Время текло так медленно, что пять минут показались часом. Какэру Ники не вернулся.

Очевидно, он не обнаружил на лестнице монстров и побежал вниз. Ему осталось спуститься на первый этаж, затем пробежать через помещение с лифтом, фойе и зону ожидания. Дальше начинался торговый центр, где разместилось укрытие Сугамо.

Скорее всего, все затаившиеся там восемнадцать человек несказанно обрадуются и успокоятся, когда увидят Ники. Они не только получат долгожданную пищу, но и поймут, что сбежавшая наверх группа жива и невредима. Наверное, единственным недовольным будет Сугамо, ведь появление Ники пошатнёт его положение лидера.

«Вот бы посмотреть, какую он скорчит рожу», — мелькнула в голове вредная мысль, но Юма отмахнулся от неё и встал с булыжника, который служил ему стулом.

— Пять минут прошло, пора идти. Будем считать, что Ники успешно спустился.

— О да-а! Только перед этим… — жалобно проговорил Конкэн, не спешивший вставать. — Может, мы тоже чего-нибудь поедим? Раз тут теперь появился запах, то должен быть и вкус, а на пустой желудок, как говорится, много не наиграешь.

Конкэн явно напрашивался на дружескую шутку, но Сава безжалостно проигнорировала его попытку сострить:

— Уж один-то час можешь потерпеть? Лучше поесть в Карсине, чем будем тратить купленные припасы. Тем более так мы совместим ужин с поисками информации.

— О, это дело! Я помню, там на улицах были ларьки с едой! — выпалил Конкэн, по-прежнему думая лишь о своём желудке, и вскочил на ноги. Томори хихикнула при виде его рвения.

Семь часов десять минут. Когда они доберутся до Карсины, будет уже девятый час. В игровых мирах ночь начинается рано, и если трактиры в такое время ещё открыты, то будут ли работать ларьки — вопрос сложный. Но Юма решил не огорчать товарища и сказал:

— Тогда решено… Только я хочу сначала немного осмотреть замок. Вы не против?

— А? — Сава удивлённо покосилась на брата. — Но мы ведь уже осмотрели всю надземную часть во время бета-теста

— Это да, но если подземелья больше нет, то что именно охранял этот Варанийский… ящер с топором? Всё, что мы получили за победу над ним, — это топор и немного материалов, но никаких сокровищ.

— А-а…

Как и Юма, Сава имела огромный геймерский опыт, поэтому задумалась лишь на пару секунд перед тем, как быстро закивать.

— И правда, это как-то странно. Давайте быстренько осмотрим верхнюю часть, благо запутанных коридоров там нет.

Конкэн и Томори не стали спорить, и вся группа побежала в дальнюю часть зала. Томори вновь призвала «Освещающую птицу», так что дети без труда отыскали лестницу наверх.

Конкэн и Сава возглавили шествие, а Юма следовал позади. Поднимаясь по ступеням, он шёпотом обратился к Томори:

— Симидзу. Надо было сказать это пораньше, но спасибо, что ты с нами. Твоя помощь нас очень выручает.

— Что ты… Всё, что я могу, — это прятаться в тылу и читать заклинания… — засмущалась Томори, но Юма резко замотал головой.

— Ничего другого от жрицы и не требуется, к слову, победа над ящером — во многом заслуга твоей магии. А уж оттащить упавший щит — это вообще гениальное решение. И даже сейчас ты используешь птицу в качестве фонаря, чтобы мы не мучились с факелами, — Юма показал на птицу, кружащую над головой Конкэна. Томори перевела на неё взгляд и хихикнула.

— Мне очень приятно, что ты так говоришь, но я знаю, что должна научиться сражаться… Недаром же моё оружие гораздо длиннее, чем у Савы.

Действительно, жрецы использовали пастушьи посохи, которые годились не только для заклинаний — их загнутые, окованные железом набалдашники наносили урона не меньше, чем хорошие дубинки. Если смотреть на характеристики, то жрецы, в отличие от магов, не так уж и безнадёжны в ближнем бою, но ещё больше это зависит от билда — другими словами, выбранных навыков и их прокачки.

