Как только танец закончился, Орбу снова окружили люди.

— Господин Орба, не расскажите ли поподробнее о вашей победе над Рюконом?

— Давайте к нам, выпьем вместе.

— А правда, что ваша маска проклята магом и её никак не снять?

— Ходят слухи, что под маской скрывается аристократ павшей страны. Сколько в них правды?

Да сколько же их.

Орба учтиво вёл себя, сопротивляясь желанию закричать «Заткнитесь!» и вскакивал, когда женщины из окружившей его толпы пытались его коснуться, отчего они смеялись.

Вдруг он почувствовал пронзительный взгляд от группы в другой стороне сада. Орба случайно взглянул на Инэли, и перед его глазами предстало выражение, которое не описать словами: не гневное и не печальное, скорее близкое к безэмоциональному, но во взгляде девушки читалась невероятная враждебность.

Когда их взгляды встретились, Инэли сперва покраснела, затем побледнела, а потом и вовсе демонстративно отвернулась и тут же ушла. Краем глаза Орба заметил, как Батон спешно погнался за ней.

Лишь к концу вечера Орба освободился от назойливых гостей. Пары расходились так же быстро, как до этого и сходились, кто-то направлялся на другие встречи, кто-то напился до беспамятства и теперь о них заботились слуги, кто-то громко обсуждал своё желание посетить фестиваль, но вот цель Орбы, Ноуэ, давно уже пропал.

Тц. И зачем я вообще тогда сюда пришел?!

Пока Орба думал о возвращении, из сада его окликнула женщина в возрасте и попросила остановиться. Сперва он подумал, что это очередная фанатка гладиаторов, но приглядевшись внимательнее он признал в поклонившейся ему женщине Терезию, горничную принцессы Вилины.

— Я всепокорнейше благодарю вас за помощь принцессе.

— …О чём вы?

— Хо-хо. Ясно, так господин Орба из тех, кто всегда выручит деву из беды. Похоже, вы неплохо знакомы с кодексом гарберских рыцарей.

— Я гладиатор, — несколько озадаченно покачал головой Орба, — и сравнивая гладиатора с рыцарями вы определённо рискуете навлечь на себя гнев последних. Это я, бывший раб, должен благодарить принцессу за возможность взять её за руку, — ответил Орба, смешав самоиронию с цинизмом. Возможность разговора и даже рукопожатия между представителем высшего сословия и рабом существует, но между возможностью и реальностью пропасть, как между небом и землёй.

В ответ на слова Орбы Терезия сверкнула глазами.

— Принцесса не из тех, кого волнует раб человек или нет. И я, конечно же, тоже. Прошу, учтите, что принцесса бы и вовсе стала бы презирать вас за такое самоунижение.

Это потому что вы не знакомы с рабами.

Орба уже собирался парировать её замечание, но вздохнул и вежливо опустил голову, заметив на столе, за которым сидела Терезия, множество пустых опрокинутых кубков. В тот же момент кое-что его сильно озадачило.

— Не видели ли вы принцессу?

— Ох… — смущённо пожала плечами Терезия, — она твёрдо заявила, что хочет прогуляться по саду в одиночку. Конечно, здесь достаточно безопасно и всё с ней будет хорошо, даже если она останется одна. Только вот, как видите, она до сих пор не вернулась, я до сих пор её жду.

Она предложила парню чашу как бы спрашивая: Не хотите ли составить компанию? — но Орба показал рукой, что отказывается, а затем направился назад в сад.

— Вы что-то забыли? — спросила его горничная.

— Нет. — скупо ответил ей Орба и ушёл.

Он бродил по саду, пока не заметил человека на вершине небольшого холмика и не направился к нему.

С этого холмика открывался вид на весь лес между дворцами, на освещённый дворец, и даже на городские огни на другой стороне низины. Прислушавшись, Орба даже слышал доносившиеся с ветром звуки городской суеты, шум и гам толпы на фестивале.

Человеком на холме была Вилина. Прижавшись руками к ограждению, она смотрела на лежащий внизу город. Орба хотел уже окликнуть её по имени, но почему-то ни одного слова так и не слетело с его языка.

