Тяжёлое молчание повисло в магазинной секции первого этажа «Альтеи», наспех переделанной в убежище, которое все называли укрытием Сугамо.

В самой глубине плотной группой сидели дети, бывшие здесь с самого начала.

Спортсмены Ёити Оно, Такато Сэра и Харуки Хокари.

Оставшийся в одиночестве фанат коллекционных карточных игр Синта Айда.

Отаку Масато Такио и Наруо Вакаса.

Модницы Ария Мисоно, Сёко Эдзато и Тинами Нусиро.

Члены кулинарной секции Томори Симидзу, Тисэ Цуда и Мими Хария.

Члены оккультной секции Мами Симоносоно и Кимико Нобори.

Ближе ко входу расположились те, кто спустился с четвёртого этажа.

Спортсмен Рюко Нуноно.

Изысканные джентльмены Кэнноскэ Яцухаси и Сютаро Тодзима.

Кодзи Мукаибара, оставшийся без своего вечного партнёра по стримам.

Лидер девочек класса Кёка Тэрагами вместе со своей спортивной подругой Сидзу Мэтоки.

Модницы Рэн Фудзикава и Саки Тикамори.

Оккультистка Карин Хэнми и модница Саю Кэндзё оказались посередине между двух групп и словно не знали, к которой из них примкнуть.

Вчера, когда случилась беда, Карин убежала на четвёртый этаж, разминувшись с Мами и Кимико. А Саю, в отличие от Рэн и Саки, наоборот, спустилась на первый этаж. Так что теперь они обе наконец-то встретились со своими лучшими подругами, однако же не спешили прыгать в их объятия. Дело в том, что всего час назад школьники первого и четвёртого этажа схлестнулись в яростной битве, где в ход пошли и клинки, и заклинания.

Разумеется, они сражались не по своей воле. Вся вина лежала на дуэте председателя школьного совета Сине Хаидзаки и его заместителя Какэру Ники. Хаидзаки использовал свой демонический чит «Гильдмастер», чтобы подчинить себе всех школьников на четвёртом этаже, заставил переодеться в одежду стиля «милитари» и фактически превратил в своих верных солдат.

Хотя Юме удалось развеять силу чита, одноклассники помнили, что делали под его влиянием. Другими словами, дети с четвёртого этажа осознавали, что напали на своих одноклассников, да и изначальные обитатели укрытия Сугамо не могли их так просто простить, хоть и понимали, что к чему.

Пожалуй, распутать этот клубок обид было бы проще, если бы им удалось взять в плен Хаидзаки и Ники и выяснить у них, зачем они так поступили, но в конце битвы спортсменка Канами Иида с удивительной лёгкостью взвалила на себя обездвиженное тело Хаидзаки и вместе с ним убежала. Неужели она осталась под его властью? Или по собственной воле решила спасти его? Юма не знал ответа, но этот нерешённый вопрос ещё больше раздувал недоверие среди первоэтажников.

Наконец, ситуацию осложнило предательство Кая Кисануки.

Очевидно, его мотивы были иными, нежели у Канами. Им завладело желание отомстить Тэруки Сугамо, который так долго относился к нему как к слуге. Кисануки воспользовался силой монстровика, чтобы сделать Сугамо своим верным питомцем, и, скорее всего, не питал такой же враждебности к другим одноклассникам. Но эта ситуация, разумеется, не устраивала ни Арию, которая считала себя девушкой Сугамо, ни остальных школьников. Они вполне могли увидеть в действиях Кисануки стремление захватить власть над всем классом, приручив отряд Юмы… а то и всех остальных.

Благодаря Конкэну, который в буквальном смысле своей кровью купил победу, им удалось избежать худшего, однако Кисануки всё равно унёс с собой не только Сугамо, но и Акихису Кадзи с Мисато Накадзимой. Кадзи был напарником Мукаибары, а Мисато — лучшей подругой Кёки. Оба они спустились из укрытия Хаидзаки, поэтому со стороны могло показаться, что четвероэтажники понесли новые потери из-за внутреннего конфликта первоэтажников.

Впрочем, несмотря на это, пока что более серьёзные потери несли обитатели именно укрытия Сугамо. Во время первого нападения шесть школьников превратились в камень, а позднее по вине спустившейся с четвёртого этажа Юкими Юмуры погибли Аой Сора и Томонори Тада. Вот почему четвероэтажники держали язык за зубами и по крайней мере делали вид, что покорно примут любое решение. Вот только лидера первого этажа Сугамо не стало, и было непонятно, кто вообще должен раздавать указы.

«Вот в такие моменты способность Сугамо плевать на то, что думают и чувствуют другие была очень удобна…» — размышлял Юма в тишине, сидя на равном отдалени от обеих групп — в другом углу укрытия.

— Слушай, Ю, — вдруг шепнула Сава ему на ухо. — Если ты не заговоришь, мы так и будем сидеть молча.

— Угу.

— Ага.

Её тут же поддержали Конкэн и Наги. Юма обвёл троицу взглядом, удивлённо приоткрыв рот.

— Но… почему именно я?..

— Так ты ведь тут самый сильный, — заявил Конкэн, и Юма замотал головой.

— Да, мы единственные среди первоэтажников дошли до 15 уровня, но Хаидзаки ведь говорил, что их ребята тоже его взяли.

— Я не про уровень, а про… э-э… как там это называется?

— Меня-то не спрашивай.

Сава и Наги издали сдавленные смешки, но быстро взяли себя в руки и невозмутимо пояснили:

— Кондо говорит не о том, что ты всех рвёшь в бою, а про твои очки IGL.

— Да-да. Мы уже много раз побеждали в битвах только благодаря твоему руководству.

— Э-э… — Юма застыл в растерянности.

Он не ожидал услышать об IGL. Эта аббревиатура означала «In-Game Leadership» и обозначала способность отдавать приказы в бою. Как правило, это качество ценилось в шутерах и MOBA, но Юма прекрасно понимал, что они имели в виду. Однако одно дело понять и совсем другое — согласиться.

— Разве я хоть раз в бою командовал? Я вообще не люблю это… — ответил Юма, нахмурившись.

Троица напротив него дружно замигала.

— Ты что, ничего не помнишь?..

— Хочешь сказать, это всё твоё подсознание?

— Это тоже по-своему здорово.

Юма собирался было ещё раз возразить сестре и друзьям детства, но подумал и закрыл рот.

Конечно же, он не успел забыть, как придумал атаковать босса-слизняка при помощи соли, и память подсказывала, что он будто бы и правда раздавал указания союзникам во время битвы с Хаидзаки.

Отводя взгляд от пристально смотрящих на него товарищей, Юма невольно обратил внимание на индикатор времени.

«14:07, 14 мая 2031»

Вот-вот минуют полные сутки после окончания бета-теста «Actual Magic»… то есть того момента, когда они оказались заперты в «Альтее», а сама эта башня превратилась в иной мир.

