Империя Скаэллделл за сотни лет своего существования накопила достаточно денег, чтобы каждый ее житель мог, не работая, жить скромной жизнью по крайней мере лет тридцать. И, после того как место династии Форттиз было занято семейством фермеров, Нэрсси, эти накопленные деньги начали предоставляться каждому попросившему их гражданину.

Роберт Нэрсси сменил последнего императора из рода Форттиз, поскольку у того, принявшего обет безбрачия, не было своих детей, а приемные отказались от трона.

Кандидатура Роберта на место императора была принята практически единогласно. Династия Нэрсси, как одна из древнейших семей магов, вдохнула в людей надежду на продолжение лучшей жизни. А может всё дело было в обычном подкупе голосующих советников одной из семей, давно мечтающей получить в свои руки послушных марионеток, тем более что среди Нэрсси были довольно слабые и посредственные маги, именно поэтому когда-то давно им и пришлось заняться фермерством.

В эту эпоху восхвалялся гедонизм, легализовались бордели и запрещалось заставлять кого-либо трудиться против его воли. Человека, обвиняемого в том, что он принуждал кого-то к труду, немедленно казнили.

Разумные люди понимали, что такая растрата государственных денег к добру не приведет. Поскольку многие отказывались работать, рабочих нанимали из соседних королевств.

Генри была очень близка идея мира, где все люди счастливы и свободны в любых своих желаниях, поэтому он присоединился к гвардейцам, отлавливающим тех, кто пытался нарушать новые законы.

Август же был одним из тех, кто не поддерживал гедонизм, и своим воспитанникам он пытался тайком привить любовь к труду. Он понимал, что вскоре казна опустеет и тогда выживать будут сильнейшие. Дети прислушивались к нему.

Однако казна всё не пустела. Роду Нэрсси всякий раз везло с нахождением новых средств заработка денег, будто сами боги были на их стороне. И так, возможно, и было, ведь при Нэрсси появились новые боги, которых было решено назвать Мстительными божествами. Их звали Далан, Арим и Кйерд.

В любом случае большинство всё еще предпочитало покланяться именно Творцам, некогда создавшим Лагирд, и даже сама императорская семья отрицала свою верность новым божествам.

***

Генри и Август, помнившие свою жизнь в Раю, занятые своими мыслями и стремлениями, как, впрочем, и остальные люди, никогда никем не интересовались в романтическом плане.

Но вот однажды Август всё же влюбился. Влюбился взаимно и до безумия крепко.

Счастье длилось несколько месяцев. За всё то прекрасное время была лишь одна небольшая странность, его возлюбленная отказывалась называть свое имя.

Однако Август все-таки узнал желаемое. На ее казни. Девушку с именем Анеи поймали, когда она пыталась убить одного из самых противоречивых советников императора. Как оказалось, Анеи была одной из жриц богини Арим.

Казнь была жестокой, создавалось впечатление, будто император и его приближенные боялись, что девушке каким-то неведомым способом удастся воскреснуть. Анеи отрубили голову, четвертовали и жгли на костре, пока от ее тела не остался лишь пепел. Жгли три дня на главной площади.

Все эти три дня Август находился в темнице, его подозревали в пособничестве жрице Арим и вот-вот должны были казнить вслед за ней. С огромным трудом Генри удалось добраться до императора и убедить его в невиновности Августа (пусть сам он подозревал, что демоны действительно могли заставить его брата помогать Анеи).

Увы, если при Форттизах Август из жизни в жизнь был уважаемым гражданином, чьи заслуги всегда замечались, при Нэрсси он стал подозрительным типом, вероятно пытающимся подорвать устои их прекрасного мира свободы.

Августа снова ненавидели. Впрочем, ему не было до этого дела. Он был подавлен из-за того, что не смог спасти свою возлюбленную.

Генри, узнав о таком сильном трауре брата, решил помочь снизить его боль. Именно поэтому он заказал для Августа куклу с лицом Анеи.

Однако в ответ на такой добрый жест, разъяренный Август попытался избить несчастного Генри, послал его ко всем чертям и дьяволу, а затем выпнул брата и куклу за дверь.

Он не разговаривал с Генри до самой смерти.

