Наступила ночь последнего дня фестиваля.

И хоть вскоре начинался смотр флота и воздушный парад, Заат не уделил должного внимания этим событием и вошёл в пустой стадион.

Он пришёл взглянуть на место, где перелистнётся страница самой истории. Сегодня она на главе, в которой Мефиусом правит император, но когда завтра Заат снова придёт взглянуть на это пустующее здание, то всё полностью переменится.

Изменение, конечно же, не станет очевидным глазу, однако без сомнений, вырванный из лап императора Мефиус уже не будет прежним. Заат размышлял об этом, глядя на далёкий горный хребет, на то, как утренний туман стелился по земле, и даже чувствовал, как натягивается одежда, когда он скрещивает руки.

Ох?

Выйдя из ступора, Заат Кварк уставился на фигуру на арене, принадлежавшую принцу Гилу Мефиусу. В сопровождении нескольких людей, по-видимому, бывших его гвардейцами, он бродил туда-сюда.

Похоже события последнего часа его забавляли, он принимал их с мыслью «я тут главный».

Что за простодушный придурок.

Заат усмехнулся. То, что из всех людей именно он стал первым наследником трона говорило о крахе мефийского будущего. До сих пор он в пустую жил на широкую ногу и прожигал жизнь, но вскоре он проклянёт тот день, когда родился.

Заат даже подумал как бы невзначай поприветствовать его, но подавил эту мысль.

Хотя поединок Орбы и Пашира и нашумел вчера, исполнению плана ничего не мешало. Вмешательством самой Фортуны Пашир остался жив. По плану, Ноуэ при поддержке Оубэри разожжёт волнения рабов, и согласно его письму, подстрекателем станет Пашир. Он харизматичный и талантливый мужчина, и, что ещё важнее, он ненавидел Мефиус.

Его пламя быстро перекинулось на окружающих, будто бы маленький огонёк лампы невольно вобрал в себя пламя окружающих и вспыхнул.

И пока Пашир жив, восстание гладиаторов будет проходить гладко. Убеждённый в этом Заат с нетерпением ожидал назначенного момента.

Что касается Орбы, он обошёл каждую пядь арены, а теперь направился к трибунам, предназначавшимся для императора и дворян. Места большинства государственных деятелей обозначены заранее, конечно же, включая как место принца Гила, так и Вилины.

Орба стоял перед своим местом вместе с Каином. Он пользовался пистолетами, винтовками и прочими видами огнестрельного оружия и был их знатоком. Орба спросил его: Откуда лучше всего стрелять сюда? В какой заранее определённой точке у стрелка на руках будут все карты?

— Заранее… Хм, думаю, трудно это будет сделать, — Каин прищурился и оглянулся по сторонам. — Но если они хотят привлечь всеобщее внимание, то есть отличнейшее место.

Каин указал пальцем на сторожевые вышки, расположенные вокруг арены.

Во время гладиаторских матчей несколько стражников находятся сверху и наблюдают за происходящим как на стадионе, так и за его пределами. Как правило, там же размещалось небольшое судно, чтобы в случае возникновения какой-либо проблемы можно было быстро найти её причину.

Все элементы плана восстания рабов уже определены...

Входит ли в него захват вышек? Орба размышлял, а затем разразился серией всевозможных приказов для собравшихся на стадионе гвардейцев.

Особую роль играли воздушные суда, принадлежавшие его отряду. Всего их было двенадцать, и Орба планировал задействовать все.

— Спрячьтесь вокруг стадиона и ждите, и не дайте себя заметить до начала событий. Посыльный подаст сигнал, не пропустите его.

***

Вскоре начали постепенно показываться самые нетерпеливые жители Солона, Заат тоже занял своё место. В то же время Гил и его гвардейцы исчезли.

На следующем часу также начали подтягиваться дворяне. Не причисляющий себя к этим пешкам Заат радовался, продолжая наблюдать, как они собираются.

Через два часа, когда день уже вступит в свои права, появится Орба в шлеме Кловиса и возглавит две сотни гладиаторов. Также в клетках на колесах доставят трёх созосов.

Это будет переломный момент в истории. Несколько сообщников Заата затаилось среди стражи, и вскоре после начала сражения рабы в лагере сделают свой ход. Запылают пожары, повалит дым, и дворцовой страже придётся отреагировать, что уменьшит её численность.

