— Э, это ещё что?!

Лицо Асела побелело. Огненный купол, развернувшийся одновременно с началом боя, полностью стёр окружающий пейзаж. Молнии, струившиеся по его пылающей поверхности, будто говорили, чтобы он даже не мечтал о побеге.

— У тебя сейчас очень занятное лицо, господин гений.

С противоположной стороны тренировочной арены прозвучал пробирающий до костей голос.

— ...Госпожа Эржебет.

Асел медленно повернул голову. Эржебет в форме, заложив руки за спину, смотрела прямо на него. Хотя она уже подряд использовала магию такого чудовищного масштаба, на ней не было заметно ни малейших признаков усталости.

— П, почему вы вообще это делаете?

— Почему? А ты, оказывается, и правда глуповат. Разве не естественно устранить всё, что может стать помехой? Я даже предупреждение вам подала, испортив символ рода, а вы всё равно влезли. Это целиком ваша вина.

— Символ рода... значит, та статуя льва и правда...!

Асел судорожно втянул воздух. Речь явно шла о голове льва, которая едва не превратила его в клубничное месиво. Он ещё после слов Лиз подозревал неладное, но чтобы это и вправду сделала Эржебет...

— Верно. Тот чёрноволосый, похоже, примерно догадался, а вот ты, выходит, совсем ничего не понял.

— Я... я не понимаю. Почему мы мешаем юной госпоже?

— Если точнее, мешаете не мне, а Акалусии. Я с первого взгляда вижу таких людей. Бывают те, кто при всём своём выдающемся таланте занимается лишним и в конце концов всё портит. Вы двое как раз из таких. Сначала покажете результаты, но в итоге станете препятствием на пути развития рода.

— Д, да я бы никогда такого не сделал! Я пришёл сюда, чтобы стать частью Акалусии, так с какой стати мне мешать её развитию?

— Вот как? Тогда ответь. Ради господства Акалусии ты смог бы убить десять тысяч невинных людей?

— ...Что?

— Я спросила, смог бы ты убить десять тысяч. Их отличие от остальных лишь в том, что в их жилах течёт кровь рода, враждебного Акалусии, или же они помогали этому роду. Разумеется, туда входят и женщины, и старики, и младенцы, которые ещё даже говорить не умеют. Если ты станешь частью Акалусии, сможешь ли ты объявить это различие «грехом» и устроить резню?

Асел не смог ответить. Разумеется, он ни за что не стал бы делать ничего подобного. Он просто не мог поверить, что перед ним тот же самый человек, что прошлой ночью угощал его чаем и извинялся.

Эржебет усмехнулась.

— Вот видишь. Не можешь ответить. Даже если будешь восхвалять всё во мне и лизать мне ноги, когда на кону твоя жизнь, ответа у тебя всё равно не найдётся.

— Я... я...

— Акалусии нужнее всего либо послушные таланты, либо, пусть и не слишком умные, но зато покорные пешки. Твой талант, которому открылся сияющий путь, ещё туда-сюда, годится. Но, к несчастью, у тебя слишком сильные убеждения.

Внезапно Эржебет вытянула руку. Щупальце телекинеза, рассекая воздух, рванулось к нему. Асел рефлекторно начал речитатив:

— И, «Невиди... кх!»

Но всё было тщетно. «Невидимая рука» рассыпалась в тот же миг, как столкнулась с телекинетическим щупальцем, будто взорвалась на месте. В следующее мгновение щупальце обвило Асела, подтащило к Эржебет и швырнуло наземь.

— Кха!

Хрупкое тело покатилось по земле. Асел распластался, похожий на кролика, угодившего под телегу.

Хрясь!

Медленно приблизившись, Эржебет наступила ему на грудь.

— А-а-а-а-а!

У Асела хрустнули рёбра, и он закричал.

Эржебет же, будто ничего не произошло, продолжила:

— Хочешь оставить последние слова? В честь твоего таланта, увидевшего сияющий путь, я так и быть выслушаю.

— Ха... хаа...! Кто вы вообще такие? Ю, юная госпожа не могла бы сделать такое!

Крик Асела прозвучал резко и отчаянно. Только теперь он понял. Эржебет, стоявшая перед ним, и юная госпожа, с которой он прошлой ночью пил чай, были не одним и тем же человеком. Та, что хихикала, глядя на труп Адешан в подвале, была не Эржебет — это была она, та, кто стояла перед ним сейчас.