Такая маленькая, — подумал он о принцессе. Её лицо, слабо освещённое огнями города, было достаточно красивым, чтобы привлечь к себе внимание, но в то же время на нём читалась необычная незрелость. Принцессе всего четырнадцать, вполне ожидаемо, что она должна казаться маленькой, но сам Орба впервые увидел её в таком свете.

Вилина нежно пела. Мелодия полностью отличалась от недавнего мефийского вальса, и скорее звучала на гарберский лад. Даже если лететь на воздушном корабле, сколько дней понадобится, чтобы добраться до её родной земли?

Некоторое время Вилина продолжала петь, а затем внезапно остановилась и развернулась.

Позади неё, в полночной тишине, стоял мечник в маске… жуткое зрелище, но Вилина не издала ни звука и лишь удивлённо смотрела на него.

— Насчет произошедшего...

— Не стоит беспокоиться, — и вновь Орба прервал принцессу, прежде чем та успела поблагодарить его. Вилина не знала, что сказать. Возможно, осознав это, она улыбнулась.

— Вы ведь один из участников событий в крепости Заим, разве нет? Не пристало герою в таком месте проводить время в одиночестве. Почему бы вам не пойти ко всем и не выпить?

— То же самое относится и к принцессе. Опасно оставаться здесь одной, да и госпожа Терезия ждёт вас. Давайте вернёмся вместе.

— Со мной? Я… верно, с этого момента я буду считать нашу встречу свиданием. Свиданием с хорошим джентльменом, стоит заметить, — хихикнула Вилина, при виде пугливой реакции Орбы.

Ах…

Орба даже почувствовал, как покраснело его лицо под маской.

— Было бы хорошо, будь всё так, но… — Вилина схватила свои развевающиеся на ночном ветру волосы и снова посмотрела вдаль. — Скажите, кронпринц… какой он? Был ли кто-нибудь, кого он любил, с кем он мог быть счастлив? Я вот никогда не влюблялась. Я встречала многих людей в Гарбере, с некоторыми сближалась, некоторые были строги ко мне, но несмотря на это они направляли меня. Тем не менее, людей, которых я могу назвать настоящими друзьями в полном смысле этого слова меньше, чем хотелось бы. И это дома, в городе, где я родилась и выросла, что уж говорить о Мефиусе...

Возможно, из-за ночной темноты, раз её лицо нельзя разглядеть, Вилина, должно быть, чувствовала, что может ослабить бдительность, и была необычайно разговорчивой.

— Я думала, что смогу оставаться собой вне зависимости от места. И дедушка говорил мне то же самое. Без сомнений, я всё ещё Вилина Ауэр, не то чтобы я изменилась за прошедшее время, но… — говорила принцесса отдалённым, едва слышимым голосом.

На некоторое время повисла тишина.

— Орба, вы когда-нибудь разговаривали с принцем? — спросила Вилина.

Немного подумав, парень всё же ответил: Да, — было бы странно, будь он незнаком с принцем.

— Каким вы видите принца Гила? — сразу же после ответа Орбы задала Вилина новый вопрос, ставя его в ещё более затруднительное положение.

— Хоть вы и спрашиваете, что он за человек...

— Наверное, это немного стыдно, но пусть он и мой жених, но говорила я с ним намного меньше, чем могла бы. Я до сих пор многого о нём не знаю, но если я пойму его хоть капельку лучше, то смогу лучше биться в своём собственном сражении на землях Мефиуса.

Сражение.

То, чем ежедневно занимался Орба. И здесь, в Мефиусе, Вилина Ауэр тоже сражалась. Её крайне обескураженное состояние естественно, но его причина не в одних лишь насмешках от Инэли и остальных. Как принцесса сражалась и сколько усилий к этому прикладывала: Орбе было не сложно понять её, ведь он и сам был таким же.

— Я забираю свои слова назад. Я спросила кое-что глупое. Забудьте…

— Этот принц, — произнес Орба, повесив голову, — он... ребёнок. Куда больше, чем вы. Намного больше. Намного.

