выхода. Вернувшись в свою комнату, он, проигнорировав все увещевания Динна, выпил вина. Сперва одна чаша, затем вторая… И вот он уже забыл о своей мере. По правде говоря, он даже не чувствовал себя пьяным. Когда после заката он узнал о прибытии Оубэри, то едва смог подняться с кресла. А затем произошло то, что произошло.

Тц.

От непривычного алкоголя Орбе начало становиться плохо: он раз за разом сглатывал слюну и елозил по кровати в поисках комфортной позы. Начала сказываться накопленная усталость от битвы за Апту и от поездки в Таурию, его тело молило о сне.

— Брат… — проговорил Орба высохшими губами.

***

В находившуюся рядом с их деревней Апту Роан отправился, чтобы стать помощником торговца. Два-три раза в месяц он брал выходной и возвращался домой, к семье. Для Орбы его рассказы о городской жизни были сродни сказкам о другом мире, ведь сам он кроме их деревни и ближайшей округи ничего не знал. Он не знал о существовании летавших в небесах кораблей на эфире, не знал о круглых аренах, на которых соревновались рабы. Когда Роан поведал ему, что рабы бьются за возможность жить, Орба никак не мог понять этого. «Будь я рабом, сражался бы за деньги», — возражал он, удивляя брата.

В их глухом селе у Орбы попросту не было возможности в живую увидеть настоящих рабов, а его представление о мире зиждилось на рассказах брата о путешествиях и на книгах, что тот привозил домой. Роан научил своего младшего брата читать и писать, и тот глотал книги одну за одной. Он читал детские книжки с картинками, книги о популярных играх, книги о тех временах, когда человечество покидало «старый мир», книги о древнем короле Зодиасе и его чудесном изобретении: магии. Но больше всего Орба любил предания о героях.

Он пропадал в чтении, но его терзало отчаяние, ведь сам он никогда не станет героем тех же приключений. Но всё же он надеялся, что быть может однажды он сможет выбраться из своей крохотной деревушки и взглянуть на бескрайний мир, что сможет жить среди легенд. Орба хотел взглянуть на безбрежное синее море, увидеть ослепительный блеск зимних сугробов, изучить золотой дворец, бывший, по слухам, рассадником интриганов.

Орба считал, что брат, читавший те же книги и с удовольствием рассказывавший ему всякую всячину, такой же, как и он сам. Роан познакомился со столь непохожим на их деревню внешним миром, он куда лучше него работал головой и всегда был во всём впереди. Юный Орба всегда считал, что уж его брат точно побывал в том мире, о котором сам он знал лишь по книгам.

***

Орбе снился сон. Он видел своё самое яркое детское воспоминание о брате: они вместе сидели за сараем, а в небе над ними мерцали звёзды.

Это...

Орбу тогда отругала мать за драку с Дагом, мальчишкой из соседней деревни, и Роан пришёл, чтобы поговорить с ним.

— Никто не знает себя настоящего, — сказал он тогда, взглянув на залитое бледным лунным светом небо.

Орба всю свою последующую жизнь помнил слова брата.

— Что вы делаете? — присоединилась тогда к ним Алиса, их подруга, жившая в доме напротив. Она была на три года старше Орбы, аккурат между ним и Роаном.

Они тогда и сами не заметили, как погрузились в воспоминания. Однажды кто-то рассказал о встрече с драконом, а они отправились к тому самому месту. Тогда они смертельно устали, ноги наливались свинцом, но они таки вышли к деревне через два часа после заката. Тогда им крепко досталось от родителей.

— А ругала мать только меня. Братана она не винила, мол это я подбил его на поход.

— А разве это не правда? — поджала Алиса губы. — В конце концов, это ты всё заварил, да и именно ты первым начал хвастать «Я видел дракона»!

— О чём ты?

— Я потом расспросила ребят, и никто из них даже не знал о том слухе. Потому я и думаю, что то было твоих рук дело.

— Нет! Это всё Даг...