— Дошло до тебя, хоть и поздновато.

Эржебет. Нет, чужак, принявший её облик, улыбнулся.

— Ты прав. И мне самой не особенно хочется убивать в этом облике. Иначе отношения матери и дочери будут окончательно разрушены. Адриан страшно разочаруется и очень разозлится. Возможно, даже год не станет с ней разговаривать.

— Кх... у-у...

— Но со временем всё всё равно вернётся на круги своя. Сегодняшнее убийство спишут на вспышку дочери в период её юношеской нервозности и со временем забудут. Адриан никогда не сможет бросить Эри. В отличие от меня, мерзкой твари, она с рождения добрая... да, до глупости добрая.

Чужак растянул последние слова. В его прежде ледяном взгляде впервые мелькнуло чувство — лишь на мгновение, и сразу исчезло. Он направил указательный палец Аселу в лоб.

— Ничего этого не случилось бы, если бы не вы. За то, что разрушили тёплую связь матери и дочери, тебя и твоего дружка я убью особенно мучительно.

Под аккуратным ногтем вспыхнул огонь и стал наливаться, словно зреющий плод. Маленький огненный шар вот-вот должен был расплавить череп Асела, пробиться внутрь и сжечь ему мозг.

— Н-нет...

Асел сдавленно вдохнул. Чужак как раз собирался выпустить заклинание.

Но взгляд, лениво скользивший по Аселу, словно по добыче, вдруг замер на его руках.

— ...Споры звёздного гриба?

У чужака сузились глаза. На ладонях Асела был голубоватый порошок. Огненный шар, только что готовый сорваться с пальцев, погас.

«П, почему он вдруг остановился?»

Едва подавляя желание просто потерять сознание, Асел наблюдал за чужаком. Вблизи между ним и той Эржебет, что он видел прошлой ночью, ощущалась едва уловимая разница. Какое-то странное ощущение чуждости. Остаточный след магии, похожей на полиморф, окутывал всё его тело.

Чужак прорычал:

— Ты. Где ты это трогал?

— Ч, что вы вообще такое говорите?

— Не прикидывайся. Порошок у тебя на руках — это вещь, которую невозможно достать на землях Акалусии. Только не говори мне, что ты был в моей лаборатории.

— ...!

Асел судорожно вдохнул. Он даже не заметил, что на руках у него что-то осталось. В подземной лаборатории вроде и вправду витала какая-то пыль, но не могло же быть, чтобы она пристала к нему там. Ведь это был не реальный мир, а сон.

— Нет, этого не может быть. Если бы ты туда вошёл, я бы не могла этого не заметить... Тогда, может...

Внезапно чужак вскинул брови. Похоже, он понял, в чём секрет этого порошка.

Бормоча себе под нос, он кивнул.

— ...Вот оно что. Ну и растяпа. Если бы Адриан это заметила, всё могло сорваться.

— Что вы сказали?

— То, что у тебя на руках, — споры звёздного гриба, лекарственное сырьё. Материал крайне редкий и полезный, но вместе с тем ужасно капризный в обращении. Пристаёт намертво, а без особого способа смыть его невозможно. Похоже, мой компаньон каким-то образом случайно оставил эти споры на тебе.

— К, компаньон?

Асел ничего не понимал. У него вообще не было никаких контактов с другими людьми. После встречи с Адриан в приёмной он всё время либо спал, либо сидел у себя в комнате. Чужак захихикал.

— А вот это я тебе объяснять не обязан. Подумай как следует уже на том свете, кто именно оставил на тебе споры.

Он снова вытянул указательный палец. Мана стекалась к нему, и погасший было огненный шар вновь вспыхнул.

— П, прекратите.

— Кричи сколько угодно. Всё равно тебя никто не услышит.

Трудно было представить ситуацию, к которой слово «отчаяние» подходило бы лучше. Перед ним был монстр, играючи бросающий чудовищную магию. Все пути к отступлению были перекрыты. Более того, из-за заклятия тишины, покрывавшего внутреннюю сторону огненного купола, он не мог даже позвать на помощь.

«Как же всё дошло до этого?»

Стоит только тому огненному шару сорваться с пальцев — и его жизнь закончится. Короткая и в то же время длинная жизнь проносилась у него перед глазами. Большая её часть была несчастливой, но зато вторая половина оказалась совсем не плохой.

С тех пор как они с Ронаном отправились в путешествие на плоту, каждая минута и каждая секунда стали для него сокровищем.