Казалось бы, прошёл всего один день, а из 41 человека в их классе погибли уже пятеро. Более того, в потери следует включить сбежавших Хаидзаки, Ники и Канами; Кисануки, Сугамо, Кадзи и Мисато; а также превратившуюся в монстра и пойманную Юмой Сумику Ватамаки. В результате в укрытии осталось всего 28 школьников.

Учитывая такие огромные потери, они уже не могут позволить себе деление на первоэтажников и четвероэхтажников. Юма и без того уже составил для себя гигантский список задач, необходимых для выживания класса, а после битв с Хаидзаки и Кисануки туда добавилось ещё несколько пунктов. Если они немедленно не найдут общий язык и не начнут действовать заодно, то могут не пережить следующую ночь.

— Ладно… — нехотя пробормотал Юма и взглянул на Конкэна. — Как твои раны? Уже затянулись?

— Ага, Нагиппе вылечила меня магией. Обалдеть, как же это удобно… может, эту магию можно будет использовать и после побега?..

Юма хлопнул легкомысленного друга по плечу.

— Раз ты поправился, будешь успокаивать первоэтажников, если кто-то начнёт возмущаться. Сава и Наги, на вас четвероэтажники.

Дождавшись трёх кивков, Юма встал на ноги.

Отогнав вздохом мысль, что он последний, кто должен этим заниматься, он направился в самый центр укрытия. Там неприкаянно стояли Саю Кэндзё и Карин Хэнми, на расстоянии друг от друга. Саю носила школьную форму, а Карин — чёрный боевой костюм.

Из тех одноклассников, которых привёл с собой Хаидзаки, четверо непосредственно в битве не участвовали: Саки Тикамори, Кэнноскэ Яцухаси, Сютаро Тодзима и Карин Хэнми. Либо им не хватало уровня, либо их игровой класс не подходил для битв… либо Хаидзаки решил, что ими нельзя рисковать. Тем не менее, он заставил переодеться всех.

Несмотря на высокий рост, Карин казалась почти болезненно худой, а чёлка закрывала половину её лица. Одежда в стили «милитари» ей совершенно не шла, и она постоянно одёргивала рукава, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Хэнми-сан, — обратился к ней сзади Юма.

Карин вздрогнула и обернулась.

— А… Асихара-кун…

— Есть небольшой разговор.

— Угу…

Увидев, что Карин кивнула, Юма обратился к стоявшей неподалёку Саю.

— Кэндзё-сан, можно тебя тоже?

Саю тоже послушно кивнула и подошла поближе.

В школе эти девочки никак не контактировали между собой. Карин больше всего увлекалась гаданием, а Саю пением — и это всё, что помнил о них Юма. Но раз он уже заговорил с ними, пути назад нет.

— Э-э… В общем, тех, что в глубине укрытия, мы называем первоэтажниками, а тех, что у входа, — четвероэтажниками. Первоэтажники задаются вопросом, действительно ли четвероэтажники пришли в себя или только ждут, пока все расслабятся, чтобы нанести удар исподтишка.

— … — Карин опустила глаза, и Саю бросила на неё быстрый взгляд.

Пускай высокая девочка ни с кем не сражалась лично, она тоже находилась под властью «Гильдмастера». Объективных способов доказать, что человек освободился от влияния этого чита, пока ещё не появилось.

Перед тем, как демон Ами захватил контроль над Юкими Юмурой, та сказала:

«Я возмущалась Хаидзаки-куном. Считала, что он повёл себя ужасно несправедливо — как может председатель школьного совета так всех обманывать? В конце концов, его поведение просто меня пугало… Но затем от того места, которого он коснулся, в голову будто полилась холодная вода. Она вымыла все плохие чувства, которые я испытывала по отношению к нему. Смыло и ярость, и страх, зато меня вдруг наполнило ощущение, что я должна доверять Хаидзаки-куну и быть благодарна ему. Я искренне думала, что если буду просто исполнять его приказы, то всё будет хорошо. Что он не может ошибаться».

Скорее всего, Карин Хэнми испытала то же самое. А когда семеро штурмовиков освободились от власти Хаидзаки, вместе с ними свободу обрела и стоявшая в тылу четвёрка… или нет? По крайней мере Юма точно видел, как разбилась эмблема, которая горела на их лбах, и нутром понимал, что сейчас они уже думают своей головой, но это недостаточно веские доказательства, чтобы их приняли все первоэтажники.

— Если честно, я не вижу ни одного способа быстро уладить этот вопрос, — продолжил Юма, тщательно следя за тем, чтобы его тон не показался бы им угрожающим. — Обе стороны должны набраться терпения и делать маленькие шаги навстречу друг другу. Мне кажется, для начала неплохо бы вам избавиться от этой формы…

Карин быстро закивала.

— Угу, я тоже хочу поскорее переодеться. Школьная форма у меня в инвентаре, и я могу достать её в любой момент… просто делать это прямо здесь как-то…

Юма быстро осмотрелся. Место, где сейчас располагалось укрытие, раньше служило магазином, заставленным металлическими стеллажами. Большую часть школьники сдвинули к стенам, остальные разобрали и сложили в служебных помещениях, чтобы освободить достаточно места, чтобы могло лечь тридцати человек. По этой же причине здесь некуда было спрятаться от глаз одноклассников. Даже мальчики едва ли согласились бы переодеваться в таких условиях, не говоря уже о девочках.

Можно было воспользоваться служебными помещениями, но там лежали тела Моро, Тады, Юкими и Аой. Конечно, их загородили ширмами, но одно дело проходить мимо них к туалету и совсем другое — стоять рядом и переодеваться. Скорее всего, для некоторых это станет непосильной задачей. Ладно бы тут можно было как в Алголе просто открыть меню и быстро заменить одну одежду на другую, но в реальности приходилось делать по-старинке.

Кроме того, они провели уже почти сутки в режиме выживания, покрылись пылью и потом от постоянных битв и тяжёлого труда. С этим тоже следовало разобраться в ближайшее время хотя бы из соображений гигиены. Кивнув Карин и Саю, Юма приблизился к ним ещё на шаг.

— Да, мы не можем переодеть такую толпу ни здесь, ни в служебных помещениях. Однако в задней части фойе есть более просторная служебная зона с мужскими и женскими раздевалками и душевыми…

— Правда?! — хором воскликнули девочки, и Юма невольно втянул голову в шею.

Их потускневшие глаза резко распахнулись и заблестели.

— Ну… да. Поэтому я хочу, чтобы Хэнми-сан поговорила с девочками с четвёртого этажа, а Кэндзё-сан — с первого, сходите туда все вместе. В душевых должны быть полотенца, а одежда снова станет чистой, если вы уберёте её в инвентарь и потом достанете…

— Хорошо, я поговорю с ними, — без колебаний заявила Саю, а Карин молча кивнула.