***

Август успел прожить несколько жизней в ожидании грядущего упадка империи из-за этих нерациональных растрат казны, но его прогнозы всё так же не сбывались.

И вот в очередной новой жизни воспитанники отказались поддерживать его мнение. Августу впервые пришлось заставлять детей учиться труду, чтобы подготовиться к неминуемому краху империи.

В результате на него донесли его же воспитанники. Все до единого.

Он был повешен на выступе под крышей именно того первого приюта, с которого он однажды начал свой путь помощи детям.

Август попытался и в следующей жизни стать работником приюта, но отныне им замечались лишь злоба в глазах окружающих людей, вечно вспоминались последние секунды прошлой жизни, проведенные в удушающей предсмертной агонии, под хохот гвардейцев, проходящих мимо зевак и его бывших воспитанников.

Не выдержав, он покинул свою работу.

Эти годы он предпочитал запираться в своем доме наедине с собранными им книгами. Лишь изредка выбирался он на улицу за продуктами и деньгами.

Да. Поскольку он не работал, теперь и ему тоже приходилось ходить во дворец за золотыми монетами, к сожалению, так сильно необходимыми для жизни.

Во дворце Август время от времени замечал женщину худощавого телосложения, походившую скорее на оживший скелет, настолько ее бледная кожа обтягивала кости. В свободных платьях ее спина была вечно открытой, а боковые вырезы на юбках всегда доходили до бедер.

Подобная откровенная одежда приводила к возникновению множества слухов о распутной жизни этой женщины.

Тем не менее она была признана самой прекрасной женщиной в империи. Идеалом.

Была она дочерью нынешнего императора, Теодора Нэрсси, и одной из многочисленных его любовниц. Все незаконнорожденные сыновья Теодора «внезапно» исчезали, когда начинали свои попытки доказать, что их отцом был император. Зато его дочери легко получали место при дворе, несмотря на то, что тоже были весомой угрозой законным наследникам Теодора. Теодор обожал окружать себя всем самым прекрасным. Так произошло и с той женщиной, Амелиассой, ей позволили попасть во дворец еще в пять лет.

Поговаривали, что она была любимицей придворного мага, питавшего странную любовь к мертвым телам, и что тот даже подумывал отдать ей свое место, когда уйдет на пенсию. Он заменил Амелиассе отца, воспитывал ее с пяти лет. Однако в итоге мужчина отдал свою должность другой своей ученице-любимице. Вскоре оба пропали, от них остались лишь привязанные к стене крепкими нитками испуганные глаза, отчаянно пытающиеся воссоединиться со своими телами.

Придворные отвязали глаза, так маг и его преемница были обнаружены в одной из тайных комнат дворца.

Пусть магов и нельзя было убить, но вот разрушить их разум – вполне. Так и произошло в тот раз, от продолжительных пыток с расчленениями оба сошли с ума. Задачу с их допросом усложняло и отсутствие языков и пальцев, которые видимо всё еще оставались у их похитителя.

Более они не были способны трудиться на своих должностях, потому место придворного мага заняла Амелиасса, которая по слухам увлекалась магией, связанной с болью и смертью.

Слухи показались людям еще более правдивыми после того, как женщине начали доставлять тела мертвецов.

Август успел прожить достаточно жизней, чтобы понять – от Амелиассы дворец не ждало ничего хорошего.

Впрочем, Август вновь не придавал своим предчувствиям особого значения. Ему не было дела до остального мира, ведь в его уютном старом домике он чувствовал себя в безопасности. Лишь только Генри периодически навещал его, надоедливо пытаясь помочь ему «чаще выходить на улицу», дабы как можно скорее он увидел насколько прекрасен мир и начал менять свою душу в лучшую сторону.

Время от времени прекращая свои попытки протолкнуть кресло, на котором сидел упрямый Август, через узкий дверной проход на улицу, Генри начинал «помогать» брату по дому.

Увы, после уборок Генри большая часть вещей и книг брата оказывалась среди мусора, а его попытки «улучшить» вкус еды, которую готовил Август, превращали ту в абсолютно несъедобные помои. Генри определенно не умел готовить.

