На столе лежали свежие на вид фрукты и напитки. Был и богатый выбор мяса, так и звавший отведать его. Более чем вероятно, что кому-нибудь к утренней тренировке от всего этого поплохеет.

Орба же едва прикоснулся к своей еде, один или два раза откусив от куска хлеба. Стоит заметить, что это не из-за отсутствия времени или плохого самочувствия.

Всё из-за того, что император пригласил его на завтрак. Гул, Мелисса, Инэли и её младшая сестра, Флора, но только членами императорской семьи дело не ограничивалось. Саймон Родлум, командиры войск, Одейн Лорго и один из главнейших государственных деятелей Колин Исфан также были приглашены на встречу за завтраком.

Таким образом император пригласил на этот утренний завтрак и собрал тех, кто просил его об аудиенции, где и собирался выслушать их просьбы. Можно посчитать это тщеславием, но на самом деле это очень старый обычай, которому следуют и по сей день.

Орба впервые участвовал в подобном собрании. До сих пор он всегда находил причину отказаться. Человека, что играл принца Гила, Федом хотел оградить от семьи и хорошо знавших его близких людей. Но этот случай другой. Орба оставил Федома в неведении. Узнай Федом о встрече, то всеми способами помешал бы ему или навязал своё общество.

Ну что же.

Разговор зашёл в тупик. Орба нервничал, хотя давно ждал такой возможности. Сделав глубокий вдох, он заговорил.

— Отец.

Все смотрели на Орбу с лёгким удивлением. В прошлом принц Гил воздержался бы от высказываний. Глаза императора так же расширились, когда он взглянул на Орбу.

— Что такое?

— У меня есть просьба.

— Да? Возможно, ты что-то хочешь? Может, лошадь? Или может быть, пост генерала? Даже если это желание кронпринца, для тебя это ещё слишком рано.

Говорил император в добром настроении. Скорее всего, он ожидал более «неформального» ответа, но Орба не уловил этого.

— Это касается гладиаторских игр.

— Продолжай.

Настроение императора полностью изменилось, теперь он говорил в дурном настрое. С самого утра он пил фруктовое вино как воду. Орба заметил изменение атмосферы, но продолжил напористо высказывать свои мысли.

— Я бы хотел попросить тебя позволить члену имперской гвардии, тому, кто победил Рюкона, принять участие в гладиаторских играх на фестивале.

От этой неожиданной просьбы все, за исключением императора, начали заинтересованно перешёптываться. Оубэри и остальные прямо лучились от любопытства, но император лишь фыркнул на Орбу.

— Опять? Почему именно сейчас?

— Я слышал, что много людей надеется на участие Орбы. Народ будет доволен.

— Как думаешь, что ты сказал? — император смотрел прямо на Орбу. — Народ будет доволен? Ты просто используешь это как предлог. Ты же надеешься, что твой гвардеец победит, тогда ты сможешь хвастаться этим, разве нет? Тогда почему сам не примешь участие? Бывало и такое, что члены императорской семьи участвовали в играх.

— В-вы, должно быть, шутите.

Орба быстро опустил голову, боясь, что император сможет увидеть в нем гладиатора, которым он и был. Орба считал это причиной, но давление взгляда императора Гула Мефиуса было на совсем ином уровне, нежели у тех, с кем он встречался до сих пор.

— Пффф, — фыркнул император. — Ладно, не будет никаких проблем, если выполнить твою просьбу. В конце концов, я хочу увидеть победу, подобающую герою.

— П-прошу, подождите, ваше величество!

Тем, кто решился встрять в разговор, оказался Саймон Родлум. Напряжение повисло в воздухе. Естественно, это было из-за того, что все присутствующие хорошо знали о инциденте в святилище Бога-дракона.

— Если мне позволят вставить слово, я умоляю вас не оставлять всё на самотёк, а глубже всмотреться в последствия участия имперского гвардейца в играх. Да, не все гладиаторы рабы, но если позволить одному из гвардейцев его высочества умереть на глазах широкой публики, то это может повредить вашему авторитету.

— Ого.

— Ранее ваше величество заметил, что не обошлось без случаев участия членов императорской семьи в гладиаторских матчах, но реалии времени тогда были совсем иными и не идут ни в какое сравнение.

— Ого, — ещё раз сказал император. Он опёрся подбородком о покоившуюся на подлокотнике кресла руку и глядел на Саймона своими глазами, полуприкрытыми тяжёлыми веками. В этот момент заговорил Колин Исфан.

— Разве не всё в порядке? Мы жители Мефиуса, страны мечей и драконов. Место рождения и родословная не имеют здесь власти. Конкуренция в нашей крови.

— Продолжай...

— К тому же гвардеец, победивший Рюкона, определённо герой. Однако первоначально он также был гладиатором, так что люди будут стесняться открыто поддерживать его. Рискну заметить, лорды и генералы, не будет ли потерей не пригласить его на вечеринку сегодня вечером? Для имперской гвардии это будет поводом соревноваться за титул Кловиса.