Они разошлись по своим группам, и уже через десять секунд с обеих сторон донеслись радостные возгласы.

Дальше события развивались стремительно. По-видимому, девочки не могли устоять перед соблазном помыться в душе, несмотря на взаимные подозрения и недоверие. Девятеро с первого этажа и пятеро с четвёртого объединились в один отряд и приготовились к походу. Карин и Саю воспользовались этим, чтобы воссоединиться с подругами, и Юма заметил, как Карин радостно держится за руки с Мами и Кимико, а Саю — с Рэн и Саки.

Разумеется, они не могли отпустить девочек в путь одних. С Личинками адского табануса, похожих на ядовитых гусениц, те справились бы и сами, но если им встретится Конусоголовый задира или другой крупный и сильный монстр, то даже силы Рэн и Кёки вкупе с демоническим читом Арии может не хватить.

«Надеюсь, меня, Конкэна, Савы и Наги хватит, чтобы их защитить…» — подумал Юма, но тут к нему подбежали Сава и Наги и наперебой зашептали:

— Слушай, Ю, я тоже хочу в душ.

— Я тоже.

— Э-э… но я думал, мы будем сторожить…

— Я хочу в душ.

— Я тоже.

Девочки с серьёзным видом всё напирали, и Юма невольно попятился.

— Эй, Асихара, — раздалось вдруг сбоку.

Юма повернул голову и увидел Сэру и Хокари из числа первоэтажников. Сейчас они большую часть времени проводили с капитаном баскетбольной команды Оно, поэтому Юма для удобства называл эту троицу спортсменами, однако едва ли Сэра и Хокари согласились бы с таким определением, поскольку увлекались скейтбордом. Они знали, как сделать даже школьную форму стильной, и носили модные причёски, поэтому входили в число главных модников их класса, конкурируя на этом поприще с Сугамо и Кадзи.

— Мы, наверное, не совсем вовремя с этой просьбой, но… — начал Сэра. Хокари слегка замешкался, но тут же подхватил:

— Нам бы тоже в душ сходить. Ты не против?

— А-а… — Юма невольно напрягся, мысленно готовясь ко всему, но теперь расслабил плечи. — Да пожалуйста. Но если мальчики пойдут в душевые одновременно с девочками, некому будет сражаться против монстров, так что придётся мыться по очереди. Дадим девочкам полчаса, а потом…

— Час, — вмешалась Сава. Наги поддержала её кивком.

— Э-э… час? Не слишком много?

— Нет, — отрезала Сава, сверкнув глазами.

Юма прекрасно знал, что в такие моменты сестру не переспорить, и мысленно оценил обстановку.

Нет, просить мальчиков ждать в проходе целый час, пока девочки принимают душ, — это уже чересчур. Лучше уж пусть они моются одновременно, а их посторожат Юма и Конкэн. Если появится настолько сильный монстр, что их двоих не хватит, можно будет позвать на помощь мальчиков в душе. Если бы про этот план услышала их классный руководитель Эбисэн, то возмущённо заявила бы, что мальчикам тоже стыдно бегать голышом, но других планов не придумалось.

Юма повернулся к Конкэну, и тот пожал плечами, мигом поняв всё, что на уме у лучшего друга.

Во время водных процедур ни один монстр так и не объявился.

Дождавшись, пока две трети мальчиков выйдут из душевой в раздевалку, Юма доверил им охрану прохода, после чего торопливо помылся вместе с Конкэном. Хотя им обоим казалось, что они не слишком испачкались, в первый раз шампунь отказался пениться из-за слоя пота, пыли и жира.

Оставалось непонятным, почему одежда после путешествия в инвентарь и обратно очищается, а тело после перехода в Алгол и обратно при помощи каликулуса остаётся грязным, но возможно, всё дело в том, что когда речь касается человеческой кожи, «грязь» на ней бывает трудно отличить от естественного защитного слоя. Если бы вместе с пылью каликулусы полностью очищали бы их от жира, кератина и бактерий, то они, конечно, возвращались бы в «Альтею» безупречно чистыми, но и быстро заработали бы кожные болезни.

Юма всё меньше понимал того, кто всё это придумал. Желает он им смерти или всё-таки нет? Раздумывая об этом, Юма смыл с себя пену и вытерся полотенцем. Их удалось найти как раз по количеству человек, так что, закончив вытираться, Юма бросил полотенце в свой инвентарь. Когда оно понадобится в следующий раз, появится уже чистым и сухим.

После возвращения в раздевалку Юма достал нижнее бельё, школьную форму и быстро оделся. Хотя главной задачей похода в душ было помочь сближению первоэтажников и четырёхэтажников, его тело очень обрадовалось ощущению собственной чистоты и свежести одежды.

Дожидаясь, когда освободится один из двух фенов в раздевалке, Юма окинул взглядом ребят.

Четвероэтажники — хотя теперь к этому слову следовало прибавлять «бывшие» — Нуноно, Яцухаси, Тодзима и Мукайбара переоделись в привычную глазу форму школы Юкихана. Оно пытался разговорить молчаливого кэндоиста Нуноно, а Сэра и Хокари успокаивали Мукаибару, чей лучший друг Кадзи попал в плен Кисануки. Загадкой оставалось содержимое разговора двух «элитных» школьников Яцухаси и Тодзимы, которые о чём-то совещались в уголке, но по крайней мере все четверо спустившихся сверху мальчиков более-менее расслабились.

Оставалось уповать на то, что в соседней раздевалке таких же успехов добились и девочки… С этой мыслью Юма высушил волосы феном, встал и обнаружил, что от выделенного на помывку часа осталось всего три минуты. Он немедленно отобрал фен у Конкэна, переключил его с минимальной мощности на максимальную и взъерошил короткие волосы друга.

— Э-эй, ты чего делаешь?! Мои роскошные волосы потеряют лоск, если их так…

— Натрёшь кунжутным маслом, если тебе это так важно. Всё, готово.

Юма хлопнул Конкэна по высохшей голове и вернул фен на место. Толкая в спину недовольно бормочущего напарника, Юма вышел в коридор.

Он умудрился сделать это практически одновременно с Савой и Наги. Если Наги вновь надела школьную форму, то Сава осталась в костюме-купальнике и ветровке. Стало интересно, смогла ли она вообще его снять в душе, но Юма понимал, что прямо сейчас такой вопрос вызовет волну гнева, поэтому вместо этого поинтересовался:

— Вы закончили? Все уже выходят?

— Да, всё хорошо.

Наги хихикнула, услышав ответ Савы.

— Вот видишь, нам и правда понадобился целый час.

— Простите. — Извинившись за напрасные сомнения, Юма сделал шаг в сторону девочек и шёпотом продолжил: — И… как обстановка?

— Если ты про тёрки между первым и четвёртым этажами, то вроде бы всё уладилось. Группы Кэндзё-сан и Хэнми-сан попросили друг у друга прощения и сказали, что теперь всё будет как раньше. Так что теперь если кто из девочек продолжит возмущаться, на неё будут смотреть как на непонятливую.

