Внимание. Данная глава содержит сцены жестокости и насилия. Если вы не приемлете подобное в литературе, то главу можно пропустить.

***

Кассандра всё ещё не может выбросить из головы видение, которое ярче всего горело в течение половины дня финального сражения. Даже после того, как всё закончилось, и девушка отправилась спать, стоило ей закрыть глаза, как жестокая резня вставала перед глазами, не говоря уже о безуспешных попытках уснуть.

На поле боя ударила молния, и спустя мгновение раздался громкий раскат грома. В том месте, куда она ударила, стоял отец. Он был одет в тренировочные штаны, а на спине и груди у него были вырезаны кровоточащие магические круги из рун Эрании и орчьих писаний. Никакого оружия при нём не было. Отец осмотрелся, взмахнул рукой, и ветер разделил сражающихся. Причём наших воинов аккуратно отодвинуло от врагов, так же, как и наших раненых и павших. А вот врагов беспощадно отбросило в самую гущу их армии.

Всё сражение мгновенно затихло. Папа кивнул и переместился к Ионе, на которого ветер не подействовал.

- Духи тьмы и огня, верните моего сына. Ваше слияние уже стало опасным. – попросил он спокойным голосом, но старший брат не обратил внимания на его слова.

Тогда отец указал под ноги висящего в воздухе сына, и текущая из его ран кровь образовала магический круг под Ионой. Я помню, что этот круг использовался для тренировок слияния с духом. Мне подобное недоступно, и я точно знаю, что никогда не смогу общаться с духами, но я присутствовала на тренировках братьев и сестры, а потому запомнила структуру магического круга. Как только круг был завершён, чёрное пламя отступило, а потерявший сознание Иона стал падать. Папа подхватил его, провёл рукой по лицу и отправил брата телекинезом к подошедшему Джикума.

Разобравшись с Ионой, отец переместился к Дину, которого удерживал большой лис, окутав своими хвостами и не давая ему вырваться. Увидев отца, у Дина вырвалась смесь рыка и плача, и прежде чем лис успел что-то сделать или сказать, его голову пронзило пятью красными лучами в один миг, а папа появился около малыша Дина и ветряным резаком разрубил хвосты, которые до сих пор удерживали его.

- Всё хорошо, Дин. Я с тобой. – нежно сказал папа, прижав моего братишку к себе. Глаза нашего дампирчика перестали светиться красным и он, кивнув, прижался к груди отца.

- Папа, Лука? – спросил Дин тихим голосом.

- Он жив. Всё хорошо. – ответил папа, поглаживая голову сына.

Отец на секунду оглянулся в нашу сторону, а к нему уж подбегал Амр. Папа передал ему Дина и повернулся к оставшейся армии врага, часть из которой всё ещё рыдала от ужаса, вызванного моей магией, а остальные были либо ранены, либо не понимали, что делать, а большинство выживших командиров, которые могли бы попытаться организовать их, уже были мертвы.

В сторону отца выдвинулся человек в богатых одеждах. Он очень аккуратно приближался, а папа безразлично смотрел на этого человека.

- Я, командующий армией Джиан-Хя, небесный генерал Сон Джи-Хун. Я пришёл, чтобы объявить о капитуляции и просить о милости для моих людей. – с поклоном заявил генерал.

- Я, князь Габриэль Золотая Молния из Светлоградского княжества. Капитулировать ты будешь командующему обороной Эрании – князю Бериславу. А армии у тебя больше нет с тех самых пор, как вы атаковали моего сына в спину и попытались его убить. Дальше я займусь возмездием. – холодно ответил отец и сильным потоком ветра откинул генерала в сторону наших войск, а потом вокруг него образовалась толстая ледяная клетка.

- Подождите! Князь Габриэль, это недоразумение! Советник действовал по своей воле и не предупредив нас! – стал кричать генерал, схватившись за ледяные прутья клетки, а я заметила, как его руки стали покрываться льдом, который стал окрашиваться в красный цвет.

Отец не обратил внимания на его крики. Он поднялся в воздух на небольшую высоту, магические круги, вырезанные на его спине и груди, стали светиться зелёным светом, а за спиной появилась большая фигура прозрачной женщины в платье из широких листьев и лиан. У неё было идеальное лицо, как у статуй богинь из храма, волосы светлые, а в них вплетены цветы.

- Вы напали на хозяина Луку в своей невежественности. Господину Габриэлю пришлось заплатить высокую цену за то, чтобы сохранить хозяину жизнь. Теперь я, как дух жизни, соберу с вас плату за это и за жизни павших в этом бою. – произнесла она, одновременно с отцом открывая рот. Но голос был слышен только её, а из ран папы кровь стала сочиться ещё сильнее.

