В Апту Оубэри Билан прибыл через два часа после заката. По первоначальному плану он должен был успеть ещё днём, но в одном из попутных городков он подзадержался из-за женщины. По слухам, после вероломной атаки Таулии Апта будет вынуждена принять его помощь, так что Оубэри не спешил. От одной лишь мысли о скверной атмосфере поражения в крепости он чувствовал депрессивность. Хотя...

Что тогда, что сейчас… Всеми виной этот внезапно изменившийся молокосос...

Именно из-за этой мысли Оубэри чувствовал себя не так уж и плохо.

Оубэри затаил обиду на наследника престола, Гила Мефиуса. В своей первой кампании тот забрал все лавры себе, а во время мятежа Заата, когда Обуэри «сошёлся» с Ноуэ и задумывал стать национальным героем, принц полностью расстроил его план. В итоге отсутствие Оубэри и вовсе навлекло на него немилость императора.

Из-за этого ему пришлось вызваться добровольцем для подавления бунта рабов в Килро, области к югу от Солона. Оубэри — генерал с многолетней выслугой, и война с рабами — это не то, чего он заслуживает. Конечно же, он справился с задачей, но то был серьёзный удар по его гордости.

Естественно, он винил во всём принца Гила. Восстание рабов, конечно же, было спровоцировано мятежом Заата, но Оубэри верил, что как мягкое отношение наследника к гладиаторам, так и их приём в личную гвардию наравне с бывшими мятежниками сыграли свою немаловажную роль.

— Пф-ф-ф.

Оубэри без сомнений мог сказать, что внешний облик Апты претерпел серьёзные изменения после сражения, и от того он не мог не улыбнуться. Крепость выглядела полуразрушенной, даже крепостные врата, и те не успели восстановить.

— Генерал Оубэри Билан прибыл в крепость, — заявил он, въезжая в Апту.

М-м?

Генерал нахмурил свои ухоженные брови, оказавшись на территории города. Его терзало чувство неправильности. Само собой, вражеский обстрел сказался не только на укреплениях, но и на улицах. Оубэри ожидал увидеть погрязшую в унынии крепость, но вопреки его представлению, на лицах мельтешивших вокруг горожан и беззаботно болтающих солдат царили радостные выражения.

Спешивишсь, генерал продолжил свой путь по ярко освещённой главной улице. Вместо ныне непригодного к использованию главного зала замка, Оубэри провели к самой большой казарме. Стоило ему переступить порог, как чувство неправильности резко усилилось.

В просторном помещении казармы во всю шёл праздник. На столах возвышались горы еды, винные чаши наполнялись, не успевая опустеть, повсюду бродили краснолицые солдаты под руки с прислуживающими им горожанками. По всем признакам, здесь отмечали победу.

— О, Генерал.

— Мы думали вы прибудете раньше, а вы вот подзадержались.

Даже оставшиеся в крепости солдаты из его «Вороной» дивизии были навеселе.

— Что всё это значит? — Оубэри отвёл в сторону командира одной из рот, Бэйна. — Из-за тяжёлого поражения принц совсем свихнулся?

— Это празднование победы, — усмехнулся Бэйн, будто бы услышав из уст генерала возмутительную чушь.

— Что? Какую победу?

— На нас напал сам Акс Базган из Таулии, а принц разбил и даже пленил его! Его высочество и в правду разбирается в военном деле!

Бэйн во всех деталях рассказал о прошедшем сражении. Когда Оубэри узнал, что принц заманил противника в крепость и сам же её разбомбил, то еле удержался от невольного вскрика удивления.

— И это ещё не всё.

— Стоп, надо подытожить услышанное, пробормотал Оубэри, натянуто улыбаясь. — Принц воспользовался новаторской, прямо-таки беспрецедентной стратегией. Абы кто на такую выдумку не способен.

В то же время единственной мыслью в его голове было слово «странно».

До первой кампании принца они никогда не разговаривали, но вокруг персоны наследника кружило много слухов, а рассказы о его бесцельном времяпрепровождении, несомненно, добрались даже до соседних стран. Тем не менее, он умудрился отбить Заим у блестящего генерала Рюкона, предотвратить солонский мятеж, а теперь ещё и пленил Акса Базгана, попутно заключив с ним обоюдный союзный договор. К тому же, Гил справился собственными силами, без мефийских подкреплений.

Такое чувство, что он командир с многолетним опытом.

И это не просто чувство лёгкого диссонанса, нынешний принц явно отличается от того, о котором слышал Оубэри. Кто-то мог бы списать заслуги Гила на талантливых советников, но в Апте таковых не было: генералов нет, а почти все его подчинённые — бывшие рабы.

Не только Оубэри, многие придворные подозревали, что принц превратился в совершенно иного человека. Он, конечно, королевских кровей, но может ли человек так резко перемениться? Или из-за своей «дурости» он и смог один за другим реализовать планы, о которых другие и мечтать не могли?

— Ваше Высочество.

— Ваше имперское Высочество, примите мои поздравления за победу над Таурией.

Неожиданно перед Оубэри показался кронпринц Гил.