— …

— Даже если он делает вид, что всё знает, на самом деле есть очень много того, в чём он совершенно не смыслит. Вот почему… лучше ничего не ждать от него, хотя, наверное, вы и сами могли уже догадаться. Он высказывает собственные мысли, ни на что не обращая внимания, и если принца не научить тому, чего он не знает, то он так и продолжит оставаться невеждой, — закончил свою речь Орба, подытожив её словами «Вот и всё». — Прошу, простите меня, я плохой оратор. И за мои слова, хоть я и...

— Нет, всё в порядке… И я поняла вас, — кивнула Вилина. — Попытаюсь пересказать вашу мысль своими словами. На самом деле, если речь не о самом принце, то он почти ничего не знает о других людях. Включая мефийцев.

— Да.

— И… — губы Вилины раскрылись, — я согласна, что принц всё ещё ребёнок. Его честные мысли соперничают с его же расчётливой простотой, иногда я даже практически вижу его как новорождённого младенца.

— Что?!

— А?

— Ах, нет, мне показалось, что я услышал издёвку, адресованную мне, — отошёл от ограждения Орба и прокашлялся, продолжая смотреть вдаль. — Пора возвращаться. Госпожа Терезия слишком много пьёт.

— Уверена, она очень рада поводу выпить, — сдерживала смех Вилина, и, скрывая смущение, подбирала слова. — Ладно, давайте возвращаться. Терезия становится страшной, если выпьет лишнего.

Вдвоём они спустились по склону и вернулись в сад. Терезия поприветствовала их, подняв пустой бокал в воздух. Рядом с ней, положив голову на стол, спал подчинённый ей слуга.

— Теперь-то, принцесса, мы вернёмся в женские покои?

— Нет… прости, Терезия, но есть ещё одно место, что я хочу посетить.

— Хм? Принцесса, так вы ждали дня фестиваля, чтобы я купила вам множество разноцветных шариков, чтобы вы могли собрать их побольше и, что важнее всего, чтобы вы могли порадоваться, бегая с ними по улицам?

— Э-это было в детстве! — покраснела Вилина. — Я тут подумала, что нам стоит навестить больного принца.

— Что? — вслух удивились Орба и Терезия.

— Но принцесса, уже почти ночь. Даже в обычных обстоятельствах принц не балует вас встречами.

— Даже если обычно в такое время встреча невозможна, сегодня, прямо сейчас, это не так. Не важно, продолжит ли он мне отказывать, я буду приходить столько, сколько потребуется.

— Принцесса… — глубоко вздохнула Терезия.

В тот же момент рядом с ней:

— Т-тогда, я пойду. Только что вспомнил о срочном деле. Ах, просто не могу оставить его как есть, — спешно ушёл Орба, пробормотав непродуманную отговорку.

Во время фестиваля даже на дорогах сложно встретить конный экипаж, и не имея других вариантов, Орба сломя голову бежал до самого дворца.

Чёрт! И что ей могло понадобиться от принца в такое время? Должно быть, снова собирается жаловаться.

Он подбежал к Динну, чтобы тот помог ему побыстрее переодеться, и стоило ему упасть на кровать, как звонок колокольчика известил о визите посетителя.

— Впусти их.

Удивлённый приказом Орбы, Динн открыл дверь и позволил Вилине и Терезии войти в комнату.

— Как вы сегодня поживаете? — спросила принцесса. Выглядела она несколько разочарованной, ведь она сама упорно настаивала на визите без всякого уведомления.

— Кажется, я чувствую себя немного лучше, — ответил Орба, притворно кашляя. Терезия внимательно осмотрела его лицо.

— Вы так сильно потеете. И дыхание тяжёлое. Я вижу, что вы абсолютно точно не в добром здравии. Принцесса, нам стоит закончить с визитом на сегодня.

— Н-нет, всё в порядке. Я здесь ненадолго.

Она села на стул, предложенный Динном, и уставилась на принца, лежащего на кровати.

Почувствовав несколько невыносимую атмосферу, Орба спросил:

— Вы что-то хотели сказать?

— Почему вы так решили?

— У меня сложилось такое впечатление.

— Я пришла сюда лишь чтобы навестить вас. Я подумала, что вам может быть скучно, ведь вы совсем один во время фестиваля.

Орба озадаченно глядел на её странное поведение. Он совсем не замечал свойственной ей агрессии, её напускной вежливости, за которой она выжидала момент для удара. Он вспомнил ту пугающую атмосферу, обычно возникавшую в их противостояниях и вынуждавшую его готовиться к бою.