— У каждого человека свой стиль игры, и ты вполне можешь быть чистым жрецом-заклинателем. У нас есть Конкэн, он тебя защитит.

Юма думал обнадёжить Томори, но та вновь хихикнула и ответила:

— Обычно мальчики рвутся защищать сами, а не ссылаются на друзей.

— А… К-конечно, я тоже буду тебя прикрывать!

— Ха-ха… Хорошо, тогда я стану качать только магию, если вы не против, — Томори наконец-то расслабилась и перешла на привычный размеренный тон, но уже через секунду почему-то помрачнела. — Но…

— Да?..

Юма уже собирался спросить, что случилось, как вдруг его посетило едва уловимое, но чрезвычайно странное чувство, заставившее остановиться посреди лестницы. Ему показалось, будто связь между телом и душой вдруг оборвалась… Но уже через мгновение ощущение улетучилось. Кожа вновь ощутила вечерний холод, в воздухе запахло пылью, подошвы напомнили о твёрдости камня под ногами.

Юма решил было, что ему просто почудилось, однако и шедшие впереди Сава с Конкэном, и Томори по соседству тоже замерли и принялись осматривать самих себя.

— Ю, ты сейчас… — Сава обернулась, и Юма сразу же кивнул ей.

— Да, было какое-то странное ощущение. Может, нас атаковал монстр?.. Но мы не получили ни урона, ни дебаффов…

— Нет, атака бы ощущалась по-другому. Скорее, это было, как… — Конкэн попытался подобрать подходящие слова, но потерпел неудачу и лишь вздохнул.

Юма прекрасно понял друга — его словарного запаса тоже не хватило, чтобы точно описать свои ощущения.

— Ну… сами знаете, что сейчас творится. Подумаешь, одна-две странности, или даже три-четыре… — сдавшись, сказал Юма. Он осмотрелся и убедился, что никаких опасностей рядом нет.

Напоследок Юма вновь переглянулся с Савой, и группа продолжила восхождение. На втором и третьем этаже замка их ждали только развалины, однако на четвёртом они увидели ровно то, на что рассчитывали: посреди зала стоял огромный сундук, окованный блестящим чёрным железом.

Ликующий Конкэн побежал было к нему, но Юма успел схватить друга за шкирку и держал до тех пор, пока Сава не наложила на сундук «Обнаружение». Лишь затем группа осторожно продвинулась дальше. Увидев на сундуке замочную скважину, дети немного занервничали, однако после тщательной проверки инвентарей Конкэн обнаружил у себя некий «Стальной ключ». Группа затаила дыхание, ожидая, пока их товарищ откроет замок, и приготовилась увидеть сокровища.

Конкэн нарочито медленно вставил ключ в скважину, повернул… и сундук издал приятный металлический звон. Лучший друг Юмы положил обе руки на крышку и попытался пропеть этот звуковой эффект. Тут уже Сава не выдержала и поторопила Конкэна тычком в спину.

Содержимое сундука оказалось ещё богаче, чем они рассчитывали.

Чрезвычайно дорогие на вид двуручный меч, короткий меч, жезл и пастуший посох. Должно быть, игра автоматически создала добычу с учётом состава победившей монстра группы. Помимо оружия дети увидели фонарь, телескоп и флягу для воды, множество разноцветных зелий в дорогих склянках, а на дне — кучу монет.

— О-о! — дружно выпалили дети и обменялись звонкими пятюнями.

Юме казалось, что праздновать не совсем правильно, ведь они пришли сюда не за этим, но разве можно не радоваться при виде сокровищ?

Конкэн вновь склонился над сундуком. Первым делом он вытащил двуручный меч и положил на пол, после чего вручил жезл Саве, посох Томори, а короткий меч — Юме. Подробное изучение остальной добычи решили оставить на потом — её просто упаковали в два кожаных мешка и отдали Юме и Томори как обладателям самых свободных инвентарей.

Забрав все сокровища, группа торопливо вернулась на первый этаж. Исследование замка заняло около десяти минут… но хотелось верить, что Наги простит им такую задержку.