— Хорошо сказано.

Император одобрительно закивал головой на это самоунижение Колина. Он был хорош в подобных лицедействах и легко читал настроение императора. Даже если император показал какие-то чувства, Колин искажал их подоплеку и делал более звучными, когда высказывался.

— Достойные той же чести, что и Кловис с Фелипе, ежегодно соревнуются за эти звания, даже если они родились рабами. Без сомнений они герои. Среди них есть и те, кому суждено стать генералами. Не более чем тридцать лет назад в нашей истории был такой случай, разве нет, Саймон?

— Да.

В рамках фестиваля ежегодно проводился гладиаторский турнир, и два его победителя награждались званиями героев. В последний день эти герои возглавят две сотни оставшихся рабов и сразятся с драконами. Это главное мероприятие турнира. Даже в мефийской истории Кловис и его помощник Фелипе, а также все следовавшие за ними были официально зачислены в мефийскую армию, вне зависимости от происхождения.

— До сегодняшнего дня все победители были героями, не посрамившими свой титул. И проигравшие имеют ценность, ведь павшие воины жертвуют собой ради мефийских традиций. Не будет никакого урона вашему авторитету или чему бы там ни было.

— О-ох.

— Ясно. В этом определенно есть смысл.

Остальные дворяне согласно закивали головами, после чего Саймон уже не мог протестовать. Таким образом они покончили с темой просьбы принца. В это же время...

— Так ты услышал мою просьбу, брат.

Инэли незаметно спрятала улыбку, растянувшуюся по всему лицу.

Орба не удостоил её даже простого «ага». Но Инэли это не заботило. Она уже полностью погрузилась в собственные мысли.

— Если он победит, то я любой ценой должна оказаться той, кто вручит ему золотой шлем, символ звания Кловиса. В то же время я объявлю его героем, спасшим принцессу империи, Инэли, от когтей дракона.

В данный момент Орба был самим собой и у себя в голове он готовился к следующему этапу своего плана. Его не волновал подобающий молодой девушке, рассказывающей о своей мечте, лепет Инэли, в котором укрывалось злодейское желание овладеть Орбой, гладиатором в маске.

Слухи об участии Орбы в турнире в мгновение ока разошлись по дворцу. Хоть он и бывший гладиатор, это беспрецедентный случай, когда гвардеец участвует в играх. Мнение людей разделилось.

— Принц оправдывает наши ожидания.

Это были те, кто полностью одобрял его...

— Ему что, не хватает славы после первой кампании?

А были и те, кто критиковал его за спиной.

И один человек взорвался от ярости, когда до него дошли эти слухи. Федом Аулин. Орба, его марионетка, которого он долгое время держал в узде, бессмысленно рискнул свой жизнью прямо у него под носом. Однако он обратился напрямую к императору, и Федом уже ничего не мог с этим поделать.

— Поучаствую в двух-трёх битвах, — беззаботно говорил Орба, скрывая планы по поимке Ноуэ и Оубэри. — Как странно. Можно подумать, что во всём мире вы больше всех беспокоитесь за мою жизнь.

— Захлопни свою пасть. — судя по физиономии Федома, он серьёзно рисковал упасть в обморок. — Ты не должен погибнуть. Это и без того очевидно, но тебя также не должны ранить. Возникнут подозрения, когда ты вернёшься как принц. Аргх, проклятье!!! Тебе лучше подготовиться. Когда фестиваль закончится, я закую тебя в цепи, как во времена твоего рабства!

Конечно же, слухи достигли и ушей Вилины Ауэр. Как только она услышала об этом, то отделалась от беспокойства Терезии и направилась прямиком к принцу.

Готовясь к завтрашнему выступлению, Орба вышел из комнаты и сперва отправился на арену.

Конечно же, его решение принять участие в играх не обусловлено желанием народа. На этом турнире он рассчитывал встретиться с Паширом. Оубэри чётко произнёс имя этого гладиатора. Без сомнений, Пашир играл важную роль в его планах, а их Орба намеревался любым способом расстроить.

— Ох?

После этого он столкнулся с Вилиной, бежавшей прямо к нему. Её губы были плотно сжаты, а глаза бегали. Прошлой ночью, когда она приходила к нему, то хорошо скрыла свой агрессивный характер. Но сейчас он вновь проявился. И теперь она была ещё более прямолинейной, будто бы Орба был в чём-то виновен и заслужил её недовольство.

— Почему?

Вилина начала свой обвинительный допрос.

— Почему… что?

— Орба. Почему вы отправили его участвовать в играх?

— Ох. У него какие-то дела с принцессой?

— Он...

Взбешённая Вилина лишилась дара речи. Орба второй раз прошёл мимо неё. Он и не мог подумать, что дело принцессы касалось его самого. И теперь, зная об этом, он не чувствовал необходимости спорить с ней.

— Он дорогой для меня друг...