Либо принцесса изменилась, либо…

— Сегодняшний день был трудным для принцессы. Эта девушка, Инэли, было бы хорошо, если бы принц проявил некоторую осторожность к ней…

— Терезия. Прекрати.

В конце концов, лишь после двух-трёх безобидных реплик Вилина резко встала с места.

— В таком случае, прошу, отдыхайте. Если завтра у вас будет аппетит, то я принесу что-нибудь с фестиваля.

— И любимые шарики принцессы тоже.

— Те-ре-зи-я! Ты слишком много говоришь!

Убедившись, что она уходит, Орба подумал о своих впечатлениях.

Это не она.

Он решил пойти не к Оубэри и Заату, а во дворец Лунного Света. Нельзя отрицать, что он собирался лично встретиться с Ноуэ, но что важнее, он хотел встретиться с принцессой Вилиной и выяснить её чувства.

Посланник от Ноуэ сказал, что им безразлична её жизнь, но это также может быть и уловкой, призванной склонить к себе Оубэри, или, возможно, принцесса сама приняла участие в планах Гарберы, не подозревая о том, что её жизнь под угрозой. Но…

Она не участвует в их плане. Она слишком преисполнена решимости продолжить собственную битву в Мефиусе.

В тот раз, когда он вернулся из поместья Сайана, она подняла вопрос о Кайсере и совершенно не одобрила историю с ним. Это лишний раз доказывало, что Мефиус стал для неё вторым домом.

Раз это не принцесса, то трудно даже представить, что за ниточки дёргает именно Гарбера. Это всё план Ноуэ и Оубэри?

Не осознавая странного чувства облегчения, он почувствовал, что планы Ноуэ не должны воплотиться в жизнь.

Если выразить его мотивы словами, то кое-что сразу приходит на ум. Он не желал, чтобы всё шло по плану Оубэри, а также чего-то связанного с войной, ведь он наконец нашёл некоторые зацепки, связанные с крепостью Апта. И к тому же Орба боялся, что если страна будет всё глубже и глубже погружаться в хаос, то он потеряет все подсказки. И стоит добавить, что если Мефиус падёт, то он потеряет власть, полученную вместе с упорно отыгрываемой ролью принца, а без неё он вновь станет бессильным гладиатором и не сможет достичь ни одной из своих целей.

Однако, прямо сейчас намного весомее тех причин был...

С такой лёгкостью отказаться от жизни принцессы, столь отчаянно бросившейся в сражение в чужой стране… что же они задумали?

Однако, прямо сейчас, намного весомее всех причин был гнев. Гнев на тех, кто беззаботно пытается манипулировать жизнями и судьбами других людей. Тот гнев, что затаился внутри него при сожжении его деревни, тот гнев, что придавал форму его тёмным эмоциям.

Чёрт возьми, будто бы я им позволю. Будто бы позволю хоть одному чёртовому кусочку планов этих ублюдков воплотиться в жизнь, — с этими мыслями Орба яростно вскочил с кровати.

***

Вдалеке от главного здания дворца Мефиуса, на первом этаже маленькой башни внешнего дворца находились комнаты, отведённые для зарубежных послов.

В одной из них у окна стоял посол Гарберы, Ноуэ Салзантес, и глядел на освещённый в честь фестиваля основания дворец. По сравнению с архитектурой его родной страны, мефийская казалась практически грубой. Но за пять лет в должности заместителя коменданта крепости Апта Ноуэ успел привыкнуть к подобной простоте.

В настоящее время крепость восстанавливали и готовили к возвращению Мефиусу, а сам Ноуэ приехал, прикрываясь долгом поздравить принца Мефиуса и принцессу Гарберы со свадьбой. В столь неспокойное время он добровольно вызвался стать послом на фестивале основания, а Гарбера поддержала его инициативу.

— На данный момент я сделал всё, что мог, — сказал Ноуэ в пустой комнате, находясь во власти собственных эмоций. Улыбка, которую он демонстрировал Орбе и Инэли, исчезла, на лице не было ни единой эмоции, но всё равно оно оставалось ужасно красивым.