На всякий случай они ещё раз осмотрели двор замка, но не обнаружили в нём ничего живого. Ранее дети предположили, что Шипастые волки забредают сюда по какому-то таймеру, но оказалось, что это не так.

— Ладно… Идём в Карсину, — заключил Юма, и его товарищи молча кивнули.

«К утру мы найдём тебя, Наги. Потерпи, осталось недолго», — мысленно обратился он к подруге детства и побежал в сторону далёкого города.

Лесной замок и Карсину разделяло всего пять километров — причём не по прямой, сквозь лес, а по дороге.

Днём, когда монстров легко заметить заранее и оббежать, можно не думая нестись на всех парах и проделать весь путь менее чем за полчаса. Однако ночь требовала внимательности и осторожности, поэтому у детей ушло минут двадцать только на то, чтобы выйти из леса и ещё тридцать на то, чтобы пересечь поля и луга.

Вскоре после того, как количество покорённых холмов перевалило за десяток, впереди наконец-то показались городские огни. Как Юма и предвидел, шёл уже девятый час вечера.

Город Карсина стоял на северном берегу широкой реки Кар и ютился за полукруглой каменной стеной. Центральная городская площадь одной стороной примыкала к реке и давала начало трём главным улицам, которые расходились, словно лучи, и упирались каждая в свои ворота.

Преступников в город не пускали, но дети к ним, разумеется, не относились, поэтому они смело двинулись к самым крупным — северным — воротам. Стражники, вооружённые алебардами и облачённые в кольчугу, слегка напряглись, но не стали требовать ни документов, ни взяток, так что в двадцать часов двенадцать минут вся четверка ощутила под ногами каменную кладку улиц Карсины.

Впрочем, здесь же начинался бета-тест, так что группа, можно сказать, после восьмичасового отсутствия вернулась в стартовый город. Помня об этом, Юма не ожидал, что Карсина сможет их впечатлить. Но, глянув вдаль по уходящей на юг улице, он не смог сдержать возглас удивления.

Днём на этой широкой дороге царило запустение, жизнь теплилась лишь возле редких ларьков и магазинчиков. Но теперь от уличных торговцев не осталось и следа — вдаль, насколько хватало глаз, тянулись освещённые окна солидных магазинов, трактиров и так далее. Мостовую же заполонили весёлые пьяницы и говорливые покупатели.

— Неужели ночью тут настолько весело и шумно? — ошарашенно вопросил Конкэн.

— Нет… — Юма покачал головой. — Тут разница не только во времени суток. В городе стало гораздо больше магазинов, не только людей…

— Но это же хорошо! И вообще, давайте уже куда-нибудь зайдём… а то я подыхаю от голода…

Конкэн побрёл вперёд, наигранно спотыкаясь и шатаясь, но Сава вновь ударила его по спине.

— От такого умереть нельзя. Перед ужином надо походить и поузнавать…

Но не успела девочка договорить, как под шкалой хит-пойнтов Конкэна появилась незнакомая иконка. Судя по чёрной рамке, это был дебафф, а иконка напоминала опухшую рукоятку… хотя, скорее всего, это был желудок.

Пока Юма с недоумением смотрел на дебафф, шкала хит-пойнтов над ним сократилась на одну единицу.

— А-а, так это дебафф «Голод», — хладнокровно заключила Сава. — Прости, Конкэн. Всё-таки умереть от такого можно.

— Не-ет! — заорал в ответ Конкэн, яростно тряся головой.

Дети забежали в первый попавшийся ресторан и наугад выбрали блюда из меню. Как только официантка приняла их заказ и ушла, Конкэн потерял ещё один хит-пойнт. Осталось 174.

Никто пока не знал, как именно работает этот дебафф. Он мог наносить фиксированный урон или иметь какую-то привязку к запасу здоровья, но пока что выходило, что Конкэн теряет по одному хит-пойнту раз в пять минут. Получалось, что смерть от голода наступит для него через 870 минут… или четырнадцать с половиной часов. В реальном мире человек может голодать на порядок дольше, лишь бы была вода, но с другой стороны, по меркам игровых миров такой урон считался практически безобидным.