Сава как всегда ответила с ехидцей, но, по-видимому, когда речь заходит о науке сплачивания людей, по-другому и нельзя.

— Это хорошо, — коротко ответил Юма и переключил внимание на невесёлое лицо Наги. Заметив его взгляд, она заговорила, не дожидаясь вопроса:

— Но Тэрагами-сан сильно подавлена…

— А-а…

Кёка Тэрагами, предводитель девочек из класса, стала бы жертвой «Хватающей руки» Кисануки, если бы не Мисато Накадзима. Однако спасая подругу, Мисато пожертвовала собой и стала пленницей Кисануки наравне с Сугамо и Кадзи. Из-за обострённого чувства ответственности Кёка наверняка винила в произошедшем именно себя.

— А Мисо как, нормально? — спросил Юма насчёт Арии, на глазах которой Кисануки поймал Сугамо в карту.

На сей раз ответила Сава:

— Я видела её в компании Эдзато-сан и Нусиро-сан, вроде вела себя спокойно. Но… я уверена, что она волнуется.

— Ещё бы…

Юма знал и Арию, и Сугамо уже пять лет, но до сих пор не понимал всей природы их отношений.

Накануне перед нападением Ники Ария неожиданно рассказала ему о себе, Сугамо и Кисануки. Конечно, Юма, как и весь класс, и до этого знал, что отец Сугамо — владелец крупнейшей строительной компании в городе Нодзоми. Но оказалось, что отец Кисануки работает в той же компании, а отец Арии — менеджер у одного из подрядчиков этой фирмы.

Хотя Ария не стала говорить этого вслух, по-видимому, Кисануки терпел издевательства и насилие со стороны Сугамо, чтобы не создавать отцу проблемы на работе. А вдруг если Ария пыталась поддерживать отношения с Сугамо по той же самой причине? Юма отогнал от себя эту оскорбительную мысль, ведь Ария твёрдо заявила, что общается с Сугамо исключительно по своей воле. Правда, выражение её лица в тот момент Юма до сих пор не смог расшифровать.

Тем не менее, очевидно, что она ужасно волнуется, пусть и не подаёт виду. В отношениях Кисануки и Сугамо тоже оставалось много неясного для стороннего наблюдателя, но едва ли хоть что-то может оправдать Кисануки после того, как он посадил Сугамо в карту и чуть было не сломал её, что убило бы старосту.

— Надо бы поскорее поймать Кисануки, — пробормотал Конкэн.

Сава и Наги кивнули. Юма разделял их чувства, но понимал, что это будет нелегко. Они совершенно не представляли, куда именно убежал Кисануки по эвакуационной лестнице. Даже бросаться в погоню бесполезно, пока они хотя бы не выяснят, где именно он решил спрятаться.

— Обсудим это, когда вернёмся в укрытие, — заключил Юма.

— Угу, — Сава приоткрыла дверь женской раздевалки и крикнула: — Собирайтесь, мы скоро пойдём!

— Ага! — раздались изнутри звонкие девичьи голоса.

— Угу! — откликнулись мальчики на несколько тонов ниже из своей раздевалки.

На обратном пути монстров тоже не встретилось, и школьники вернулись в укрытие Сугамо, не потеряв ни одной лишней минуты. Тем не менее, шёл уже четвёртый час, а значит, начались вторые сутки загадочного происшествия.

Пока что школьникам удавалось переживать нападения монстров и одноклассников, а также мириться с тем фактом, что в них вселились демоны. Эти битвы требовали чудовищных усилий, проблем становилось всё больше, и им до сих пор не удавалось найти никаких зацепок для решения главной загадки — закрытия «Альтеи» от внешнего мира.

И тем не менее, сейчас в укрытии было спокойнее, чем в прошедшие сутки. Они полностью закрыли вентиляционные шахты, через которые могли напасть мелкие монстры, и усилили баррикады на входе. Благодаря добытым внутри AM продуктам, еды точно хватило бы до завтрашнего дня.

Кроме того, Юкими Юмура говорила, что четвроэтажники выбрали своим укрытием комнаты отдыха, где тоже нашлись и еда, и вода. Они сейчас находились в инвентаре Сютаро Тодзимы, и их тоже наверняка хватит, чтобы разок накормить весь класс.

Школьники расселись в полумраке укрытия. Юма смотрел на них, размышляя о своём, как вдруг…

— Слышь, ты чё, офигел?! — раздался откуда-то из глубины плохо сдерживаемый возглас.

Повернув голову, Юма увидел возле касс того самого Сютаро Тодзиму, с которым собирался поговорить. Они с Ёити Оно волками глядели друг на друга.

Помолившись о том, чтобы конфликт оказался пустяковым, Юма беззвучно подкрался к Такато Сэре за спиной Оно и шёпотом спросил:

— Что случилось?

Сэра обернулся и поморщился.

— Да вот, Тодзима говорит, что не будет делиться с нами едой.

— А?.. Н-но почему?.. — ошарашенно вопросил Юма.

Затем раздался голос Тодзимы, который нарочно говорил так, чтобы его услышала и парочка за спиной Оно:

— Ребят… всё, что находится в моём инвентаре, — мой капитал. С какой стати я должен безвозмездно делиться им?

Тодзима зачесал назад свои длинные, подстриженные под горшок волосы, и укоризненно уставился на Оно. Пускай Тодзима уступал в росте почти на 20 сантиметров, он ничуть не робел.

— Не… Ну-ка погоди, — Оно покачал головой и взмахнул рукой. — Ты стал хранителем еды по приказу Хаидзаки, верно? Ты не нашёл ничего сам и тем более не купил за свои деньги. Тогда с какой стати она теперь твоя?

— Не выставляй себя придурком, Хаидзаки промыл наши мозги с помощью демонического чита. Приказы, которые он отдал нам в это время, не имеют никакой силы. Разве не очевидно, что в момент излечения от промывки всё, что я обнаружил внутри своего инвентаря, становится моей собственностью? И, конечно же, я не могу отдавать это бесплатно.

— Гх… вот же гад…

Рука Оно судорожно сжималась и разжималась, словно он хотел что-то схватить. Мать Тодзимы была известным инфлюэнсером, продающим курсы по инвестициям, она даже давала лекцию в школе Юкихана. В тексте было столько англицизмов, что Юма почти ничего не понял, но восхитился талантом этой женщины читать речи по памяти.

Очевидно, её сын Сютаро унаследовал способность вести переговоры. Поняв, что переспорить его не выйдет, Юма начал уже разрабатывать другой план, но тут…

— Ну… раз не хочешь безвозмездно! — Оно бесстрашно продолжал свой натиск. — То я напомню, что от промывки мозгов тебя спас Асихара. Ты должен ему за это заплатить, согласен?!

