Пока принца не было рядом, Динн использовал своё время, чтобы тщательно прибрать комнату. Для одного человека это слишком трудоёмкое занятие, поэтому он поговорил с главным дворецким и заручился помощью других слуг. Вполне нормально, когда за одним членом императорской семьи ухаживает несколько человек, это именно Федом возложил все обязанности исключительно на одного Динна, опасаясь, что истинную личность Орбы раскроют. Официальная же причина звучала следующим образом: кроме Динна, вспыльчивый принц не может доверять другим дворецким.

В итоге около полудня Динн закончил с уборкой. Остальные слуги ушли, и стоило ему облегчённо вздохнуть, как зазвенел колокольчик, оповещавший о приходе посетителей.

Ими оказались солдаты, охранявшие комнату.

И почему-то от этого у Динна возникло плохое предчувствие.

***

— Что-то стряслось? — украдкой прошептала Инэли Орбе на ухо, указывая на Батона, который явно был в ужасном настроении. Её игривое поведение раздражало Орбу.

— Он не смог позаигрывать с девушкой. Оставь его, — ответил он, более или менее смирившись с этим.

Искусно играя, Инэли хихикнула и взяла Орбу за руку, обвив её своими собственными, удивительно тонкими руками, а затем крикнула в сторону Батона.

— Что теперь собираешься делать, Батон? Если хочешь вернуться и поплакаться, то я не буду останавливать тебя.

— Не шути так. Есть одно местечко, в которое я хотел бы зайти. Это довольно известный магазин, даже принц с радостью посетит его.

Конечно же, Орба ничего не знал об этом, но для Батона это главное мероприятие дня.

Оставив лошадей в резиденции Сайана, Батон взял инициативу на себя и повёл компанию.

Заканчивая дворцовой площадью и резиденциями знати, юго-западный район разделялся пополам рекой Сазан. Войдя в жилой район, они, несколько раз свернув, сошли с главной дороги. Вокруг стояла вонь помоев, от которой Инэли зажимала нос, а юноши тоже обменивались беспокойными взглядами.

— Батон, ты уверен, что это нужное место? — с волнением в голосе спросил его Троа, хотя он и должен был знать о плане. В ответ Батон лишь хмыкнул.

Всё-таки их воспитали сыновьями обеспеченных семей.

Вряд ли бы дворяне зашли в такое место без своих телохранителей. Но для Батона это было нормой. Обычно целыми днями изнывая от скуки, он часто посещал подобные места в рамках своих авантюр по поиску острых ощущений.

— Эй, притормозите.

Со стороны раздавшегося голоса к ним подошли несколько плохо одетых людей, и один из них присвистнул.

— Воу, неужели это компания прекрасно одетых господ?

— Знаете, а ведь здесь так опасно-о… Вокруг столько плохих ребят, что быстро лишат вас всех вещичек.

— Но мы хорошие и поможем вам выбраться отсюда, так что если вы, ребят, предложите нам что-нибудь ценное, то мы будем очень признательны.

Надетые на них лохмотья и весь облик выдавали в них бандитов, но на самом деле все они знакомые Батона.

Они предоставляли состоятельному Батону роль лидера и часто «группами» шатались по округе. Время от времени они заходили и дальше, имитируя шантаж или кражу.

— Не пытайтесь обмануть меня, — согласно плану, возразил им Батон, — будто бы мы отдадим хоть монетку, чтобы пройти мимо ребят вроде вас. Вы забыли о своём месте, шваль!

— Ты чё несешь?!

Стоявший впереди человек сплюнул на землю, а затем вытащил из-за спины кинжал.

Инэли отпрянула назад, при этом инстинктивно вскрикнув. Батон небрежно похлопал её по спине. «Это постановка», — тихо сказал он. А затем продолжил:

— Как мы теперь поступим…

Он уставился на принца, по всей видимости очень потрясённого. Всё это время он молчал. Батон с презрением подумал, что тот проглотил язык от страха.

И все говорят, что он отличился в своей первой кампании? Да что может сделать этот поганый принц в такой опасной ситуации?

Какое-то время они поддерживали отношения, повсюду шатаясь вместе, но в глубине души Батон всегда смотрел на принца свысока. Он считал, что намного способнее его, но теперь принца чествовали как героя. Именно поэтому он и хотел выставить его дураком на публике. Он хотел, чтобы все они увидели способности принца в новом свете.

Конечно же Батон не мог знать, какие чувства на самом деле скрывает Гил-Орба, он ведь и подумать никогда не смог бы, что принц и бывший гладиатор поменяются местами. Да и происходящие было столь наигранным, что у Орбы проснулось чувство ностальгии.