Однако сам Конкэн не находил себе места. Даже сидя на стуле он постоянно стучал ногой и смотрел то на свою шкалу хит-пойнтов, то на дверь кухни. В принципе, ничто не мешало ему достать из инвентаря какие-нибудь припасы и отключить дебафф всего за один укус, но мальчика, очевидно, не устраивало такое решение.

К счастью, дверь открылась до потери третьего хит-пойнта. Официантка вновь подошла к столу, держа в руках полный еды поднос.

— Вот, всё готово! — бодро заявила она, расставляя блюда.

Послышалось шипение соуса, в нос ударил приятный аромат специй, а приглушённый свет ресторана выставлял корочку мяса в настолько аппетитном виде, что у Юмы едва не свело желудок.

Напоследок официантка разлила по стаканам лимонную воду, пожелала приятного аппетита, подмигнула и ушла. Уже через мгновение дети молниеносно схватились за ножи и вилки.

Юма заказал себе стейк долгого вызревания из вырезки сепарской коровы с гарниром из печёной картошки и овощей на пару. Он понятия не имел, существуют ли сепарские коровы в реальности и какая часть говядины называется вырезкой, но внешний вид и аромат блюда оказывали почти разрушительное воздействие на психику.

Зафиксировав массивный кусок мяса вилкой, мальчик надавил кромкой ножа. На мгновение рука ощутила упругость, а затем лезвие приятно утонуло в стейке. Юма отрезал себе довольно большой кусок и увидел на срезе, что в противовес хорошо зажаренной корочке, внутри мяса есть бледно-розовое пятнышко. Весь срез истекал прозрачными соками.

Еда выглядела умопомрачительно аппетитной, но что ещё важнее — невероятно реалистичной. Когда Юма впервые погрузился в Actual Magic и увидел, как шелестит трава на ветру, его поразило качество графики, которая казалась порой даже лучше, чем в реальности. Однако стейк ошеломлил его ещё сильнее. Он видел трёхмерную полигональную модель, но никак не мог отделаться от мысли, что разработчики воссоздали каждое волокно, нет, каждую клеточку мяса.

«Что, если оно рассыпется во рту на осколки, как объекты, которые теряют очки прочности?» — с ужасом подумал Юма, отправляя за щеку первый кусок.

Он стиснул его правыми задними зубами и старательно сдавил. Мясо разорвалось без особого труда, хотя всё равно показалось плотным. Во рту разлился тёплый жирный сок, быстро перемешиваясь со сладким уксусным соусом. Юме показалось, что он сейчас упадёт в обморок от богатства вкуса, но всё-таки ему удалось ухватиться за ускользающее сознание и продолжить самозабвенно жевать. Мясо быстро потеряло форму и исчезло в горле, оставив лишь пьянящее послевкусие.

Взяв себя в руки, Юма посмотрел по сторонам и убедился, что друзья тоже жадно поглощают еду. Конкэн заказал точно такой же стейк, Сава — жареное на гриле филе белой рыбы, а Томори — куриное рагу. Не желая отставать от товарищей, Юма вновь набил рот мясом и даже затолкал вместе с ним кусок картошки. Пережевывая их вместе, он наслаждался тем, как жир сочетается с углеводами. Наконец, запил еду лимонной водой.

В реальном мире младшеклассников ни за что бы не пустили в такой роскошный ресторан, не говоря уже о том, что денег на привязанных к их клестам счётам ни за что не хватит на дорогие стейки. Это заведение тоже было далеко не из дешёвых — например, стейки Юмы и Конкэна стоили по 39 аурумов каждый — но они только что добыли из сундука больше трёх тысяч монет разного достоинства, так что потратить пять процентов добычи на хороший ужин — пусть и роскошь, но терпимая.

В мгновение ока умяв половину стейка, Юма решил, что теперь будет тщательно смаковать мясо и потянулся к стоящей посреди стола хлебной корзине. Выбрав из трёх разновидностей хлеба тонкий ломтик ржаного, мальчик смазал его маслом и откусил.

Лёгкая кислинка хлеба прекрасно оттеняла мягкое взбитое масло и создавала ещё один незабываемый вкус.