— Я ведь его об этом не просил, — равнодушно парировал Тодзима, пожимая плечами. — Правда, у меня до сих пор мурашки по коже, как вспоминаю контроль над разумом, так что я и правда ему благодарен. Взамен я готов предоставлять Асихаре энергетический батончик один раз в день. Вкус на его усмотрение. Точно были шоколадный, ореховый, сырный… и ещё какие-то, сейчас не вспомню, хе-хе-хе.

— Ах ты-ы!

Взбешённый этой насмешкой, Оно сделал полшага вперёд, яростно пыхтя, но из-за спины Тодзимы появился Кэнноскэ Яцухаси.

— Эй, Оно. Ты уже забыл, почему Хаидзаки назначил хранителем еды именно Тодзиму?

— А? Э-э… — Оно замялся.

— Из-за демонического чита Тодзимы-куна, — напомнил Юма. — Он расширяет его инвентарь.

— Да, именно, — Яцухаси кивнул и тоже зачесал волосы со лба назад, повторяя движение Тодзимы.

Яцухаси был сыном одного из городских депутатов. Пускай в силу своего возраста Юма почти не застал те события, он знал, что смарт-город Нодзоми был построен с нуля, и за первыми выборами в нём следила вся страна. По японским законам кандидатов должно быть не меньше двадцати человек, однако их набралось втрое больше. Отец Яцухаси одержал победу в этой яростной битве благодаря поддержке соцсетей и прямых эфиров, в которых его называли молодой надеждой. Мать Тодзимы часто выступала вместе с ним, чтобы воспользоваться большой зрительской базой.

Юма не имел бы ничего против этого, но их сыновья тоже считали себя элитой общества, и это проявлялось как в словах, так и в действиях. В результате класс стал называть их элитистами или элитными братьями. Правда, сами Тодзима и Яцухаси принимали это за комплимент.

Яцухаси вскинул подбородок и продолжил, глядя на Юму сверху вниз:

— Понятно вам? Каждый раз, когда Тодзиме нужно что-то материализовать из своего инвентаря или передать кому-либо при помощи торговли, ему приходится использовать чит. Иначе говоря, он каждый раз рискует повысить себе степень демонизации. А заставлять его рисковать без какой-либо выгоды несправедливо… или вы не согласны?

Говорил он, конечно, надменно, но оспорить его слова Юма не мог. Если любая операция с инвентарём повышала степень демонизации, пускай даже на процент, то он и правда мог в мгновение ока добраться до опасных пятидесяти очков. Более того, он уже наверняка серьёзно поднял себе степень.

Юма присмотрелся к вискам Тодзимы, который стоял с поджатыми губами и изображал возмущение. Однако пышные волосы полностью скрывали место, где могли быть рога. А значит, они как минимум не достигли такой длины, чтобы пробиться сквозь чёлку, и по всему выходило, что Тодзима ещё не догнал Саву и Арию. Но даже в этом Юма не мог быть уверен.

— Я понял, что ты хочешь сказать, — наконец, ответил он. — Но разве из этого не следует, что еда в инвентаре Тодзимы-куна бесполезна? Я предполагаю, что ваша экипировка… в смысле, которую вас всех заставили надеть, была изначально добыта Ники-куном внутри Алгола, а затем передана Тодзиме-куну в цифровом виде, чтобы его демонический чит обошёл запрет на вынос снаряжения в реальный мир… Я прав?

— О-о… — Тодзима вскинул брови под аккуратно подстриженной чёлкой. — Я-то думал, ты разбираешься только в играх, а оказывается, и голова у тебя неплохо работает. Хотя… Возможно, что одно следует из другого, хе-хе-хе, — издав очередной глухой смешок, он размашисто кивнул. — Так и есть, именно я материализовал всю нашу экипировку. Поэтому я собирался заявить на неё права, но как я уже сказал, в момент излечения от промывки всё, что я обнаружил внутри своего инвентаря, становится моей собственностью. Чтобы не противоречить самому себе, я решил от неё отказаться. Видишь, какой я справедливый?

Он так расхваливал себя за сделанное им «одолжение», что Оно шумно фыркнул. Юма слегка хлопнул того по левой руке, призывая к спокойствию, после чего продолжил собственную мысль:

— Я сейчас не о справедливости, а о том, что ты материализовал огромное количество неплохой экипировки, и это должно было сильно поднять тебе степень демонизации. Если не знаешь, как её посмотреть, я тебя научу, потому что тебе пора проверить, насколько…

— Конечно же, знаю. Хаидзаки заставлял нас каждый час сообщать, у кого сколько процентов, — сплюнул Тодзима, меняясь в лице.

Похоже, он затаил глубокую обиду на Хаидзаки за промывку мозгов.

— Ясно… И сколько у тебя сейчас?

После этого вопроса Тодзима максимально наигранно вздохнул. Яцухаси тоже театрально покачал головой и ответил:

— Всё-таки ты бываешь таким идиотом, Асихара. Ну какой смысл спрашивать? Мы сейчас не можем проверять степень демонизации других людей, так что ты никак не узнаешь, сказал ли он правду… если только не промоешь ему мозги.

— …

Юме пришлось спасовать. Степень демонизации, которая указана в системе как «Demonization Ratio», появлялась в верхнем левом углу виртуального рабочего стола, если долго смотреть на пустое место под шкалами хит-пойнтов и маны, однако это число невозможно показать даже членам группы. Сава говорила, что её степень 45, а опасный уровень начинается с 50, но и это лишь ничем не подкреплённые слова.

Однако в то же время из слов Тодзимы и Яцухаси следовало, что они собираются нарочно врать о своих показателях. Юме оставалось лишь ухватиться за это.

— Разумеется, ты прав. Но в таком случае нам придётся исходить из того, что степень демонизации Тодзимы-куна уже на опасных значениях. Другими словами, мы должны запретить ему доставать из инвентаря любую еду, даже один энергетический батончик. Любое такое действие может стать последним толчком, который превратит его в демона.

— Пф… — Тодзима сменил насмешливый тон на издевательский. — Ладно уж, объясню. Такое правильно называть последней соломинкой. Только не той соломинкой, через которую пьют сок. Полное выражение звучит как «последняя соломинка, ломающая спину верблюда», потому что раньше на этих животных перевозили грузы.

— Спасибо за лекцию. Ответ-то будет?

— Если я скажу да, то весь мой капитал превратится в мёртвый груз? Ну, ничего не поделаешь… Когда-нибудь еда закончится, и тогда цена моих активов вновь вырастет. Надо только подождать.

Тодзима картинно всплеснул руками. Он уже собрался было развернуться, но передумал и вновь посмотрел на Юму.

— Напоследок скажу тебе ещё одну вещь, Асихара. Последним смеётся не тот, кто победил в драке или в споре, а тот, у кого больше ресурсов… Неважно, денег или вещей, главное, чтобы они имели ценность. Рано или поздно ты тоже это поймёшь… хе-хе-хе.