Женщина подняла руки к небу, тело отца повторило за ней. Всех солдат врага окутало зелёным светом, который стал вытягивать из вражеских солдат какие-то плотные белые и зелёные сгустки энергии. Все эти сгустки собрались в большой шар над головой отца, а потом разделились на множество потоков, которые устремились ко всем погибшим с нашей стороны. Всё это показывалось довольно крупно на моих экранах, я хочу, чтобы все могли рассмотреть происходящее. И в тот момент, когда наши умершие стали подниматься, многие из врагов стали очень быстро стареть, покрываться морщинами, а потом они падали на землю, высыхали и рассыпались в прах. Первым из тех, кто рассыпался, был тот старый генерал, с которым Милослав и князь Берислав вели переговоры.

Генерал Сон всё это время кричал из своей клетки и просил отца остановиться. И папа остановился, как только все наши погибшие поднялись. Включая птиц и виверн. После этого прозрачная женщина исчезла. Отец оглянулся на наши войска, посмотрел на экраны, где я показывала очнувшихся солдат, удовлетворённо кивнул и вновь повернулся к армии Джиан-Хя.

Когда за спиной отца появился мужчина с короткими синими волосами и руками, покрытыми льдом по плечи, вражеские солдаты закричали и побежали на него. В это же время, неподалёку, за спиной папы, появились шесть его тотемов. А потом папа и дух льда лишь взмахнули рукой в сторону подбегающих врагов, и почти сотня человек, один за другим, оказались насажены на ледяные копья. При этом они оставались живы. Отец же неторопливо двинулся навстречу врагам, а они, несмотря на незавидную участь первой волны атакующих, кинулись на него с новым рвением и яростными криками.

Папа и дух льда ухмыльнулись холодными улыбками и стали убивать подбегающих противников одного за другим. Первого они схватили за голову, а она стала замерзать, они вырвали голову с позвоночником из тела и разбили её о замороженную землю. Второго поглотила волна ледяного воздуха, и он упал на землю, разбившись на сотни осколков. Третий прыгнул на отца, а тот поймал его, поднял над головой и разорвал пополам, бросив обледеневшие половины в подбегающих врагов, размозжив им головы. Кого-то он разрубил созданным изо льда мечом, кому-то этот же меч он запустил в голову, кого-то схватил за грудки одной рукой, его тело покрылось льдом и раскрошилось, а конечности и голова упали на землю. Отец продолжал и продолжал, а у меня с каждой увиденной смертью появлялась уверенность в том, что он поступает правильно. Хотя при этом подкатывал ком к горлу, и меня начало немного тошнить от увиденного. И это с учётом того, что я постоянно вижу множество вероятностей будущего и довольно частыми видениями являются видения смерти.

Я оглянулась на находящихся рядом. Милослав стоял у перил, и костяшки его пальцев побелели от того, насколько сильно он сжал их. У юного княжича дрожали колени, и я думаю, что он явно напуган действиями отца. Альфонсо стоит с непроницаемым лицом, и его, кажется, ничего не волнует, но я заметила в его глазах тот же фанатичный блеск, который появляется, когда папа делает что-то значимое. Князь Берислав смотрит на происходящее с мрачным лицом, некоторые из его советников отвернулись, прикрыв рот ладонями, а ученик писаря, который младше меня на пару лет, уже стоял на коленях, извергая съеденное за весь день.

Вернув взгляд на поле бойни, я заметила, что за спиной отца теперь был мужчина с длинными белыми волосами и молодым лицом. При этом папа продолжает методично истреблять солдат противника по одному, что наводит ужас и отчаяние на выживших. Первому он отправил поток ветра в лицо, и его ободрало до кости; второму такой же поток ветра вошёл в тело через ноздри и уши, а потом его голова взорвалась изнутри; третьего раздуло, и потом он просто лопнул и развалился на куски, как перезрелая тыква; четвертого нарезало мелкими кубиками после того, как сквозь его тело прошли ветряные резаки. Из небольших групп врагов отец вытянул весь воздух, они начинали задыхаться и разрывали себе горло, пока не падали замертво. Остальные смерти от ветра слились перед моим взором в одно кровавое месиво.