Это будет сигналом к действию для гладиаторов на арене. При поддержке рабов-единомышленников, затаившихся на трибунах, они переберутся через стену и объединятся. А затем оказавшиеся рядом с хозяевами рабы получат шанс повернуть против них оружие. Во время всего этого безумия Заат и планировал сделать свой ход.

И всё будет зависеть от действий рабов. Хотя...

В подобной ситуации рабов лучше рассматривать как союзников. Он, конечно, не хотел уменьшать собственные силы, но полное освобождение рабов — это уже совершенно другой разговор. Если они восстанут по всей стране, то Мефиус погрузится в ещё больший хаос, а это не то, чего Заат хотел для своей будущей вотчины. Потому хоть он и называл сейчас рабов союзниками, чтобы навсегда заткнуть вскоре их отправят на плаху. Человек вроде Пашира особенно опасен, схватить его нужно в первую очередь.

Не будет потерей, если принцесса Вилина погибнет посреди беспорядков.

Так я смогу отплатить Ноуэ.

И всё же… грёбаные гарберцы! Если думают, что я так легко с ними объединюсь, то будут разочарованы. Как только бесполезного императора и его семьи не станет, я смогу привести Мефиус к господству над континентом.

Пока Заат продолжал погружаться в свои мысли, стадион наполнялся людьми. Все деятели, за исключением императора и императрицы, уже собрались.

Все они думают лишь о своих интересах подобно свиньям. Я отправлю их в соответствующее место и закую в цепи.

В какой-то момент он начал считать себя единственным благородным человеком, которого обрекли на бедность, а всех остальных грязными и прогнившими людьми, узурпировавшими трон. Однако его мысли слегка перемешались, когда он увидел лицо Саймона.

Лишь его Заат уважал. Он пришёл к идее сделать столь способного человека своей правой рукой.

Но к сожалению, Саймон не тот, кто так просто склонит голову и согласится.

Нет, так появится ещё больше поводов для согласия. Лорд Саймон не из тех, кто оставит страну во время смуты. Конечно, пройдёт некоторое время, но я уже вижу, как он объединяется со мной.

В мыслях Заат уже сделал страну своей, а потому не смог заметить, что на местах императорской семьи нет Гила Мефиуса. Хотя если бы он и заметил это, то не посчитал бы это достойным пристального внимания.

Сидевшая же в стороне Вилина беспокоилась по поводу отсутствия принца.

— Он всё ещё болеет? — спросила Терезия рядом с ней, но принцесса не знала ответа. Императора и остальных это вот не беспокоило. Пожив в солонском дворце, Вилина, естественно, знала, как относятся к принцу.

Этот парень всегда один.

Ей только что пришла в голову мысль, что это могло стать причиной, побудившей его внезапно отправить Орбу участвовать в турнире. Может, он поднял эту тему, просто чтобы привлечь к себе внимание?

— Принцесса, возьмите, пожалуйста, — Вилина рассеяно взяла чашку с подноса рабыни. После этого она обратила внимание на лицо девушки: белая кожа и привлекательные красные губы, своей прекрасной внешностью она ошеломляла. На выделенную для императора и дворян трибуну могли подняться лишь стражники из солонского гарнизона, гвардейцы и рабы дворян. Девушка наверняка из последних: она расторопна и быстро всё делает.

Два часа спустя.

Стадион переполнен, все дворяне уже на месте, но никаких признаков начала зрелища не было. Заат нахмурился. Сколько уже взглядов аристократы кинули на раскалённое небо? Толпа тоже теряла терпение и начала шуметь.

— Что всё это значит? — неожиданно разгневался император. — Вы хотите опозорить меня под конец фестиваля? Немедленно начинайте матч.

Официальный распорядитель стадиона поспешно бросился к императору с неожиданным отчётом. Смущённым голосом он доложил: Неожиданно появился принц и теперь он не даёт рабам выйти. Он продолжает говорить: «Подождите еще немного, подождите еще немного», — повторяя одну лишь эту фразу раз за разом.

Присутствующие обменялись наполовину немыми, наполовину ошарашенными взглядами.

— О чём этот придурок думает? Отправьте кого-нибудь вернуть его.

— Мда, — вздохнула Мелисса, махая большим веером. — Ваше Величество, послы других стран определённо перестанут воспринимать принца после такого.

— Должно быть, это какая-то ошибка, — пробормотал смущённый Саймон.