Издав горловой смех, Тодзима повернулся спиной и ушёл к столикам в дальней части укрытия вместе с Яцухаси. Раньше эту территорию оккупировал Сугамо, и даже после его ухода остальные не решались туда заходить, но элитистов негласное правило не беспокоило.

«Когда Гамо вернётся, они обязательно поругаются», — со вздохом подумал Юма, но отодвинул эти опасения на задний план. В конце концов, если среди их класса и есть кто-то достаточно упрямый, чтобы противостоять этому дуэту на равных, то это только Сугамо. Так что пусть, наоборот, спорит и ругается с ними, пока не придёт к миру и пониманию. И это ещё одна причина, по которой нужно поскорее догнать Кисануки.

Юма оторвал взгляд от спины Тодзимы и повернулся к Оно.

Вдруг ему почудилось, что кто-то недобро посмотрел в сторону столиков. Юма окинул взглядом всё укрытие, но не нашёл никого, кто смотрел бы в сторону Тодзимы и Яцухаси. Помолившись о том, чтобы не вспыхнуло новых конфликтов, он решил, наконец, сфокусироваться на Оно, но не успел и рта открыть, как высокий баскетболист виновато поклонился.

— Извини, Асихара… Опять мы сваливаем на тебя все проблемы…

— Ничего, зато я узнал много интересного. Сейчас важно то, что мы выяснили существенные подробности о том, как работает демонический чит Тодзимы-куна.

— Да… это точно, — Оно принял серьёзный вид и басовито: — Вообще, это ужас какой-то, когда нельзя ничего достать из инвентаря без повышения степени… Не хочется, чтобы здесь вновь пролилась кровь.

Сэри и Хокари за спиной Оно молча кивнули. Им пока не удалось выяснить ни имя, ни характер демона, который вселился в Тодзиму. Он может оказаться таким же злобным и коварным, как Ами, захвативший власть над Юкими Юмурой.

«Надо, чтобы кто-то на правах лидера укрытия ещё раз напомнил всем, чтобы ни в коем случае не использовали здесь читы», — только и успел что подумать Юма, когда вновь раздался голос Оно:

— Слушай, Асихара… мне ужасно неловко просить тебя после всего, что я только что сказал, но…

Он посмотрел на Сэру и Хокари. Те кивнули, и Оно вновь повернулся к Юме. Того тут же охватило зловещее предчувствие, и он попятился назад, но от слов было не скрыться.

— Асихара, я хочу, чтобы ты официально стал лидером нашего укрытия… нет, всего класса!

Зычный голос Оно наверняка донёсся до каждого школьника в укрытии, кроме, возможно, Тодзимы и Яцухаси, потому что секция со столиками находилась за стеклянной перегородкой.

Почувствовав, что на нём сошлись все взгляды, Юма нервно замотал головой.

— Нет… Ты что, это работа ведь явно не для меня. Я уже сколько лет учусь в школе, но меня ни разу не назначали ответственным за что-либо…

— Всё бывает в первый раз. У меня, знаешь ли, тоже не было никакого лидерского опыта, когда мне пришлось возглавить баскетбольную команду.

«Ну конечно, “пришлось”», — хотел огрызнуться Юма, но знал, что его ответ должен быть другим:

— Это потому, что ты отлично годишься в капитаны. А у меня лидерских качеств нет.

— Будь это правдой, я бы не стал просить. Когда на нас напали гигантские гусеницы, когда Ники превратил нас в статуи магией, когда Хаидзаки чуть не промыл нам мозги своим читом… Мы бы ни за что не выжили, если бы не ты. Это не только моё мнение, мы все так считаем. Ну… кроме, возможно, элитных братьев.

— … — Юма робко обвёл укрытие взглядом.

На него и правда молчаливо смотрели не только Сава, Наги и Конкэн, но и все остальные одноклассники. Тодзима и Яцухаси возле столиков тоже не оказались исключением. Встречаясь глазами с Юмой, дети реагировали по-разному: кто-то одобрительно улыбался, другие вкладывали в свои взгляды немые вопросы, третьи глядели с неприкрытой враждебностью. Но никто не стал возражать вслух.

Впрочем, это не могло переубедить Юму. Наоборот, он считал своим провалом то, что после встречи с Ники в развалинах старого замка внутри AM не догадался о его ужасном плане превратить всех первоэтажников в каменные статуи.

Беззвучно поворчав, Юма вновь повернулся к Оно.

— Я, конечно, рад, что ты так считаешь… но у меня нет ни времени, ни права быть вашим лидером.

Оно тут же открыл рот, чтобы возразить, но Хокари дёрнул его за рукав, предлагая сначала выслушать аргументы, а потом вступать в спор. Юма вдруг понял, что остальные школьники тоже отложили все разговоры и внимательно следят за развитием событий.

«Сугамо и Хаидзаки просто сумасшедшие — это ж надо так сильно хотеть быть лидером, чтобы использовать для этого демонические читы», — подумал Юма, прежде чем приступить к объяснению:

— Во-первых, что касается времени… Я собираюсь как можно быстрее отправиться добывать еду и выследить, куда исчез Кисануки-кун. Скорее всего, найти его будет непросто, так что я вернусь в лучшем случае к ночи, а то и вообще завтра. Только что назначенный лидер не должен сразу же надолго пропадать, не так ли?

— Не… Подожди! — Оно вместо ответа задал встречный вопрос: — Как ты собираешься его выслеживать, если не представляешь, куда он мог пойти? «Альтея» ведь гигантская… Неужели собираешься прочёсывать этаж за этажом снизу вверх?

Юма молча покачал головой, после чего озвучил то, к чему пришёл после получаса раздумий:

— Ничем не могу доказать, но мне кажется, что Кисануки-кун вообще не в «Альтее». Скорее всего, он добежал до одного из каликулусов и переместился в Алгол. Там гораздо больше пространства, чем во всей «Альтее», к тому же в Алголе Кисануки-кун сможет легко пополнять запасы своего главного оружия — питомцев.

— Понял… — ошарашенно кивнул Оно и надолго замолчал.

Скорее всего, он представлял в голове необъятные просторы виртуального мира. Вместо него заговорил Хокари, почёсывая выбритый висок:

— Но тогда найти его будет ещё сложнее, разве нет? Если он засел в какой-нибудь пещере, то вообще неясно, как его искать.

— Не спорю, но… зная характер Кисануки-куна, я не думаю, что он так сделает. Если демонический чит позволяет ему набирать питомцев в неограниченном количестве, то он скорее воспользуется этим, чтобы захватить форт или даже замок. Вместо того, чтобы засесть в дыре, он оборудует мощную крепость и будет дожидаться нас там… Учитывая его непомерную гордость, это самый вероятный вариант.