Светлая кожа и стройное тело. По верху его свободной мантии растекались волосы. Без сомнений, такая внешность могла принадлежать только расточительному дворянину, а к собственной женственности он сам относился с большой симпатией. По меркам Гарберы он щёголь, а если копнуть глубже, то и вовсе негодяй и неподходящий для страны рыцарей человек.

Но если забыть о его поведении, то Ноуэ — признанный по всей стране гений. Поколениями землями Родес управляли феодалы из дома Салзантес, владения семьи были обширными, а её политическое влияние в Гарбере сильным. Но Ноуэ отдал место главы дома своему младшему брату и отказался от должности заместителя губернатора королевской столицы.

— Так я могу спокойно отдохнуть, — объяснял он причины своих решений, но истинный мотив был несколько иным. Управление собственными землями — утомительная обязанность, а Ноуэ хотел иметь время, чтобы делать что пожелает. Чтобы заниматься тем, что приносило ему истинное наслаждение.

Стратегией, изобретательной войной и завоеваниями.

В прошлом именно он разработал стратегию нападения на крепость Апта, в которой находился генерал Оубэри. Поначалу он раз за разом атаковал кавалерией, хотя столь неэффективная стратегия вызывала недовольство его собственных войск и шла на руку врагу. Затем, со словами «Ах, всё кончено», он отвёл основные силы.

Но на самом деле он устроил засаду рядом с крепостью. Одновременно с отступлением заранее подготовленный отряд, залёгший в соседнем мефийском лесу, выдвинулся вперёд, специально демаскируя себя и давая разведке понять, что их цель — столица Мефиуса.

Как Ноуэ и ожидал, вражеские войска в Апте разделились надвое. Он точно высчитал время и сразу же вернулся к крепости с основными силами, начав широкомасштабное наступление. Гарнизон Апты, до этого успешно отбивавший налёты конницы, стал самонадеянным и слишком поздно запросил подкрепления. Использовав судно из резерва, Ноуэ скрытно добрался до солдатского лагеря у крепости и мгновенно уничтожил его, а затем, после месячной осады, взял и Апту.

Шесть лет назад.

Верно. Тогда я встретил Рюкона.

Вспоминая о нём, Ноуэ не обращал никакого внимания на дворец, в его глазах была лишь лёгкая сентиментальность.

Тогда Рюкон был всего лишь рыцарем-учеником. Но даже в те дни он восторгался своей мечтой. Он не стремился стать идеальным рыцарем. Он хотел, чтобы Гарбера стала идеальной страной рыцарей. Тогда Ноуэ впервые услышал, что у кого-то есть столь грандиозные амбиции. «Вот дурак», — подумал он тогда.

Ноуэ ухмыльнулся. Разница в их возрасте не превышает и пяти лет, но Рюкон всё ещё верил в столь детские мечты. В отличие от него Ноуэ был реалистом. Хоть он и считал, что находчивость на поле боя — интересная вещь, но знал, что ею не так-то легко поколебать ни целые страны, ни тем более мир. Ноуэ с рождения был слаб физически, и поэтому ненавидел тех, кто полагался лишь на свои физические силы и хвастался этим.

В битве при Апте, он запомнил лишь лицо и имя проявившего смелость Рюкона.

Примерно через год Рюкон официально стал рыцарем, одолев мятежника Бату. С того момента он достиг многочисленных и по сей день признаваемых успехов в войне против Мефиуса. В некоторые из них был вовлечен и Ноуэ.

Прежде, чем отправиться в бой, Рюкон, направляясь в Апту, отправлял от своего имени посланника на воздушном корабле. Ноуэ передавал написанный им план просящему его человеку. В это время Рюкон уже начал завоевывать признание, как герой. И хотя он и был очень популярен по всей стране, прежде всего он был воином, удивлённым знаниями Ноуэ. И каждый раз:

— Просто восхитительно, — искренне хвалил его Рюкон, пока его глаза были полны удивления, — оставаясь здесь, в Апте, как вы можете столь подробно анализировать движения на поле боя и людей, двигающихся по нему? Складывается ощущение, будто вы обладаете даром ясновидения.