Вскоре за спиной отца дух ветра исчез, и как ни странно, на его месте нового духа не появилось. А это значит, как я думаю, что папа стал действовать сам. Он схватил очередного противника, оторвал ему руки и ими же стал избивать бедолагу, пока не размозжил ему голову. Следующему он пробил грудь голыми руками, при этом в руке отца явно было видно сердце противника, которое он раздавил. Следующего он схватил за горло и вновь вырвал голову вместе с позвоночником, после чего стал использовать её как цеп, пока череп не раскрошился. Следующему противнику отец сломал колени ударами ноги, а стоило воину упасть, как отец опустил ногу на его лицо, раздавив череп. Следующей была воительница, в грудь которой отец воткнул обе руки и буквально порвал её пополам. Но самое противное было, когда отец схватил солдата Джиан-Хя за голову обеими руками и разорвал её пополам, а всё содержимое вывалилось на землю. Каждое убийство отзывалось болью и страхом в глазах нападающих и отвращением в глазах князя Берислава, остальных князей и княжичей, а также их советников, которые наблюдали за всем происходящим. Некоторых княжичей даже стошнило от этого кровавого зрелища…

После уничтожения ещё около сотни человек голыми руками, за спиной отца появился дух земли. Духом земли оказалась тучная женщина с коричневыми волосами до плеч. Но смена духа лишь продолжила кровавую расправу. Первый враг был насажен на земляной кол, второго такой земляной кол разорвал на несколько частей, которые так и остались висеть на нём, третьего превратили в решето мелкими каменными осколками, четвёртого раздавили большим камнем, пятого до костей ободрало песком, несколько десятков упали в появившуюся в земле расщелину, которая потом закрылась.

Воины Джиан-Хя успевали иногда наносить отцу свои удары, но раны на его теле почти мгновенно затягивались. Кто-то смог проткнуть папу копьём из чёрного железа, а он лишь прикоснулся к этому копью, и оно исчезло, а рана от него вновь затянулась. В отца попадали стрелы и брошенные копья, но часть из них отскакивала от его кожи, а я смогла разглядеть в эти моменты корку из камня на поверхности его кожи. Если я правильно помню, это воздействие тотема земли. Всё, что смогло пройти сквозь защиту отца, потом либо исчезало, либо оказывалось в его руках и было отправлено обратно, неизменно попадая точно в головы или сердца противников.

Следом за духом земли пришёл дух металла. Высокий мужчина с гривой волос до пояса, переливающихся серебристым блеском. При взаимодействии с ним, большинство противников, кто ещё не пытался бежать и жаться к клетке из молний, были либо раздавлены, либо порублены на мелкие куски.

После духа металла был дух воды. Стройная девушка с почти детскими чертами лица и волосами до талии, состоящими из постоянно текущей воды. Вместе с ней отец продолжил убивать людей способами, которые я не то что не видела, я о таких не слышала и даже не читала. Одного отец заполнял водой до тех пор, пока его не разорвало; другого отец поднял телекинезом, и ему на голову стал литься поток воды тонкой струёй, и с каждой секундой поток усиливался, пока не пробил тело мужчины насквозь; следующим противником стала женщина, которая начала двигаться в такт движениям рук папы и сама себе свернула шею; следующий воин был разрезан плотным потоком воды пополам; следующий был высушен, так как из него была извлечена вся влага. Так продолжалось ещё несколько минут…

Потом дух воды сменил дух света. Девушка, состоящая из чистейшего света, смотрела на поле боя с большой грустью. Но и она не была милосердна. Тут и там среди вражеской армии возникали столбы чистого света и слышались крики людей, оплавляемых светом. С других несчастных начала слезать кожа под воздействием яркого света. А через несколько десятков секунд по остаткам армии пронеслась красивая паутина тонких лучей яркого солнечного света, и сотни пали на землю. Мы увидели крупным планом небольшие отверстия точно в середине лба у каждого из них.

Я заметила, как смотрел на всё это кровавое представление Милослав. Ему было очень страшно. Мальчик испугался своего учителя по-настоящему. Думаю, что он просто не хочет умирать столь страшными способами. Ноги мальчика подкосились, он упал на колени и стал дрожать, будто оказался на морозе, обхватив себя руками.

- Милослав, я не буду говорить, что тебе делать, но просто помни, что ты тоже дорог отцу. И помни, за что эти люди расплачиваются. – решила я его подбодрить.

- Да, я помню. Но эту жестокость, боюсь, Лука бы не одобрил. – согласился княжич, но всё же было заметно, что он считает происходящее неправильным.

- Подобная жестокость недопустима даже на войне. – тихим голосом сказал князь Берислав, продолжая сурово наблюдать за происходящим.