— Гордости… — пробормотал Сэра, снял с головы простой пластиковый ободок, который придерживал его длинные волосы, и уставился на него. — Я всегда считал, что как раз гордости у Кисануки и нет. Он делал всё, что говорил Сугамо, подчинялся даже самым дурацким и несправедливым приказам… Но людей без гордости не бывает, правда? Он всегда ждал возможности отомстить. Не только Сугамо, но и всем нам — за то, что закрывали глаза на травлю.

Юма медленно кивнул. Среди всех одноклассников по-настоящему важными для себя он считал только Саву, Наги и Конкэна. Разумеется, он восхищался Сумикой Ватамаки, уважал Сина Хаидзаки и так далее, но в целом он не только не задумывался о других школьниках, но и не интересовался тем, какие они люди. Ёити Оно и Юкихиса Миура — спортсмены, Такэси Моро и Масато Такио — отаку, Рэн Фудзикава и Саю Кэндзё — модницы, Томори Симидзу и Тисэ Цуда — умницы, Тэруки Сугамо — малолетний выскочка, Кай Кисануки — его верный слуга. Он делил людей на категории, словно игровых персонажей, и полагал, что этим их личности и исчерпываются.

Хотя нет, не столько полагал, сколько пытался убедить себя в этом. Он боялся, что если начнёт вникать в страдания, мучения и конфликты других людей, то ему самому станет хуже. Ему хотелось делить боль только с теми, кто ему близок.

Вот почему он отказывался замечать кипящую в глубине души Кисануки обиду на Сугамо… и чувство соперничества, которое тот испытывал по отношению к Юме. Если поимку Сугамо ещё можно назвать заслуженной карой, то Кадзи и Мисато — невинные жертвы, попавшие под горячую руку, ведь на самом деле Кисануки целился в Юму и Конкэна.

Именно поэтому Юма считал себя виноватым и собирался лично пуститься в погоню за Кисануки и заняться спасением пленённых одноклассников. Не только Кадзи и Мисато, но и Сугамо, хотя бы потому, что во время посещения интернуса Арии Мисоно он пообещал всё уладить сам, чтобы девочке больше не приходилось сражаться.

Однако сразу после этого ему пришлось положиться на Арию в битве против четвероэтажников. Ария бесстрашно билась, рискуя поднять степень демонизации выше опасной отметки, и заслужила того, чтобы кто-то вызволил Сугамо из плена.

Вскинув голову, Юма обратился к Оно, который по-прежнему стоял с мрачным видом:

— Мне на ум приходят два места в Алголе, где мог бы обосноваться Кисануки-кун. Особняк градоначальника Карсины или крепость в Сорю… Думаю, я начну поиски в Карсине. Тем более, что там легко достать продукты.

— Хорошо… но… — Оно собирался возразить, но закрыл рот. После короткой паузы он продолжил: — Нет, сначала спрошу кое-что ещё. Ты сказал, что у тебя нет ни времени, ни права быть лидером. Ты правда считаешь, что не вправе возглавить нас?

— … — Юма молча кивнул и сунул руку в нагрудный карман.

Там лежали две карты монстров, одинаковые по размеру и по материалу, но Юма уже научился отличать одну от друга наощупь. Сжав нужную карту двумя пальцами, он вновь посмотрел на Оно.

— Так вот, во-вторых… помнишь, что вчера, когда мы только пришли в укрытие, я сказал всем, что мы обездвижили и обезвредили Ватамаки-сан, которая стала монстром после конца бета-теста? Я не соврал, но… не сказал всей правды.

С этими словами он вытащил карту из кармана и поднёс к глазам Оно. И сам Оно, и его приятели вытаращили глаза. Несмотря на небольшие размеры, серебристый узор на ней узнавался моментально.

Юма продолжил непривычно громким голосом, чтобы услышали все школьники в укрытии:

— Простите, что не сказал раньше, но я поймал Ватамаки-сан в карту при помощи силы монстровика. То существо, которое я призвал в недавней битве, чтобы атаковать Ники, — это была Ватамаки-сан… Я делаю ровно то же, что Кисануки-кун. Если я использую «Хватающую руку» против кого угодно из вас, он тоже станет картой.

Юма сделал полный оборот, чтобы все увидели карту Сумики, после чего убрал её обратно в нагрудный карман.

— Ну как, почувствовали страх и отвращение?.. Человек, который заставляет товарищей сомневаться, не имеет права становиться лидером. Им должен быть тот, кому все смогут довериться.

После речи Юмы в укрытии воцарилась долгая тишина. В конце концов её нарушила Томори Симидзу, выйдя на пару шагов из лагеря девочек. Она ещё не до конца привела себя в порядок после душа, поэтому её длинные волосы были наспех заплетены в косу, а очки свисали с нагрудного кармана.

— Не надо себя винить, Асихара-кун! — выпалила она, взглянув прямо на Юму, затем развернулась к другим школьникам и звонким голосом заявила: — Вчера, когда мы ходили в Алгол, я своими глазами видела, как Асихара-кун призвал Ватамаки-сан. Тогда же он рассказал мне правду… Я видела, как Ватамаки-сан, уже став чудовищем, напала на нас в игровой комнате, и поэтому мне стало очень страшно, но Асихара-кун сказал, что ищет способ вылечить её, и попросил меня помочь. Я… решила довериться ему. Вот почему я не думаю, что можно сравнивать поступки Асихары-куна и Кисануки-куна. И я не хочу, чтобы вы боялись Асихару-куна или в чём-то его подозревали.

Покладистая и интеллигентная Томори редко когда обращалась ко всему классу. Слушая её, школьники либо молча кивали, либо шёпотом соглашались. Разумеется, вряд ли все они были согласны с ней полностью, но по крайней мере никто не стал возражать вслух.

С одной стороны, Юме было приятно, что Томори вступилась за него, а остальные одобрили его действия, но с другой, он понимал, что такими темпами его вновь попросят стать лидером. Однако на это и правда не было времени, к тому же он всё ещё искренне полагал, что недостоин стоять во главе класса. Наконец, ему просто этого не хотелось. Отвечать за укрытие — это не просто быть игроком в шутер с высоким IGL. Это значит находить подходы к школьникам с разными интересами, стоять в первых рядах в каждой битве, улаживать конфликты… от одной мысли об этом хотелось кричать и трясти головой.

Юма напряг все извилины, чтобы найти способ избежать неприятной должности. Наконец…

— Слушай, Асихара, — раздался за его спиной голос.

Юма обернулся и встретился глазами с Оно. Тот выглядел несколько бледнее, чем раньше.

— Память и личность Ватамаки тоже запечатаны внутри карты? — спросил он, указывая на грудь Юмы, в то место, где находился внутренний карман. — Или где-то ещё?

— …

Юма глубоко вдохнул, чтобы освободить голову от размышлений о лидерстве. Этот вопрос требовал серьёзного ответа, ведь именно Сумика убила Юкихису Миуру по прозвищу Белоси — лучшего друга Оно.