И как только эти слова прилетели к нему из-за спины, он неожиданно остановился.

Четырнадцатилетняя принцесса усилила свой взгляд.

— ...А потому этот вопрос касается и меня. До сих пор он жил и преодолевал череду тяжёлых битв, и наконец он освободился от оков и стал свободным человеком. А вы заставляете его сражаться, практически снова делая из него раба. Когда же это закончится?

— Принцесса Гарберы ничего не знает. На ваш взгляд гладиаторские игры — настоящий ад, но это популярнейшее развлечение в Мефиусе. И участие ещё одного широко известного гладиатора оживит атмосферу фестиваля.

— Почему не пожертвуете собой ради атмосферы фестиваля? Так хотите всеобщего внимания, даже если придется пожертвовать жизнью Орбы?

— Он не умрёт, — сказал Орба с задумчивым лицом.

Щёки принцессы покраснели, и она ещё сильнее приблизилась к нему. Выражение её лица напоминало о другом случае. Оно полностью повторяло её же выражение, когда она накинулась на принца из-за решения ничего не делать под крепостью Заим.

— Почему вы так уверены в этом?

— Потому… потому что это Орба. Он ни разу не проигрывал. Раз он ваш дорогой друг, то вам стоит верить в его способности.

— Я не это имела в виду!

— А ещё Орба сам этого хочет, так что давайте закроем тему, принцесса.

Его раздражение продолжало нарастать, не важно, как сильно он пытался подавить его. Та манера, в которой он говорил о самом себе точь-в-точь походила на манеру мефийских дворян.

— И вы считаете себя его другом, — смеялся Орба, — но что вы знаете о нём? Вы знаете, сколько жизней он отнял? Люди вроде вас со своей хваленой дворянской и рыцарской «гордостью» находят битвы до самой смерти делом чести и наделяют их смыслом. Не из-за этого он дерётся, он дерется чтобы выжить. Он окрашивает себя кровью просто чтобы выжить.

— Это все из-за вас, мефийских дворян...

— ЗАТКНИСЬ!!!

Переполнив чашу терпения, гнев Орбы вырвался наружу.

— Впредь не называй себя другом Орбы. Не говори с ним. Не делай вид, что всё знаешь лишь потому, что ты королевской крови.

Вилина мгновенно разозлилась. Однако в противовес своему настрою, она замерла на месте и не проронила ни слова.

Орба, потерявший контроль над эмоциями и не знавший, что с ними делать, поспешно ушёл.

Кто я?

Его тяжёлые шаги вместе с биением сердца глодали его, пока он задавался вопросом о собственной сущности.

Как гладиатор, я не могу стать другом кого-то вроде принцессы.

Как раб, я не могу терпеть, когда она говорит, будто бы понимает мотивы рабов.

Как принц, я не против даже принести Орбу в жертву ради достижения собственных целей.

Так… кто же я?

Раз за разом спрашивая себя, он быстро потерял связь с внешним миром.

***

Этим же днём Орба отправился прямиком на стадион и прибыл незадолго до заката. Игры текущего дня уже подошли к концу и на трибунах не было следов людей.

Гладиаторы постепенно выходили на арену. Среди участвующих в турнире гладиаторов, все рабы содержались в местном лагере. Они провели день за работой над телом на этой огромной арене и подготовкой к матчам грядущего дня.

Охрана зорко следила за центром арены, где гладиаторы свободно орудовали мечами, оттачивали движения и участвовали в потешных схватках один на один.

А затем неожиданно появился гладиатор в маске. Естественно, отовсюду на него устремились взгляды. Вероятно, они слышали рассказы о нём, и хотя на их лицах не было удивления, и не считая управляющего ареной, никто не приближался и не окликал его.

— Слышал о тебе, нет необходимости оставаться здесь. В день твоей битвы мы отправим за тобой провожатого.

— Я еще не бывал в подобном месте, хотелось бы привыкнуть к нему.

Управляющий что-то невнятно пробормотал, а затем выдал ему меч. Орба начал растяжку, а затем продолжил махать мечом. Как и прежде, рабы лишь смотрели, можно даже сказать, что они не могли игнорировать его и отделаться от интереса.

Он продолжал имитировать разминку, бессчётное количество раз пробегая взглядом по рабам, но не замечая Пашира среди них.

Гладиаторские игры продлятся ещё два дня. Если Паширу отведена роль в планах Ноуэ, то вне зависимости от её важности он сделает ход за эти два дня. Он раб и не может свободно передвигаться, а значит планы Ноуэ будут развиваться в лагере.

До этого момента ему нужно сойтись с Паширом и целиком узнать об этих планах.

Орба чувствовал нетерпение, но постоянно твердил себе: Не торопи события.

На кону лежало будущее Мефиуса. Другими словами, будущее наконец полученного лучика надежды, роли принца Гила.

И жизнь принцессы, хах.

Сделав оборот и один шаг вперёд, он сделал косой удар мечом вниз.