— Сила воображения, — отвечал ему Ноуэ, указывая на свою голову. — Те, кто не могут даже учиться или становиться опытнее, не более чем глупцы, Рюкон. Люди порой могут использовать накопленные ими знания, а также переданные им предками учения, чтобы достичь их собственных желаний в этом обширном мире.

— Ясно. Вы буквально сражаетесь головой. Так значит, не важно, с Арионом, Энде или какой другой страной вы столкнётесь, вы сможете противостоять им вашей силой воображения. Молю, скажите мне, что сейчас нужно Гарбере, чтобы я сумел воплотить свою мечту и сделать её мировой державой.

— Аха-ха-ха. Вы слишком простодушны, Рюкон. Конечно, даже я не мыслил столь далеко. Но это не значит, что ваша мечта недосягаема. Нет необходимости в полной картине. Достаточно лишь нескольких фрагментов, по которым и можно воссоздать её целиком.

Отвечая взаимностью на его слова, он понял, что и сам был таким же простодушным. Человек, известный как Рюкон, был прямолинеен и обладал особенным обаянием. Даже противоположные ему люди были очарованы этим.

— Тогда я стану глазами и ушами лорда Ноуэ. Будь это лошадь или же воздушный корабль, я объеду мир и соберу необходимые лорду Ноуэ фрагменты. Так мы вместе сможем возвысить Гарберу над другими, как доблестную страну.

Даже смеясь, Ноуэ думал:

Если это он, то всё возможно.

Он чувствовал, как эта мысль разгорается внутри него. Большие мечты сменяются неудачами. Эти неудачи вернут их к реальности. Но ради Рюкона этой мечты можно достичь. Его глаза, смотрящие прямо вперёд, могли пройти что угодно и получить упомянутые фрагменты.

Именно потому что Рюкон так мыслил, Ноуэ предложил обручить с ним принцессу Вилину. Появились признаки начала волнений. Но вместе с Рюконом, пока они вместе двигались к их мечте, Ноуэ несомненно встретил бы новые, никогда прежде не виданные фрагменты.

Однако…

Мечта так и осталась лишь мечтой.

Никто так и не смог превзойти методы Ноуэ и идеалы Рюкона. Но они так и не смогли воплотить мечту.

Во время мирных переговоров Вилину выдали замуж за принца Мефиуса. Следовавший лишь за своей мечтой, Рюкон оказался поражён куда сильнее, чем Ноуэ. Даже этому мужественному человеку не оставалось ничего другого, кроме как вернуться к реальности. Это было то, что Ноуэ считал самым обидным.

И…

Чёрт возьми, Рюкон. Почему ты так и не позвал меня?

Человек, мыслящий как мальчишка, не тот, кто преклонился бы перед реальностью. Не в силах согласиться с тем, как действует его страна, он решил восстать против неё. Когда Ноуэ узнал об этом, он не мог ничего поделать. Как бы он ни надеялся на свои способности воображения, он так и не смог представить для Рюкона светлого будущего. И произошло ещё одно событие, находящееся за гранью его понимания.

Рюкон проиграл.

Однако… имени его победителя я даже представить не мог…

Принц Мефиуса, Гил Мефиус. Тот, кто по слухам обычный идиот.

Забудем о разнице в их силах, этот человек сумел отвоевать крепость, занятую Рюконом, и более того, это была его первая кампания…

Он хотел их. Фрагменты информации, связанные с этим инцидентом. А именно те, что по крайней мере позволят ему смириться с таким итогом. В противном случае он никак не смог бы отплатить Рюкону за то, что не сумел достичь его мечты.

Вот почему он прибыл сюда. Ветер, влетавший в окно, развевал длинные волосы Ноуэ. Это было захватывающее зрелище.

Конечно, я не буду останавливаться лишь на этой информации. Я не такой скромный. Я хочу и другого: подготовиться к действиям Энде, хаоса в Мефиусе и кронпринца, одолевшего Рюкона.

Даже если он и не мог предсказать всего, оставаясь в Апте, он сумел продвинуть свои приготовления, чтобы в любой момент расколоть Мефиус. Пришло время использовать их.

Я заберу всё с собой.

Развеваясь в разные стороны, его чёрные волосы мерцали, как обнажённый клинок.