- Вы забываете, князь Берислав, что война уже окончена. И окончена она была с победой Луки. Дальше уже было нападение на наше княжество, и отец лишь отвечает агрессией на агрессию. Никто из представителей Эрании, кроме папы, не может быть обвинён в чём-либо. Отец снова взял всю тяжесть этих смертей на себя. – стала объяснять я. Ведь отец действительно сделал всё, для того чтобы отделить войну за Подальское княжество от того, что происходит сейчас.

- Я понял тебя, княжна. Но твой отец страшный человек и многие отвернутся от него после того, что он делает. – ответил князь Берислав.

- Он понимает это. Но мой отец поклялся никогда не оставлять в живых тех, кто может нанести вред нашей семье. Он считает, что милосердие это недоступная для него роскошь. Сейчас вы видите результат нападения на моего брата. – печально вздохнув, добавила я.

- Понятно. Надеюсь, что мы с ним никогда не станем врагами. – тихо ответил мне князь Берислав и вновь повернулся к бойне.

А бойня уже почти закончилась. Духи сменяли друг друга и всё громадное воинство Джиан-Хя постепенно и методично было истреблено. Остался только генерал с обмороженными кровоточащими руками, который сидел на коленях в своей ледяной клетке и молча плакал, глядя потускневшими глазами на то, что стало с его армией и людьми, которые были доверены ему, на поле, заваленное тысячами изувеченных трупов. Мне его стало немного жалко, ведь он показался мне хорошим человеком. Помимо генерала, в живых осталось около тысячи представителей Джиан-Хя, которые кричали от боли, нанизанные на ледяные, каменные и железные колья. А больше всех среди них выделялся человек пронзённый лозами. Человек, который и вызвал всё происходящее.

Отец прекратил мучения насаженных на колья солдат противника и подошёл к советнику. Он показал пальцем на этого мужчину и лоза, пронизывающая его тело, отступила. Отец поднял кричащего человека телекинезом над землёй и приступил к убийству того, кто посмел напасть на нашего Луку. Отец буквально по миллиметру стал растворять в ярком солнечном свете сначала одну руку советника, потом сменил свет на лёд и принялся за другую руку. При этом он не давал этому человеку умереть, пока не закончил, сменив ещё несколько стихий и пока в его руках не остался отбелённый череп, который отец осмотрел с ледяной ухмылкой и убрал в своё хранилище.

Закончив с войсками противника, отец пошёл в сторону наших войск. А я заметила, что некоторые князья сказали несколько слов князю Бериславу и приказали своим воинам уйти с поля боя. Воины же нашего княжества и Союза Племён встали на одно колено при приближении отца. Стоять остались только Джикума, Дин, Иона, главный вожак Роргон, вождь Хуггар и командир гвардии Риглеш.

- Вы хорошо потрудились, мои славные воины. Завтра мы отправимся на покорение Джиан-Хя. – усилив голос ветром произнёс отец, а солдаты ответили ему приветственными криками.

После обращения к воинам, отец направился напрямую к князю Бериславу, игнорируя всех, кроме него. А ведь около него осталось всего трое князей и два княжича, помимо меня и Милослава: Горимир, Сновид, Радигост, Вячеслав и Святозар. Все остальные уже покинули и ставку, и поле боя.

- Битва выиграна. Войско врагов разгромлено, а путь на Джиан-Хя открыт. – холодно сказал отец вместо приветствия.

- Благодарю тебя, князь Габриэль, но то, что ты сотворил, даже на войне является чрезмерным. – мрачно ответил ему князь Берислав.

- Я остался тут лишь для того, чтобы сообщить тебе, чудовище, что подниму вопрос о том, чтобы отстранить тебя от княжения. Подобные тебе не должны быть лицом нашей страны и не должны марать собой гордый титул князя. – с явным отвращением высказался князь Радигост, сплюнув под ноги отца.

- Ещё слово, и ты присоединишься к ним. – грозно ответил отец, а князь Радигост лишь покачал головой, развернулся и ушёл.

- Князь Габриэль, не стоит обращать столь великую силу против союзников, пусть и враждебно настроенных. Постарайся поговорить с волхвами о произошедшем. Думаю, у них будут для тебя советы. – мягко осадил отца князь Сновид.

- Хорошо. Прошу прощения за то, что немного вышел из себя. – ответил ему отец, тяжело вздохнув. – Но я всё ещё собираюсь взять Джиан-Хя и призвать их правителей к ответу.

На этом видение закончилось, и Кассандра попыталась в очередной раз отогнать от себя то, что не произошло, и она надеялась, что подобное этому видению, её отец никогда не устроит. Спустя несколько минут девушка всё же смогла успокоиться и заснуть.