Тот же запах, переулки, угрозы с приставленным кинжалом и грабёж…

Всем этим он занимался в детстве. Те несколько лет, когда Оубэри сжёг его деревню, и до тех пор, пока он не стал гладиатором, он жил, довольствуясь канавной водой в худших районах города.

За свою жизнь он повидал множество людей, размахивающих клинками.

— Ну, в чём проблема? Если ваши рты захлопнулись, то, может, стоит силой открыть их?

Парень указал кинжалом на рот Орбы, но он не отвернулся, а внимательно осматривал противников, не обращая внимания на кинжал. Всего их было четверо, и, скорее всего, все они вооружены. У него тоже за спиной спрятаны пистолет с кинжалом, и он был уверен, что если воспользуется шансом, то точно одолеет их, правда Орба не мог позволить себе сделать это слишком умело в присутствии Инэли и остальных.

Раз уж…

Пока Орба размышлял о подходящем принцу поведении, что позволит ему выйти из этой ситуации, Батон внезапно вытянул руку и отразил направленный на рот принца кинжал.

— Не стоит заходить слишком далеко со своими шутками, иначе познаете целый мир боли, — сказал Батон с торжественным видом. Сумев показать остальным бесполезность принца, он чувствовал удовлетворение. — Мы мефийские дворяне, и если навредите нам, то вас повесят. Но мы забудем об этом инциденте, так что проваливайте!

Это фраза, о которой они условились заранее, но бандиты не показали и намёка на испуг, они ухмылялись. И что ещё хуже…

— Воу? Дворяне, говорите?

Вздрогнув, Батон обернулся, чтобы посмотреть на говорящего. К ним приближались ещё трое мужчин, в таких же, как и остальные, лохмотьях, только вот он не помнил их в своём сценарии.

— Теперь, когда я пригляделся поближе, могу подтвердить, что ты и вправду дворянин. Мы тут услышали вашу небольшую беседу и не могли не подумать о твоих до ужаса сильных словах.

— Но улов даже ценнее, чем я себе представлял.

— Ублюдки! — тихо проговорил Батон, прекрасно понимая, что бледнеет. Его прихвостни согласились с планом и в свою очередь сами расставили ловушку. — Ч-что вы собираетесь делать? Если вам нужны деньги, то позже я определённо принесу их…

— Нам не нужна твоя мелочь, мальчишка Кадмусов. С таким количеством заложников, ваши родители не откажут, даже если мы потребуем ещё больше, разве нет?

Инэли вновь пронзительно крикнула, когда один из бандитов схватил её за платье.

— Воу, да тут у кое-кого козырный прикид. Я бы приволок такой дочурке.

— О-отпусти меня! Отребье, убери от меня свои мерзкие лапы!

Инэли рефлекторно дала бандиту пощёчину, и от этого ситуация лишь обострилась.

— Вот шлюха!

— Если и есть тут кто-то мерзкий, так это вы, чёртовы дворяне. Давай, раздевайся.

— С-стойте! Подождите, я скажу вам кое-что! — крикнул Батон с безумным выражением, когда у Инэли подкосились ноги. — С нами кронпринц Мефиуса! Сами понимаете, вы не выйдете сухими из воды.

— Кронпринц, говоришь?

Вопреки ожиданиям Батона, на лицах бандитов мелькнула радость, но один из них, самый старый в группе, направил на «гостя» полный ненависти взгляд.

— Кронпринц Мефиуса! Кто бы мог подумать, что я встречу его здесь. Он — проклятие Лайлы и причина всего, что с ней произошло. Он единственный человек, которому я не могу позволить сбежать.

В одиночку этот человек вытащил из ножен свой меч. От вида обнаженного клинка все молодые дворяне, потеряв дар речи, замерли на месте, лишь один из них задумался.

Лайла?

Впервые услышав это имя, Орба отметил её связь с этими мужчинами.

— Во-первых, отдай свой пистолет. Хотя нет, оставайся на месте. Я сам возьму его.

Повинуясь словам самого старшего бандита, Орба потянулся руками за спину.

Казалось, что время остановилось на месте, но оно продолжало течь. Орба быстро нащупал рукой пистолет и вытащил его. Под крики бандитов «Стой!», он нажал на спусковой крючок.

Пуля угодила мужчине в стопу, отчего тот в агонии упал на землю. Орба не колебался. Если ты в меньшинстве, то упускать шанс первым нанести удар — фатальная ошибка.

— Засранец!