Ой-ёй-ёй! — переглянулись Шику и Говен, давние знакомые Орбы, праздновавшие победу наравне со всеми. Они оба прекрасно знали, что их товарищ слаб перед алкоголем, даже с расстояния им было очевидно, что Орба пьян. Его лицо казалось залитым алой краской, сам он, неуклюже шатаясь по залу, небрежно улыбался зовущим его людям. Что ещё хуже, на притворство поведение Орбы не походило.

Когда Орба (для окружающих он, конечно же, был наследником трона Мефиуса) заметил Оубэри Билана, то сразу же вышел ему навстречу, активно махая рукой в приветственном жесте.

— Да это же генерал Оубэри. Вы наконец-то прибыли. Вы так задержались, что я начал было грустить.

— Ваше Высочество, — учтиво поклонился генерал, — я не заслуживаю вашей заботы. К моему стыду, борьба с мятежниками в Килро оказалось на удивление затяжной, из-за чего я и не успел на битву с Таурией.

— Это не важно. Присаживайтесь, пейте вместе с нами.

Внезапно у принца подкосились ноги, он чуть не завалился наземь, но один из камергеров успел подхватить его. Грубо стряхнув с себя руки слуги, Гил взял с подноса чашу с вином и предложил её Оубэри, взглянув на того почти в упор. Взгляд принца был расфокусирован, сам он еле держался на ногах. Генерал вежливо отказался от вина.

— Не желаете пить моё вино, генерал?! — возмутился Орба, сверкая глазами. С кислой миной Оубэри взял чашу и осушил её под пристальным наблюдением принца.

— Ваше Высочество!

Не обращая внимания на удивлённые крики окружающих, Орба плавно вытащил свой меч из ножен. Оубэри холодно взглянул на него в ответ.

— Ваше Высочество, что это значит?

— Не желаете ли устроить танец клинков, генерал?

— Танец клинков?

Танец клинков — одно из достояний Солона, пляска мужчин с обнажёнными мечами. На фестивале основания такой танец исполняли во дворце.

— Мы, конечно, называем наше застолье праздником, но вот с развлечениями тут туго. Не пристало мефийцам столь безвкусно отмечать победу, это ведь так грубо. Давайте «станцуем», вы и я. Веселись, народ!

Решив, что принц пьян, Оубэри слабо улыбнулся.

— Заманчивое предложение, но я недостоин чести скрестить мечи с кронпринцем. Почему бы вместо этого нам не присесть и не поговорить? Я бы очень хотел услышать о вашей победе над Таурией.

Внезапно раздался звучный шлепок: тыльной стороной руки Гил дал генералу пощёчину. Вместо шумихи в зале воцарилась мертвецкая тишина, окружающие даже забыли, как дышать.

— Отказываетесь скрестить со мной клинки? Как мило… Тогда я приказываю: обнажите свой меч.

Гил сделал выпад. Оубэри отступил, улыбка исчезла с его лица.

— Ваше Высочество, Ваше Высочество, — повторял он раз за разом. Принц еле стоял, уворачиваться от его атак не составляло труда, однако третий его удар всё же задел наплеч Оубэри. В щёку генерала ударил острый поток воздуха, на коже открылся порез. Увидев текущие по щеке Оубэри красные капли, женщины закричали.

— Г-генерал!

— Ваше Высочество! Прошу, погодите! Ваше высочество! — кричали со всех сторон солдаты.

Шику и Говен безуспешно пытались протиснуться через бушующую толпу к Орбе, пока тот продолжал наносить удар за ударом. Глядя на тянущегося к собственному мечу Оубэри, принц свирепо улыбался.

Внезапно раздался громкий металлический звон: кто-то выбил клинок из руки Гила. Замерев на месте, тот вместе с генералом глядел на новый, выставленный между ними меч. Принадлежал он Паширу, бывшему гладиатору и сопернику Орбы в финале игр фестиваля основания.

Именно Пашир обезоружил принца. Исподлобья взирая на испепелявшего его взглядом Гила, гладиатор вернул свой клинок в ножны.

Вокруг воцарилась шумиха.

— Генерал!

Жестом остановив кинувшихся к нему солдат, Оубэри обратился к принцу:

— Не находите… Что это был перебор? Даже для пьяной выходки.

— Вам просто нужно было согласиться на танец, — без малейшего интереса пожал плечами принц, поднимая с пола свой меч и убирая его в ножны. — Какие же вы скучные, все до одного, — обратился он к Паширу. — потому про мефийцев и говорят, мол мы не умеем создать атмосферу праздника.

С этими словами принц всё ещё неустойчивой походкой направился к выходу.

— Что это было? Он называет это весельем? Или же «дурак» даёт о себе знать? — бормотал про себя Оубэри, провожая взглядом принца и держась за пораненную щёку. Он побледнел от гнева, его ощутимо трясло.

А на входе с противоположной от удаляющегося принца стороны стояла одинокая, неподвижная фигура. Вилина Ауэр. Буквально только что она была на крыше казармы, но сразу же спустилась вниз, услышав о суматохе. Пусть она и немного опоздала, слушая разговоры присутствующих она смогла уловить суть произошедшего, и, на мгновение опешив, быстро прошла через зал, чтобы догнать принца.