***

Когда Теодор умер от старости в свои 127 лет, место императора должен был занять самый старший сын от его первого брака, Алендр.

Мать Алендра была человеком, поэтому и сам юноша тоже был человеком. Дети у людей и магов появлялись крайне редко и никогда не наследовали магию. Несмотря на это, Алендр, поддерживающий философию первых императоров из своего рода, был довольно популярен среди народа.

Однако Алендр правил лишь восемь дней, после чего внезапно слег от тяжелой болезни. После его смерти следующим шел второй по старшинству ребенок, уже от второго брака, дочь Теодора. Девушке не суждено было стать императрицей.

Внезапно главный дворец империи, Дарисдор, оказался на три дня отрезан от остального мира внезапно выросшими кустами из серой плесени, которые не поддавались ни мечу, ни магии.

Лишь через три дня преграда исчезла.

Коридоры и залы дворца оказались покрыты кровью большинства советников и гвардейцев, а также части слуг, детей и любовниц Теодора. Тела мертвых были сброшены в одну кучу в тронном зале и покрыты серой плесенью. Среди них находились даже мертвые маги, что казалось еще более пугающим.

Оставшиеся в живых придворные и Нэрсси признали, что место императрицы отныне принадлежит Амелиассе. Никто из них никогда не рассказывал, что же происходило во дворце те три дня, но ужас в их глазах оставался до самой смерти.

Через месяц после начала правления новой императрицы, в ее тридцатый день рождения, народу из столицы было приказано запереться на ночь в своих домах. По слухам, после заката все заключенные были выведены из тюрем на главную площадь.

Никто не знал, что там произошло, ночью были лишь слышны крики боли и будто дьявольских смех. Наутро на площади остались только иссушенные тела и следы каких-то символов, нарисованных на тротуаре. Небо все годы правления Амелиассы оставалось серым, а маги – внезапно ослабевшими.

Амелиасса объявила о появлении нового бога, Эпсо, ее личного хранителя. Отныне любого человека или мага, лишь начавшего задумывать против императрицы недоброе, находили мертвым, высушенным досуха.

Сама же тридцатилетняя императрица будто стала походить на семнадцатилетнюю. Никто так и не смог точно сказать: всегда ли Амелиасса выглядела так молодо или же изменилась после той странной ночи.

Впрочем, народ особо не придавал значения «некоторым странностям» императрицы. Гедонизм всё также поощрялся, людям всё также выдавались деньги из казны.

Вскоре Амелиасса отдала приказ не хоронить умерших, а складывать их тела в южном саду дворца. Нарушителей ждала смертная казнь, а их тела забирала себе Амелиасса.

Слуги даже рассказывали, будто у женщины был зал, где находились чучела и мумии из людей, в которых она находила что-либо интересное.

Но и это не вывело из себя народ, по крайней мере большинство. Им позволялось и прощалось многое, поэтому возмущаться из-за таких мелочей казалось глупым. Август тоже пока что предпочитал терпеть.

Зато Генри, увидев в Амелиассе демона, решил во что бы то ни стало помочь народу защититься от нее. Увы, народ не оценил призывы Генри облить императрицу святой водой, дабы очистить ее ото зла, более того, на него донесли, и в тот же день поймали и казнили.

Довольно быстро в противоположной части королевства, построился еще один дворец, Эпсодор. Он был в десятки раз больше Дарисдора, считавшегося до того момента самым величественным.

Поговаривали даже, будто там человек мог чувствовать себя еще в 1000 раз счастливее.

Гражданам империи Скаэллделл, как, впрочем, и жителям других королевств, предлагалось продавать своих дочерей Амелиассе за возможность жить в Эпсодоре.

Зачем были нужны императрице девочки, не рассказывалось, с ними запрещалось в дальнейшем общаться, но Амелиасса обещала, что у тех будет счастливая и беззаботная жизнь.

Иногда некоторые слуги рассказывали, будто видели, как императрица срезала лица с мертвых детей и ела их сердца. Однако эти люди поднимались на смех народом, их считали сумасшедшими. Никто даже не вспоминал их, когда они внезапно исчезали.