***

В то же время Гил Мефиус, или вернее Орба, находился под трибунами по ту сторону ворот.

Он в последний раз проверял всё. Сегодня в его стратегии нельзя ни на йоту ошибиться со временем. Осмотрительно проявив осторожность, он решил отсрочить выход гладиаторов, в то время как сам раздавал приказы своим подчинённым.

И в качестве последнего этапа плана он позвал Каина в комнату глубоко в лагере. С этого момента тот переоденется в Орбу и будет отыгрывать Кловиса вместо него.

Как главному герою кульминации всего фестиваля, ему не оставили никакой возможности экипироваться просто: он был полностью одет в сверкающие золотые доспехи. Изначально он ещё должен был носить символ Кловиса: золотой шлем с прикреплённой к нему парой крыльев, но так как маска Орбы мешала ему, то вместо него он опоясался ремнём с крыльями.

— Броня ужасно тяжёлая, — жаловался Каин. Ещё и десяти минут не прошло, а он уже жаловался. — Я не смогу вести себя как герой в этом.

— Терпи. А ещё величественно выпяти грудь, пока ты в ней, — смеялся Орба.

В то же время Пашир ходил по лагерю в поисках Орбы. Он получил роль Фелиппе и так же должен был надеть специальную одежду в отдельной комнате. Покончив с этим, он сразу же вышел из комнаты, желая в последний раз пройтись по плану вместе с Орбой.

Наряженный в цельную мантию с кожаными накладками на плечах, с причитающимся Фелиппе луком и колчаном за спиной, он искал по округе. Также он прошёл по просторному залу, в котором собрались рабы. Их лица были напряжёнными. Это лица людей, готовых умереть здесь сегодня.

— Не знаете, где Орба?

— Ты вот упомянул... Я вдруг понял, что не видел его.

— Его вызвали стадионные работники. Наверняка что-то особенное касаемо роли Кловиса.

Тогда, думаю, он скоро вернется, — размышлял Пашир. Тем не менее, его беспокоило некое ноющее чувство. Время их выхода уже настало, но никто до сих пор не позвал. Он также слышал, что Гил Мефиус лично пришёл и завёл спор с распорядителем стадиона.

Пашир обошёл весь лагерь, но Орбы нигде не было. Мира тоже недавно пропала. Он волновался, но подумав, что пора собрать бойцов, развернулся назад. Однако он неожиданно передумал, когда на пути остановился около двери. Из-за неё доносился голос Орбы, он с кем-то разговаривал.

— ...так мы сможем управлять рабами. Следующий шаг за Шиику и остальными. Когда они начнут действовать, пристально следи за Паширом и остальными.

Что?

Затаив дыхание, Пашир приоткрыл дверь и увидел за ней стоящих рядом Орбу и принца Гила. Будто бы заметив присутствие Пашира, Орба быстро взглянул в его сторону. Их взгляды встретились, а мгновением позже Пашир хлопнул дверью.

— Ублюдок! — подобно зверю тихо заревел Пашир. — Ты ублюдок!

***

Двадцать минут спустя.

Император потерял терпение от ожидания и гневно встал со своего места.

— Приведите Гила ко мне. Меня не заботит, если для этого придётся его связать. Сколько ещё он будет продолжать ребячиться?

Его трясло, и он уже хотел лично пойти и схватить Гила. Саймону и Федому даже пришлось вмешаться, чтобы остановить его. Затем, ворота наконец открылись.

Тяжело дыша, император вернулся на своё место. Восторг толпы, основательно уже уставшей ждать появления героев, был сильнее, чем всегда. Приветствия дождём лились на поочередно выходящих из открывшихся ворот воинов.

— Принцесса, кажется, наконец началось, — просияла Терезия. Вилина нетерпеливо наклонилась вперёд и попыталась найти взглядом Орбу. Тем не менее, её глаз сразу же заметил нечто странное.

Орбы, что должен был стать лидером гладиаторов, среди них не было. Вместо него, посреди вышедших гладиаторов был...

Гил Мефиус.

Будто бы мало того, руки за его спиной были связаны верёвкой. В самом центре процессии из двух сотен гладиаторов находился Пашир, а в руках своих он держал верёвку.

— Эй, разве это не принц?

— Что это?

— Есть идеи, что происходит?

Зрители на трибунах беспокойно переговаривались между собой. Они считали, что это какая-то уловка ищущего внимания принца, дабы самому поучаствовать в играх.