— Главное оставьте его в живых, на остальное плевать! Раз у него пистолет, то отрубите ему руку!

Орба проворно увернулся от ударившего его сзади бандита.

— Бегите! — закричал он, практически ударив Батона в спину и толкнув его в сторону. Подстёгивать их повторно не требовалось. Когда остальные головорезы стали преследовать компанию, Орба встретил их серией выстрелов. Истекая кровью, часть рухнула наземь.

— Теперь тебе конец!

Остальные ринулись к нему. Когда бандиты оказались достаточно близко, Орба, рассудив, что пистолетом на близкой дистанции не повоюешь, пнул бегущего первым парня в колено и вырвал у него из рук меч. Дважды, трижды он отразил удары клинков.

Удивление и нетерпение появлялось на покрытых грязью лицах бандитов. Они решились на похищение юных аристократов и подготовились. Головорезы понимали, что позволив жертвам сбежать, они навлекут на себя неизбежное возмездие.

— Грёбаный сопляк!

С несвойственной принцу сноровкой Орба ударил вниз, по диагонали рассекая плечо оступившегося мужчины. А затем, под крик «Окружаем его!», он мгновенно отскочил назад. Движением меча в правой руке Орба отразил направленный на себя удар, а левой вонзил в грудь противника кинжал, который достал из-за спины.

Уменьшая численность бандитов, Орба уменьшал и их шансы на победу. По дуге взмахивая мечом он разил врагов в этой суматохе, пока в итоге не остался последний. Тот, что назвал его «проклятьем Лайлы».

— У-ублю-юдок!

Мужчина схватил свой меч в готовности нанести удар. Его лицо, покрытое щетиной, трясло от дрожи, когда он смотрел на Орбу. Но он ненавидел не его. Он ненавидел того, кто выглядел так же.

Как только бандит решил атаковать, Орба выстрелил прямо ему под ноги. С криком «Хи-и-и» тот подпрыгнул и рухнул на землю.

— Кто такая Лайла? — спросил Орба, демонстрируя свои намерения.

— Не строй из себя дурака! Я не позволю тебе сказать, что ты забыл, что сотворил с ней!

— Скажи мне, — Орба приставил дуло к подбородку мужчины, — кто такая Лайла? И что ты имел в виду, говоря, что отомстишь?

***

Спустя некоторое время Орба догнал Инэли и остальных на берегу реки Сазан.

— Б-брат.

Инэли глядела на Орбу как на восставшего из мертвых. Делая вид, что он едва сбежал из смертельно-опасной ситуации, Орба лежал на земле.

— Ты в порядке?

— Едва ли. Знаете, ребят, а не слишком ли было сбегать и оставлять меня там одного?

— Это… Ваше Высочество сам приказал нам бежать, — сказал один из парней, но Орба сделал непонимающее лицо.

В конце концов, после того как стало ясно, что все в безопасности, выражение лица Инэли превратилось в абсолютно трепетное, а затем вернулось к своему обычному.

— Я бы никогда и не подумала, что вы внезапно выстрелите.

— Да я и сам этого от себя не ожидал; если честно, то я не очень хорошо всё запомнил.

— Эм, Ваше Высочество? Не злитесь очень сильно, когда услышите, хорошо? Все это было…

— Инэ… принцесса Инэли, — сильно кашлянул Батон, чтобы прервать её, — пожалуйста, держите информацию об этом деле в т-тайне.

Даже несмотря на тяжёлое дыхание, Инэли улыбнулась. Орба смутно догадывался, о чём речь, но держал свой рот на замке, ведь Инэли, обыграв всё как «секрет», собиралась играть с Батоном до последнего.

Что важнее.

Сейчас Орбу занимал вопрос об упомянутой Лайле. Как рассказал ему мужчина, которому он угрожал, Гил Мефиус воспользовался привилегией императорской семьи, «правом первой ночи», на свадьбе местной девушки, Лайлы. Её отец был офицером имперской гвардии, подчинявшейся непосредственно императору, и после инцидента он объяснил всё родственникам и близким людям, приглашенным на свадьбу.

— Это обычная шалость принца. Ничего не произошло, — говорил он.

Его слова никого не убедили, но ради чести собственной дочери, имперский офицер заставил их поклясться, что они никому не расскажут об этом. После этого их никто не видел. Их дом в Солоне был продан, поползли слухи об убийстве, чтобы они не проболтались, но через какое-то время, разговоры о случившемся прекратились.

Человек, которого допрашивал Орба, тоже был дальним родственником Лайлы.