Подумав пару секунд, Юма заговорил:

— Можно сначала узнать, почему тебя это так интересует?

— Ага… — Оно кивнул и принял ещё более суровый вид. — Если в карте остались воспоминания Ватамаки, то, возможно, когда-нибудь её и удастся вылечить… Но если они находятся где-то в другом месте, то как ты собираешься их искать? Это ведь даже сложнее, чем выяснить, где засел Кисануки.

— … — Юма вновь замолчал.

Он прекрасно понимал, к чему клонил Оно. Если где-то внутри карты или Сумики-питомца дремлет личность настоящей Сумики Ватамаки, то рано или поздно они могут найти способ сделать её человеком.

Но если её память отделилась от тела и хранится где-то внутри «Альтеи» или Алгола, то разыскать их и правда в разы более трудная задача, чем погоня за Кисануки. Поэтому Оно и спрашивал Юму, не ставит ли тот перед собой невыполнимую задачу.

— Прямо сейчас Ватамаки-сан — мой прирученный питомец… иначе говоря, магия заставляет её подчиняться мне, — пустился Юма в объяснения. Оно молча кивал. — У неё, как и у любого другого питомца, есть такой показатель как очки верности. Максимум — сто, сейчас у неё где-то девяносто. Если эти очки упадут до нуля, то приручение развеется, и она снова нападёт на нас. Поэтому, если тебя волнует безопасность, мы должны немедленно сломать её карту, даже если Ватамаки-сан ещё не утратила свою личность и воспоминания.

Остальные дети шумно втянули воздух. Юма не стал продолжать свою мысль, но все и без этого помнили слова Кисануки о том, что при уничтожении карты монстр погибает.

Собравшись с решимостью, Юма нарушил оглушительную тишину:

— Но я не хочу отказываться от надежды. Я не знаю наверняка, там ли ещё её прежняя личность, даже признаю, что скорее всего нет. Поэтому я не собираюсь больше призывать её рядом с вами, разве что возникнет чрезвычайная ситуация. Но чтобы вы были уверены, что этого не случится, как только вы выберёте следующего лидера, я готов…

Слова давались ему тяжело, но Юма собирался уже отчеканить: «…Отдать ему карту». Но до того, как он успел…

— Я!.. — вдруг раздался в укрытии звонкий голосок.

Вперёд выбежала школьница с длинными светло-русыми волосами, слегка вьющимися на кончиках и частично собранными на затылке. Рэн Фудзикава, главная модница их класса. Кстати, Конкэн предпочитал называть её группу «ответственными за милоту».

Поскольку она была из четвероэтажников, Юма практически не разговаривал с ней после начала всех странных событий. Впрочем, они и в школе почти не общались, поэтому Юма невольно напрягся. Он почти не знал эту девочку и не представлял, что та собирается сказать.

— Я считаю, что душа Сумики-тян до сих пор внутри её тела! — выпалила Рэн, остановившись посередине укрытия, затем сделала ещё несколько шагов, чтобы встать перед Юмой.

Тот еле сдержал желание попятиться и робко спросил:

— П-почему ты так думаешь?

— Когда ты призвал Сумику-тян, я видела её лишь издалека… и только со спины, но… — Рэн прервалась, но вскоре поборола сомнения. — Она не выполняла твой приказ. Она сама сражалась так, чтобы защитить тебя!

Юма застыл, разинув рот, да и не только он. И Томори позади Рэн, и Оно, Сэра и Хокари слева от Юмы тоже на какое-то время потеряли дар речи.

— Не… — наконец, Хокари покачал головой. — То есть не то чтобы я спорил, просто как ты это поняла?

— Потому что Сумика-тян уже долгое время… — Рэн бросила быстрый взгляд на Юму и вновь притихла.

Однако на сей раз они не дождались продолжение и спустя несколько секунд. Слово взяла Томори, точно не входившая в число близких подруг Рэн:

— Я… понимаю, что хочет сказать Фудзикава-сан. Вчера, когда Асихара-кун призвал Ватамаки-сан внутри Алгола, я слышала, как она говорила. Да, получалось у неё очень плохо, но она произнесла: «Асихара, я помогла?»

Весь класс вновь обомлел. Юма понимал, что им верилось с трудом, ведь они запомнили Сумику Ватамаки как безмозглое чудовище, размахивающее длинными когтями.

И всё же вчера Юма собственными ушами услышал эти слова, когда Сумика разорвала «Цепи чистого железа», преграждающие подземный проход в особняк градоначальника Карсины. «Асихара, я помогла?»

Конечно, этого мало, чтобы однозначно утверждать, что она сохранила свою личность. Но по крайней мере Сумика узнала Юму и назвала его по имени. Даже если это всего лишь слабое эхо того, кем она была на самом деле, он…

— Спасибо, Фудзикава-сан и Симидзу-сан, — поклонившись девочкам, Юма вновь повернулся к Оно. — Оно-кун, я обещаю тебе, что Ватамаки-сан больше не навредит никому в нашем классе. Если она посмеет хоть кого-то поцарапать… я лично сломаю её карту. Поэтому разреши ей пока оставаться моим питомцем.

— У меня нет права ни разрешать, ни запрещать, — ответил Оно и, опустив взгляд на свою ладонь, продолжил с глухой болью в голосе: — Ведь я трус, который сбежал и бросил Белоси на верную смерть. А ты, в отличие от меня, дал бой Ватамаки и смог не убить её, а поймать в карту… к тому же ты положил тело Белоси в каликулус. Если считаешь, что Ватамаки можно вылечить… то шанс наверняка есть.

— Спасибо…

Поблагодарив Оно, Юма расслабил плечи.

Хотелось верить, что класс одобрил тот факт, что Сумика стала его питомцем. И всё же это не отменяло того, что Юма мог сделать то же самое с любым из своих одноклассников. Он уже собирался напомнить об этом и заявить, что именно поэтому не заслуживает быть лидером, но тут к нему неожиданно подошёл Сэра и от души хлопнул по спине своей большой ладонью.

— Всё-таки лидером должен быть именно ты!

— Э-э… н-но ведь… — попытался возразить Юма, но Сэра и Оно хором воскликнули:

— Да-да!

Затем подошёл Конкэн и, криво улыбнувшись, похлопал друга по плечу.

— Поздняк метаться, Ю. Соглашайся, других вариантов не осталось.

— Эй, не надо решать за меня! В конце концов, я скоро пойду в Алгол…

— Просто назначишь своего заместителя.

— …

«Неужели всё так просто?» — подумал Юма, бросая взгляд на Саву и Наги, но они лишь невозмутимо кивнули. Юма глубоко вдохнул и выдохнул. Отступать было уже некуда.

— Ладно… Я согласен, — вяло объявил он, и почти всё убежище, за исключением Тодзимы и Яцухаси, взорвалось ликованием и аплодисментами.

Дождавшись, пока они затихнут, Юма про себя добавил:

«Но только до возвращения Гамо».