Грр

Заат Кварк прищурился. Он был того же мнения, однако мог учуять серьёзность гладиаторов. Недоумённые перешёптывания усиливались, и лишь он всё понимал.

По какой-то прихоти принц решил проверить рабов и оказался в плену. Конечно, в сравнении с бунтом посреди драки с драконом этот способ эффективнее, но Заату не нравилось, что ранее утверждённый план был изменён. Он щёлкнул языком.

Что за слабоумное отродье, угораздило же его оказаться рядом с готовящимися к мятежу рабами. Ну, думаю, это не так важно, раз лишь упрощает дело.

— Принцесса, это же…

Когда их взгляды встретились, крик Пашира донёсся до её ушей.

— Слушайте, император и дворяне Мефиуса! Первый наследник трона, Гил Мефиус, у нас. Другими словами, само будущее Мефиуса в наших руках. Мы больше не рабы и не должны убивать по приказу. Сейчас же откройте нам ворота, мы станем авангардом освобождения.

— Что за абсурд! — неожиданно подняли шумиху окружавшие Вилину люди. Ситуация прояснилась: это никакая не уловка. Рабы взяли наследника в заложники, это мятеж.

— В-ваше Величество, это смертельно важно.

— Что нам стоит делать…

— Недоумки! Не паниковать. Стража, оцепить периметр. Я не позволю этим придуркам творить всё, что им вздумается, — заглушил шум толпы голос императора.

Снизу, из ворот, ведущих к лагерю, начало валить несколько столбов чёрного дыма. Рабы устроили пожар. Видя это, зрители вскакивали со своих мест и убегали. С огромной скоростью паника накрыла толпу. Под аккомпанемент оглушительно громких криков народ разбегался во все стороны.

Вооружённая стража спешно бежала к воротам внизу, и от этого зрелища сердце Заата начало бешено колотиться.

Началось.

Император приказал послам побыстрее найти укрытие. Солдаты с дозорных вышек погрузились на воздушные суда и отправились в сторону зрительских трибун. Ноуэ Салзантес отбросил руку солдата, пытающегося увести его на борт и настаивал, что подняться должны присутствующие здесь женщины.

— О? Так они прибыли, — усмехнулся Ноуэ и направил свой взгляд в небо. Окружающие тоже обратили туда внимание.

— Смотрите.

— Корабли гарнизона!

Три корабля солонского гарнизона показались в небе. В центре был флагман, что недавно участвовал в параде. Двумя другими были два высокоскоростных крейсера длиною двадцать четыре метра.

Однако учитывая принца-заложника, стрелять они не могли. Всё, что им оставалось — угрожающе глядеть на рабов и кружить вокруг стадиона.

Не только Пашир, но и остальные две сотни восставших рабов были на удивление организованными.

Когда после прибытия кораблей их попыталась окружить дворцовая стража, рабы приставили клинок к шее принца и остановили их. Всё было так, будто бы они сами часть элитных отрядов страны, выкованная годами обучения и дисциплины.

Так они и продолжали смотреть друг на друга. В то же время Оубэри Билан тайком скрылся вместе с послами.

Потерявший терпение император уже собирался отдать несколько приказов, вдруг флагман начал приземляться. Конечно же, никто не отдавал такого приказа. Не скрывая своего удивления, Саймон бессильно крикнул: Подождите!

Остальные суда тоже действовали. На корме флагмана открылся люк, а из него вылетели корабли, а на каждом из них было по два солдата с винтовками. Должно быть, они заметили принца Гила, раз не приземлились прямо на арене.

Когда Вилина глядела на небо, на мгновение в её глазах отразилось пламя, а её дыхание сбилось. Огненное марево заволокло внутренний отсек одного из гарнизонных судов. Флагман начал стрельбу, что и привело к пожару. И прежде чем она успела осознать всё, второй корабль тоже загорелся.

Должно быть, у судна пробоина сбоку, раз она видела рассеянный алый шлейф, следующий за обломками, и экипаж, вывалившийся за борт. Дворяне начали кричать и в ужасе прятаться. В то же время солдаты с флагмана приземлились неподалеку. Один за другим они спешивались и готовили оружие к бою.

— Принцесса! — Терезия крепко сжала руку Вилины.

Лица солдат скрывали маски на их шлемах. Группа бесстрастных бойцов взяла на мушку свою цель. Ей оказались дворяне, собравшиеся на трибуне.