«Кстати, Наги ведь как раз обожала такой хлеб, приготовленный на западный манер», — подумал Юма. В ту же секунду Конкэн тоже замер и пробормотал:

— Вот бы и Мисо этим угостить…

Очевидно, долго пребывать в блаженстве у него не вышло — на смену мучительному голоду пришло такое же сильное чувство вины. Юма разделял чувства друга. Конечно, им нужно было принять срочные меры, чтобы Конкэн перестал терять хит-пойнты, но они до сих пор не знали, что творится с Наги, и могли бы из уважения к ней ограничиться уличными шашлыками, а не заказывать стейки в ресторане…

— Угостим, даже не сомневайтесь, — отрезала Сава, протянула вперёд руку с вилкой и ловко украла немного мяса у Юмы. — Как только Наги присоединится к нам, мы сводим её в самый дорогой ресторан города… нет, всего мира, и дадим ей попробовать всё, что она пожелает. А до тех пор у нас не будет времени ходить по ресторанам… поэтому ешьте как в последний раз.

— Угу.

— Ага.

Юма с Конкэном дружно кивнули и вернулись к своим стейкам.

Через пять минут на железных тарелках не осталось ни мяса, ни овощей, ни картошки. Допив остатки лимонной воды, Юма медленно выдохнул. Затем посмотрел чуть выше головы Конкэна, который доел самым первым.

— Твой дебафф пропал, — сказал он другу шёпотом, чтобы не отвлекать продолжавших ужинать девочек.

— Ага… Ух, я правда подумал, что сдохну, — с ухмылкой отозвался Конкэн и вдруг насупил брови. — Только одного не пойму… чего это дебафф достался только мне? Вы, как и я, тоже ничего не ели… А, или вы что-то схомячили, пока мы бегали туда-сюда?!

— Нет, конечно! — Юма пихнул лучшего друга в бок, после чего высказал первое пришедшее на ум объяснение: — Наверное, здесь, как и в реальности, расход энергии зависит от телосложения аватара, количества очков силы и так далее… Знаешь же, что у некоторых электромобилей батарейка садится быстрее, чем у других? Вот и у тебя то же самое — ты здоровый и сильный, зато от голода начинаешь страдать быстрее, чем мы…

— Что, серьёзно?! Но тогда получается, что выгоднее иметь персонажа поменьше и силы по-минимуму.

— Я бы не сказала, что всё так просто, — вдруг вмешалась как раз доевшая рагу Томори. Она грациозно вытерла рот салфеткой, отпила лимонной воды и продолжила: — Во время битвы с боссом я поняла, что в целом в этой игре именно сила и выносливость решают всё. Если их много, можешь таскать кучу вещей, махать тяжёлым оружием и прикрывать товарищей… Разумеется, маги и жрецы умеют творить чудеса при помощи заклинаний, но только если их защищает сильный боец вроде Кондо…

Юма хотел было возразить, но проглотил все пришедшие на ум слова.

MMORPG устроены так, что у каждого класса и билда есть свои сильные и слабые стороны. Побеждать сильных врагов можно только группой, в которой все прикрывают и поддерживают друг друга. Конкэн, не взявший никаких магических навыков, не мог помогать союзникам баффами и лечением, поэтому ему в групповых сражениях оставалось лишь защищать жреца, который как раз обладал этими умениями.

Юма мог бы заново озвучить эти всем известные факты, но он понял, что у Томори вызывает дискомфорт само то, что жреца должны защищать. Отчасти её можно понять. Пожалуй, среди всех существующих в Actual Magic классов именно жрецы вроде Томори, которые полностью вкладываются в лечение и баффы, оказываются самыми уязвимыми и беспомощными в отрыве от группы. Они защищены от входящего урона не лучше, а то и хуже, чем маги, качающие исключительно боевые заклинания, но если те хотя бы могут вырваться из опасной ситуации с помощью чистой разрушительной силы, то жрецу остаётся лишь терпеть побои при помощи исцеляющей магии, пока рано или поздно не иссякнут очки маны.