Он жил в постоянном страхе, что однажды и к нему может заявиться наёмный убийца, и от этой мысли потерял всякую волю к работе и дошел до того, что стал ночным вором, которых сам ранее презирал. Он ненавидел аристократов Мефиуса и больше всего Гила Мефиуса.

— Теперь я понял.

Закончив с разговором, Орба выбросил пистолет и ушёл, оставив павших людей в лужах собственной крови.

Рон Джайс.

Офицер имперской гвардии. Случай с «правом первой ночи» произошёл ещё до того, как он стал двойником принца, и, что важнее, когда Гил делил ложе с Лайлой, в комнату вбежал никто иной, как Федом. Об этом стоило разузнать.

Что же там произошло…

На обратном пути Орба потерялся в мыслях под тряску своей лошади.

— Ваше Высочество, — Инэли коснулась его сзади и мягко подтолкнула, показывая, что солнце уже садится. — Лорд Заат здесь.

— Ах, — неумышленно воскликнул Орба. Вместе с несколькими охранниками, вооруженными мечами, из магазина вышел человек, одежда которого однозначно выдавала в нём дворянина, и Оубэри Билан. По всей видимости заметив принца, они оба замерли.

— Разве это не принц? Какое необычное место для встречи. Я так понимаю, вы в добром здравии?

Тонкие фиолетовые губы Оубэри исказились в улыбке. Лишь взгляда на его лицо было достаточно для Орбы, чтобы почувствовать, как его тело вскипало, поэтому он смог ответить лишь легким кивком. Другим же человеком был...

Заат Кварк.

Благодаря показанным Динном портретам, Орба сумел запомнить лица всех основных дворян. Заат был членом имперского совета основателей. Дом Кварков существует с момента основания Мефиуса и до сих пор остаётся выдающейся семьёй. Глядя на Орбу, утончённо и с энергией в глазах он заговорил:

— Поздравляю с вашей первой успешной кампанией… С тех пор прошёл уже месяц, и я поздно вас поздравляю, но с сожалением сообщаю, что не имел возможности встретиться с вами раньше. Его императорское величество тоже обеспокоен. Как насчёт встретиться с ним завтра, или даже раньше?

— Ох, хорошо.

— Если другие дворяне увидели бы, что принц, который предположительно прикован болезнью к постели, гуляет в таком месте, ничего не смогло бы удержать их от нелестных отзывов в ваш адрес. В какой-то мере, Мефиус сейчас на грани восстания. Так что позаботьтесь о себе, ведь принц важен для нас.

Он действительно говорил с утонченными манерами и нежным тоном, несмотря на пронзительный блеск в его глазах. Заат не был одним из двенадцати генералов, но нёс в себе след дома Кварков, что стоял выше этого положения. В отличие от настоящих командиров вроде Рогу или Оубэри, он руководил лишь несколькими солдатами и не обязан был лично принимать участие в битве. Но сейчас его взгляд был в точности таким же, каким смотрят на врага.

Итак… это ведь он глава антиимперской фракции?

Динн такого не рассказывал, но Орба вспомнил, что в какой-то момент Федом упоминал об этом. Похоже, что Заат больше всех сопротивлялся аресту Кайсера Ислана. Должен ли принц дрогнуть от его взгляда? Пока Орба размышлял над этим, его внезапно прервали.

— В таком случае прошу простить меня.

Вежливо попрощавшись, он ушёл вместе с Оубэри. Орба посмотрел на фигуры мужчин, садившихся в ожидавшую их у магазина карету, а если быть более точным, то он посмотрел на Оубэри.

— Однажды, — мысленно поклялся Орба. — Однажды я сожгу тебя. Верно, однажды, но не сейчас. Я не так добр, чтобы просто убить тебя сейчас.

— Не стоит волноваться об этом, брат.

Инэли приняла молчание Гила за депрессию от косвенного порицания их безделья. Она улыбнулась, похлопав его по спине.

— И всё же, странно видеть их вместе, — покачал головой один из юношей. — Никогда раньше не видел, чтобы они хорошо ладили друг с другом.

— Да без разницы, давайте поскорее вернёмся. Будет жаль, если к нам прицепится ещё одна важная шишка...

Как-то так сказал Батон. Но даже сейчас его лицо было бледным. Для всех очевидно, что он был в ужасе от того, какие ещё проблемы может найти для себя.

***

Какой странный день.

Подумал Орба, проходя по дворцовому коридору.

Много чего произошло, но близкие друзья принца так и не раскрыли его истинную личность. Это можно считать первым шагом для Орбы. Для него невероятно важно получить все права и привилегии, которыми владел принц, а для этого требовалось смириться с различными бесполезными мероприятиями.