Подобного безумия Август стерпеть не смог. Он решил уйти в лес, подальше от алчных и глупых людей.

Когда он уходил, по всей империи уже во всю строились статуи бога Эпсо, почему-то сильно схожего некоторыми чертами с богом Даланом. В любом случае любой мог отдать статуе каплю своей крови, чтобы в тот же миг его разум и сердце поглотило безграничное счастье. Длилось это час.

Сам же Август отныне наслаждался лесной умиротворенной жизнью в одиночестве, без людей. Лишь время от времени встречал он Орфана, однако старый друг всё чаще куда-то уходил.

***

Несколько жизней подряд, едва только научившись читать, Август спешил сбежать от вызывающего в нем отвращение общества.

Как бы несчастный Генри ни пытался, но найти брата в лесах ему не удавалось.

Только лишь пока жил Август с родителями и из рассказов, встречающихся иногда в лесу людей, узнавал он об Амелиассе.

Шли годы, а молодость императрицы никуда не уходила, ей всё также было будто 17-ть лет. Даже в ее 103 года.

Всё также приводили ей новых девочек, всё также люди использовали статуи Эпсо, чтобы на час стать еще более счастливыми чем обычно.

Генри же каждую свою жизнь пытался пробраться в покои Амелиассы со святой водой, дабы помочь ей и народу избавиться от злого демона, захватившего ее, однако всё это было тщетно. Стоило только ему пересечь ворота, ограждающие дворец, как его тут же ловили и казнили.

Страдал Генри от безуспешности своих попыток спасти души от будто бы вечного демона. Но... как оказалось, после 103 дня рождения правление Амелиассы и так внезапно завершилось.

В тот год она переехала в Эпсодор, оборудовала себе комнату в подземелье под тем и по какой-то причине всё реже стала подниматься оттуда. Только несколько личных гвардейцев императрицы имели право заходить в ее покои, но никого другого из слуг к ней не пускали.

И вот однажды Амелиасса совсем перестала выходить оттуда. Полгода она правила империей «из подвала».

Слуги начали замечать, что от личных гвардейцев императрицы воняло, словно от трупов. С каждым днем они всё больше разлагались, разваливались на куски.

Когда оставшееся от гвардейцев перестало шевелиться, слуги спустились в подземелье. Императрицу там не обнаружили.

Амелиасса пропала без вести, не оставив после себя своих потомков, впрочем, было и так достаточно других наследников из рода Нэрсси.

Ставшие бесполезными статуи бога Эпсо нещадно разрушались, девочек больше никто не покупал, дворец Эпсодор развалился на куски. Жизнь в империи Скаэллделл стала прежней, как при императоре Теодоре и предках из его рода.

Даже некогда ослабевшие (после того ночного события на площади при Амелиассе) силы магов вновь вернулись. Маги снова стали могущественными.

Август подумывал вернуться, но, узнав, что миром всё еще правит гедонизм, передумал.

***

В своих скитаниях Август однажды встретил, как ему показалось, знакомого юношу. По крайней мере, очень сильно он походил на мага, который некогда приходил в первый приют Августа вместе с принцессой Вирианной. Та же самая внешность, тот же самый возраст, но... характер. Характер был совершенно иным. Как и имя.

Август встретил бога. Вернее, одного из новых богов, которые появились после падения династии Форттиз.

Сила бога, как и полагается, отличалась от магии. Но тратил свое могущество этот юноша не на благие дела, а на совершенное безделье.

Впрочем, Август был даже рад, что тот не оказался таким же праведником, как и Генри.

Вместе они пугали отшельников, разыгрывали странствующих торговцев, устраивали охотникам полосу препятствий.

Август наконец-то ощутил вкус свободы, когда тебя не осуждают за каждый задумчивый взгляд или смешок над черной шуткой, когда тебя не считают демоном. Впервые за множество жизней он смог почувствовать себя ребенком. У него было настоящее веселое и беспечное детство. Пусть и не долгое, но настоящее.

Август рассорился с новым другом, когда однажды тот попытался из скуки разрушить рассудок проходящего мимо охотника.

Юноша помешал божеству, и после этого они разошлись по разным дорогам.

Августу вновь пришлось странствовать в одиночестве.