«Это было весело».

Сияющий путь в тумане, радушие прекрасной главы рода, тепло чая и великолепие сада Акалусии под дождём, искренние извинения юной госпожи, которая снаружи казалась колючей, но в душе была теплее всех.

Он не подавал виду, но перед самым началом испытания на принятие в род ожидание и признание, которые он впервые в жизни получил от приёмных детей Акалусии, переполняли ему грудь.

Только теперь он понял, как приятно жить.

Он хотел испытать это ещё не раз.

По белой щеке скатилась одна слеза.

И тогда Асел понял.

— ...А?

Разбросанные в голове кусочки мозаики будто по волшебству встали на свои места.

Только теперь он осознал, кто стоит перед ним, кто тот самый компаньон, о котором тот говорил, как вышло, что труп Адешан, которую якобы кремировали, оказался в подземной лаборатории. И даже причину, по которой молодая и прекрасная она умерла так рано.

Осознав всё, Асел стиснул зубы.

— Вам...

— М?

Чужак в облике Эржебет слегка наклонил голову. Атмосфера вокруг Асела резко изменилась. Через ступню, придавливавшую его, ощущалось, как тот напрягся, пытаясь подняться.

— Что такое? Перед смертью вдруг откуда-то взялась храбрость?

— Вам. Только вам...

Чужак насмешливо фыркнул. Его совершенно не волновалось сопротивление какой-то букашки, и потому он, как и собирался, вжал палец сильнее. Огненный сгусток сорвался с кончика его пальца и уже летел, чтобы пробить Аселу между бровей.

Фшш!

Огонь погас прямо в воздухе, словно на него вылили воду.

— Что за... Почему...

Глаза чужака сузились. С тех пор как он стал магом, ему ни разу не доводилось сталкиваться с подобной осечкой. Асел, дрожа, поднял руку и вцепился ему в лодыжку.

— Отпусти.

— Кх... кххх...

— Ты, похоже, спятил. Я сказала — отпусти.

Чужак сильнее надавил ногой. Асел чувствовал, как сломанные рёбра впиваются в лёгкое, но ему было всё равно.

Между его окровавленных, покрасневших губ прорвался сдавленный голос:

— ...Только вам я ни за что не позволю себя убить.

***

Глава рода Адриан озадаченно наклонила голову.

— Вы говорите, что с господином Аселом сражается не Эржебет? Что это значит?

— Именно то, что я сказал. Но сперва позвольте спросить кое-что. Почему вы запретили нам входить в подвал?

— Что?

Адриан вздрогнула. Её фиолетовые глаза быстро пробежали по сторонам. Убедившись, что большинство зрителей полностью увлечены огненным куполом Эржебет, она осторожно заговорила:

— Ха-а... На самом деле в последнее время там живёт Эржебет. С тех пор как мы потеряли Адешан. Я не хотела, чтобы между вами возникло трение, и не хотела показывать гостям юную госпожу, погружённую в отчаяние.

— Так я и думал. Но вы должны знать вот что. Эржебет, единственная дочь госпожи-главы, ни разу не входила в подвал. Один-два раза ещё можно было бы поверить, но каждый день туда ходила вовсе не ваша дочь.

— ...Что вы вообще такое говорите? Я собственными глазами видела, как она ходила туда снова и снова.

— Вот именно. Это был не человек по имени Эржебет, а нечто, подражающее ей. И сейчас убить Асела пытается именно этот выродок. Вы ведь что-то скрываете от меня, госпожа-глава?

Откинув со лба волосы, я переспросил.

Полусфера, поглотившая Асела и Эржебет... нет, того монстра, пылала, словно маленькое солнце.

Адриан, до того стоявшая в полном оцепенении, нахмурилась.

— Скрываю?.. Господин Ронан, ваши слова сейчас прозвучали довольно грубо. Я ничего не скрываю.

— Это возможно. Потому что сведения, которые вы скрываете, обычно никому не вредят. И назвать это вашей виной тоже сложно.

Я поднялся, не вынимая рук из карманов. Когда я подошёл ближе, Адриан вздрогнула. Реакция была такая милая, будто передо мной на миг мелькнула Адешан-подросток.

Наклонившись и встретившись с ней взглядом, я тихо прошептал:

— Илуан де Акалусия... то есть ваш муж ведь находится в подвале. В состоянии, которое трудно назвать и жизнью, и смертью.