Как бы то ни было, непривычные битвы оставили его с измученным телом и разумом.

— Динн, — крикнул он слуге, как только отворил дверь, — сегодня мне не нужна еда и ванна.

— И ты тоже не…

— Принц.

Орба заметил беспокойное выражение лица Динна. Комната принца состояла из трёх разных комнат, и первая же дверь вела в маленькое помещение со столиком и стульями, чтобы позволить посетителям подождать.

И в ней, в гнетущей тишине, виднелся силуэт. От единственного взгляда на него усталость Орбы растворилась без следа, ведь в комнате находилась третья принцесса Гарберы, Вилина. Со своими объёмными серебряными волосами, развевающимися по спине, величественная красавица смотрела прямо на Орбу.

— Я приветствую вас, Ваше Высочество, кронпринц Гил.

— А-ага.

— Скажите, пожалуйста, куда вы уходили?

— Ну, это… эх, меня пригласили в дом к генералу.

— Несомненно, вы выглядите здоровым.

Все и каждый говорят мне об этом.

Такая мысль промелькнула в его голове. Он собирался сдержать свои чувства, но, должно быть, они всё-таки проявились у него на лице.

— Возможно, я сказала что-то не то? В конце концов я не привыкшая к Мефиусу гостья. Я не знакома с культурой и юмором этой страны. И я хотела бы, чтобы мы как можно быстрее пришли к взаимопониманию, или чтобы вы по крайней мере честно ответили мне.

— Что вы пытаетесь сказать? — Орба сердито посмотрел на девушку, младше него на два года, — Это не очень похоже на вас. Если хотите что-то сказать, говорите откровенно.

— Вот-вот, давайте будем откровенны. Принц, вы же знаете о случае с Кайсером Исланом?

— Да.

— Всё, что вы можете сказать, это да? — её зрачки расширились от удивления.

— Как я уже и сказал, говорите откровенно. Просто прямо скажите, что у вас за дело ко мне.

— Этого достаточно.

С красным лицом, Вилина поднялась со своего места. Орба хотел лечь и отдохнуть хоть на секунду пораньше, но это отношение подогрело его гнев.

— Что вы подразумеваете под этого достаточно? Я ещё ничего не услышал.

— Любопытно обнаружить слёгшего с болезнью человека гуляющим до позднего вечера. Переживай вы за будущее этой страны, то подумали бы хоть немного, но, похоже, вас совсем не тяготят проблемы государства. Так что не важно, что я скажу, всё будет бессмысленно.

— А у вас есть мужество, раз вы осторожно критикуете человека, кроме слухов о котором вы ничего не знаете, — ему удавалось удерживать маску приличия перед его близкими друзьями, но каким-то образом она рассыпалась в пыль перед этой четырнадцатилетней принцессой. По всей видимости, принцесса сказала то, о чём говорить не стоило. — Есть вещи, которые ребёнку не понять. Прежде чем вмешиваться в дела людей, почему бы сначала не пойти и не повзрослеть, принцесса?

— Я буду вмешиваться!

В одно мгновение, Вилина резко встала, и быстрее чем Динн успел воскликнуть «Ах», пошла к Орбе. Думая, что она даст ему пощёчину, он рефлекторно прижался спиной к стене.

— Всего хорошего!

Резко высказавшись, Вилина протопала весь путь из комнаты в неподходящей для принцессы манере.

Орба выпрямился, пока стоял, прислонившись к стене.

Сначала Ран, а теперь и эта принцесса.

— Я тоже виноват, — сказал Динн с немного грустным взглядом. — Когда принцесса пришла после обеда, я объяснил ей, что вы решили прогуляться с друзьями.

Она поинтересовалась, во сколько тот вернётся, и Динн, решив, что говорить о долгом отсутствии принца будет плохим решением, непредусмотрительно ответил, что Гил «вот-вот вернётся».

— Я неоднократно говорил Её Высочеству, что как только вы вернётесь, то я сообщу ей, но принцесса продолжала ждать…

Пришла она в полдень, и прошло четыре полных часа, сейчас шёл пятый. Орба глубоко вздохнул.

Пока я обманываю эту страну, у меня нет времени на отдых. Чёрт, я потерял бдительность.

Не было никаких сомнений, что Вилина вновь станет угрозой в продолжающемся сражении Орбы за сокрытие его личности. И конечно же, раз это Орба, то он совсем не заметил, что платье принцессы Вилины Ауэр сегодня было смелее, чем обычно.