— Да ладно вам, весело же было, — вмешался Роан, а не его губах появилась лёгкая улыбка. Он так и продолжал смотреть на усыпанное звёздами небо. Казалось, что те вот-вот польются сверху дождём. Орба и Алиса замолчали. — Вчера я почему-то задумывался о том случае. Помнится, мы шли по ущелью, ты тогда ещё говорила, что нам пора поворачивать назад и вернуться тем же путём. Но ещё часа три мы топали вперёд, пока не вышли к равнине, усыпанной камнями. Там было очень ветрено, но это было то место, где могли оказаться драконы. Не одомашненные, которых выводят люди, а настоящие разумные и крылатые драконы, которых называют Богами… «Не удивлюсь, если мы их и в правду тут встретим» — подумал тогда я.

— Пф-ф, что за ерунда. Вы точно братья. Обычно мне кажется, что вы абсолютно разные, но вот эта мечтательность у вас одна и та же. Блин, да Орба до сих пор верит, что сможет подняться на вершину с помощью одной лишь силы, что простолюдин может править страной одним мечом. Ты что, в сказке живёшь?

Алиса продолжала критиковать Орбу в том же ключе. «Да, тогда была моя вина» — угрюмо ответил он, а девушка, пристально глядевшая на Роана, скисла.

— Не правда, — слегка ошеломлённо покачал головой старший брат. — Да, для взрослых то была бы лишь трёх-четырёхчасовая прогулка, но для нас, детей, она превратилась в невероятное приключение. От незнания пути моё сердце ускоряло свой ритм, я и вправду верил, что когда мы окажемся на месте, нас встретит что-то странное и неповторимое.

Орба не знал почему, но тогда слова Роана тронули его. После этого они вновь погрузились в воспоминания: Алиса подтрунивала над Орбой, Роан мягко ругал её. Они вспоминали разные подробности, смеялись...

И то был последний раз, когда Орба проводил время с братом: через несколько дней Роана забрали в Апту.

***

Когда Орба проснулся, ещё не рассвело. За окном мерцала туманная луна, и при взгляде на неё из его глаза по какой-то причине потекла одинокая слеза.

Всего за несколько часов сна его молодое тело справилось с усталостью, а действие алкоголя сошло на нет. Схватив стоявший рядом кувшин, он начал пить воду прямо из горла.

Орба посмотрел на свой стол и на лежавшую на нём гору бумаг. Он решил, что избежать конфликта с Энде невозможно, а потому перед отправлением в Таурию попросил Динна собрать информацию о великом княжестве Энде, включая разведданные и сведения о наследниках.

Хотя какое мне теперь дело...

Теперь эта информация не заботила Орбу. Подобно марионетке, у которой обрезали нити, он рухнул обратно на услужливо прогнувшуюся под ним кровать.

Можно теперь не заниматься делами кронпринца и прочей ерундой.

Орба смотрел в потолок. Тот был куда ниже, чем в его солонских покоях. Всё-таки это комната в казарме, она не такая уж и большая, хотя если сравнивать с временами рабства, то это настоящие хоромы.

Как и сказал Говен, если он убьёт Оубэри, то лишится всего, чего добился к текущему моменту. С другой стороны, у него ничего и нет, он уже потерял всё, что имел. Нужно ли бояться?

— У тебя есть обязательства, — прозвучали в его голове слова Говена, отдаваясь болью. То ли от вина, то ли от навалившихся одна за другой проблем, его голова, казалось, готова была расколоться на части.

Убить его… Убить, убить, убить...

Долг. Долг. Долг.

Он вновь закрыл глаза. Силы покинули его тело, его душу, он не знал, чего хочет его истинное «я». Орба хотел убить Оубэри, Гил непрестанно требовал не делать этого.

Я...

Из головы боль и жар растекались вниз по спине, по выжженному на ней клейму. Оно пылало огнём негодования.

Кто я? — задавался он вопросом в глубине души, но сколько бы он не спрашивал себя, в ответ слышал лишь глухой гул в ушах.'