— ...!

— Когда произошёл инцидент с выбросом маны, госпожа-глава не смогла убить Илуана и запечатала его в подвале. Все думают, что его кремировали, но его тело покоится в глубине подземелья под особняком. Конечно, вы запретили нам входить туда ещё и потому, что боялись, как бы мы не столкнулись с Эржебет. Но ведь правда и то, что вы опасались: а вдруг кто-то обнаружит Илуана?

— К, как вы это узнали?..

— Нелегко было, да. Госпожа-глава, прошлой ночью я ходил к болоту. К тому самому болоту, где, как говорят, утонула Адешан. Как ни пытался я себя убедить, мне всё равно было трудно поверить, что такой собранный человек мог просто так погибнуть в болоте. Вот я и рассёк болото надвое.

— Рассекли?.. Что это вообще значит?

— Буквально. Оно оказалось хоть и довольно глубоким, но не таким уж широким.

По ширине оно было не больше этой арены, так что ничего невозможного в этом не было.

В первом параллельном мире я и промёрзшую землю рассекал — подумаешь.

Вспомнив прошлую ночь, я усмехнулся.

— Ха, ну и бред... Знаете, что оказалось под болотом?

Я и предполагал, что там есть какая-то тайна, но не ожидал, что такого масштаба. Адриан прижала руку к груди и покачала головой.

— Там был проход. Проход, соединённый с подвалом особняка Акалусии. Там ещё шло несколько труб непонятного назначения, причём такого диаметра, что подмена трупа через них вполне выглядела возможной. И, как я и думал, когда я прошёл по тоннелю, то вышел в подвал — мрачнее некуда. Комнаты по обе стороны коридора были доверху набиты чудовищами, созданными из переделанных человеческих и звериных трупов.

— Этого не может быть...! Да, я действительно запечатала его, но в подвале нет ничего подобного!

— Нет, есть. Вернее, появилось. Просто госпожа-глава этого не заметила. Как бы то ни было, в одной из лабораторий я нашёл тело Адешан. И как мужчина, который должен был стать её мужем, ручаюсь — это точно была Адешан. То, что Эри вытащила и кремировала, было подделкой, изготовленной в подземной лаборатории. Кто, по-вашему, мог это сделать?

— Неужели...

— Здесь ведь только один ответ, госпожа-глава. Это сделал ваш муж.

— ...А-а.

Адриан пошатнулась. Я поддержал её за руку, не давая упасть. Это была любезность, которую я мог позволить себе лишь потому, что знал: она не виновна. Конечно, на ней тоже лежала часть ответственности, но по сравнению с её мужем, ставшим злым духом, и с тем скрытым кукловодом, о котором я ещё расскажу, её вина была не столь велика.

«Если бы не тот ублюдок, вообще ничего бы не случилось».

И то, что муж, игравший роль некоего духа-хранителя, сошёл с ума, и то, что Адешан в этом мире погибла, — всё, если разобраться, было делом рук того самого кукловода.

Помогая Адриан выпрямиться, я продолжил:

— Теперь вы понимаете, госпожа-глава? Сейчас с Аселом сражается не Эржебет. Это Илуан, который подменил тело Адешан и обезумел от желания во что бы то ни стало возвысить род. Если не верите...

Я не успел договорить.

Ба-бах!

Полусфера, окутывавшая арену, внезапно разлетелась во все стороны, словно взорвалась. И молнии, и пылающий огонь, и даже заклятие тишины, отсекавшее любой звук, всё обратилось обратно в ману и распалось.

Посреди этого стоял мужчина в форме Акалусии.

— Ах ты паршивец, да я тебя на куски порву! Что ты натворил?!

— Э, это же?..

Зрители ахнули. Форма, не подходившая ему по размеру, раздулась так, будто вот-вот лопнет. Лицо этого мертвенно-бледного мужчины здесь видели все.

Илуан де Акалусия, супруг Адриан.

Полиморф рассеялся, и открылся его настоящий облик.

— Фу-ух... фу-у-ух...

Кто это сделал, было очевидно.

Перед Илуаном, весь изломанный и окровавленный, пошатываясь, стоял Асел. Казалось, он сейчас рухнет и умрёт, но его взгляд всё равно горел ослепительно ярко.

Впервые увидев в этом парне по-настоящему мужскую сторону, я невольно приподнял уголок губ.

— Вот видите. Я же говорил — это ему по силам.