В замке Томори шутливо заявила, что продолжит усиливать исключительно магию, но в глубине души наверняка продолжала сомневаться. Юме ничего не стоило повторить, что они с Конкэном будут её защищать, но что-то подсказывало, будто Томори ждёт других слов.

— Симидзу, — Юма посмотрел на сидевшую по диагонали от него девочку. — У каждого есть право выбирать класс и билд своего персонажа. Мы пока не знаем, есть ли в этой игре возможность передумать и изменить выбор, но это неважно. Если хочешь, можешь начать хоть сейчас вкладываться в силу и выносливость, а также прокачивать оружие и щиты, чтобы превратиться в, так сказать, боевую монахиню. Неважно, что сейчас творится в AM… и во всей «Альтее». Хотя нет, как раз наоборот — поскольку мы оказались в экстремальных условиях, то должны думать сами за себя. Но если тебе нужны наши советы, то мы их с радостью дадим.

Юма истратил всё своё красноречие, чтобы донести до Томори свои мысли, но она ещё долго хранила молчание.

Вдруг из её глаз за очками покатились большие слёзы.

— Э…А…

Опешивший Юма посмотрел по сторонам в надежде на помощь друзей, но Конкэн оцепенел с зажатой в кулаке вилкой, и даже Сава будто не хотела делать резких движений.

Лишь секунд через десять Сава потянулась рукой к середине стола, вытащила новую салфетку и передала Томори. Вытерев глаза, та ещё несколько секунд приходила в себя с помощью вдохов и выдохов прежде чем сказать:

— Извините, что расплакалась… Просто мне никогда такого не говорили…

— А...

Она говорила про игры? Скорее всего, нет. Но дальше этого вывода мысли Юмы не пошли. Томори бросила на озадаченного мальчика быстрый взгляд, потупила глаза и продолжила:

— С тех пор, как в «Альтее» начался этот кошмар, я постоянно волнуюсь и думаю, справлюсь ли с ответственностью… В укрытии было всего трое жрецов — я, Сога и Моро, но Моро с нами больше нет… Я с самого начала боялась, что в его смерти будут обвинять меня. Поэтому когда Сугамо затеял школьный суд и заявил, что это случилось из-за Асихары, мне… полегчало. Я так радовалась тому, что винят не меня…

Слёзы потекли из глаз Томори с новой силой, а Юма вновь не знал, что говорить.

Признание не стало для него большим потрясением. Окажись он на её месте, тоже наверняка бы выдохнул с облегчением. И даже хорошо, что жертвой суда стал именно Юма, давно уже выработавший иммунитет к выходкам Сугамо, а не робкая Томори.

Жрица спрятала лицо в салфетке. Пару раз дёрнув плечами, она сумела остановить слёзы и вновь заговорила:

— Я вызвалась пойти за едой вместе с вами, потому что хотела извиниться перед тобой, но не только поэтому… Я хотела сбежать из укрытия. Да, я понимала, что после этого Соге придётся спасать остальных в одиночку, но даже это меня не остановило... Поэтому я решила, что искуплю вину тем, что помогу вашей группе… Я хотела поддержать вас, но получилось наоборот: в битвах против конусоголового на третьем этаже и против ящера в замке это вы защищали меня…

Юма мог бы возразить, что это относится и к нему самому. Сражаясь против рушителя и ящера, он тоже толком ничего не сделал. Да, он сумел схватить последнего «Студёной рукой», но вся сила монстровика — в поимке и призыве монстров.

Но Юма знал, что эти слова не утешат Томори. Он не понимал, почему для Томори свет сошёлся клином на ответственности, но это её дело. Никто не должен лезть к ней в душу.

Тем не менее, ему хотелось, чтобы Томори по крайней мере в выборе билда персонажа чувствовала себя свободной, а не скованной цепями обязательств.

Поэтому Юма хлопнул в ладоши и заявил:

— Тогда сделаем так!

— Как?..

Собрав на себе взгляды Конкэна, Савы и заплаканных глаз Томори, Юма договорил:

— По-хорошему, нам нужно было заняться этим ещё до того, как приступать к поискам Наги. Но давайте хоть сейчас потратим все накопившиеся очки навыков!