Увидев, во что превратились Эдуон и Силила, Ронан нахмурился. Если показать их сотне человек, то девяносто девять из них, кроме разве что слепого, либо вырвало бы, либо они бы рухнули в обморок.

Из-под клювастой маски дознавателя донёсся насмешливо-весёлый голос:

— Хорошие сны снились?

В квадратной комнате не было окон. Все шесть её плоскостей были сложены из тусклого серовато-белого камня. Единственный источник света — крохотная лампа — мерцал в самом центре потолка.

— Кх... ху-у...!

— А... а-а-а...

Эдуон и Силила были крепко привязаны к стальным стульям. По бокам от каждого, на расстоянии примерно десяти шагов друг от друга, стояло по длинному узкому столику.

На трёхъярусных столиках аккуратно лежали инструменты, явно предназначенные для допросов... или вскрытий. Дознаватель, заложив руки за спину, медленно подошёл к Эдуону.

— К моему прискорбию, до меня дошли вести, что у вас двоих ещё остались тайны.

Конечности Эдуона по-прежнему были отрублены. Из четырёх культей, накрытых чёрной тканью, больше не росли щупальца.

Зато они извивались, выползая из всех отверстий на лице, кроме рта. Когда дознаватель схватил одно щупальце, вылезшее из его глазницы, и потянул, изо рта Эдуона вырвался крик, будто ему выкручивали костный мозг.

— Из-за этого я совсем потерял лицо перед столь дорогими гостями.

— Хы... хыа-а-а-ак!!

Эдуон задёргался. Наматывая щупальце себе на палец, дознаватель сказал:

— Этот Эдуон, оказывается, изучал тёмную магию.

— Тёмную магию?

— Да. В Империи она давно исчезла, потому что в ней слишком много жестокого и чудовищного.

Тёмная магия. В отличие от прочих видов магии, к которым нужна врождённая предрасположенность, ей, как говорили, мог обучиться любой, у кого хватало способностей. Даже регенерация тела Эдуона была одним из её видов.

— Проблема в том, что этот старик тоже когда-то изучал тёмную магию.

Мрачно усмехнувшись, дознаватель снова ущипнул одно из щупалец. Эдуон, которого трясло в конвульсиях, всхлипнул и заговорил:

— Хы... хыык!.. П-прекрати, прекрати! Я уже всё рассказал!

— Хе-хе, вы, вероятно, и не знали, что можно изменить направление роста щупалец.

Дознаватель объяснил, что в каждом щупальце сосредоточены его болевые точки. От прежней бравады и напускного спокойствия Эдуона не осталось и следа — теперь он, даже перейдя на почтительную речь, лишь умолял о пощаде.

Отпустив зажатое щупальце, дознаватель мягко спросил:

— Правда? Всё рассказал?

— Кх... да! Всё рассказал!.. Я всё рассказал!.. Название культа — Небюла Клазиэ, эта женщина — Силила Рематион, одна из руководителей восьмого отделения! И всё, что мы делали, всё, всё рассказал же!..

— Тогда спрошу. Что такое Пришествие звезды?

Услышав это, Эдуон судорожно втянул воздух. В комнате повисла короткая, но тяжёлая тишина.

Хвать!

Выждав ровно три секунды, дознаватель разом сграбастал все щупальца, торчавшие из его лица. А затем начал дёргать их без разбору.

— Кх-а-а-а-ак! А-а-ак! Хыа-а-ак!

— Проклятье.

Навирозе цокнула языком. От того, как Эдуон забился, стальной стул заходил ходуном, будто вот-вот опрокинется.

Послышался звук, словно выдирали сорняки с глубокими корнями, и извивающиеся щупальца полезли наружу. Дознаватель вырывал их без малейшей жалости — с таким видом, будто ребёнок срывал упаковку с подарка.

— Кх... о-о-о...

Вскоре обнажились пустые глазницы. Эдуон, крича, потерял сознание, а под его стулом продолжали судорожно шевелиться ошмётки плоти.

— Разочарован я в тебе, Эдуон. Разве не знаешь старой мудрости — между друзьями не должно быть тайн?

Выдернув все щупальца, дознаватель отвернулся. Услышав шаги, Силила сжалась. По ножке стула, на котором она сидела, стекала жёлтая моча.

— Силила, вы ведь мой друг, не так ли?

— П-пожалуйста. Пожалуйста, убейте меня. Я виновата. Я виновата. Я виновата. Я виновата...

От рук и ног Силилы остались только левая рука и правая нога. Толстая повязка, туго намотанная поверх глаз, с яркими красными пятнами, ясно говорила о том, что она больше не увидит света.

Больше всего в глаза бросались её уши — от каждого осталось меньше половины. Длинные, характерные для эльфов, они были обрезаны в уродливые многоугольники.

Порывшись на столике, дознаватель взял секатор, каким обычно пользуются в саду. Зажав в лезвиях левое ухо Силилы, он посмотрел на Ронана.

— Не правда ли, боль — удивительная вещь?

— Что?

— На днях я спросил Силилу, сколько ей лет. Оказалось, она прожила двести двадцать два года. Даже эльф, вкусивший жизнь вчетверо длиннее, чем этот старик, стоит боли превысить предел — кричит точно ребёнок. И даже умоляет даровать ему право отказаться от этой долгой жизни.

С этими словами дознаватель отрезал от её уха кусочек длиной с фалангу пальца.

Чик.

Она подскочила, будто только что вытащенная из воды рыба, и издала визг, от которого мороз пробирал по коже.

— Кии-а-а-а-а-а-ак!

— Уже и резать-то почти нечего, Силила. Так что же такое Пришествие звезды?

Силила лишь кричала и не отвечала. Тихо усмехнувшись, дознаватель достал с нижней полки столика какой-то флакон.

— Настолько великая тайна? Тогда сообщу тебе радостную новость.

Он вылил жидкость из флакона ей на ухо. И рана, на которой уже выступили кровь и гной, медленно начала затягиваться. Мягким голосом дознаватель сказал:

— Пока вы не выплюнете все свои тайны, вам не выбраться из Родолана. Ни живыми, ни мёртвыми.

— А... а-а-а!.. а-а-а-а!

Силила, смертельно побледнев, издала крик, полный отчаяния. Снова повернувшись к Ронану и Навирозе, дознаватель с сожалением покачал головой.

— М-да... боюсь, это займёт ещё какое-то время. Похоже, они и вправду скрывают что-то ещё, так что, может, на сегодня вы вернётесь? Я свяжусь с вами позже.

— Вот как. А ты как хочешь, Ронан?

Ронан не ответил. Он сопоставлял нынешнюю ситуацию с разговором, который подслушал у этих двоих в большом зале.

— С сожалением вынужден сказать, что на этот вопрос я ответить не могу.

— Убейте меня...

«Странно».

Сначала он решил, что это просто упрямое запирательство. Но его не отпускало то, что они выложили всю остальную информацию, а слова «Пришествие звезды» даже в рот не брали.

В голове мелькнула нелепая, на первый взгляд, мысль. А что, если слова Эдуона значили именно то, что значили? Поглаживая подбородок, Ронан негромко озвучил свой вывод:

— А может... на них наложена какая-то магия?

— Что?

— Да просто что-то тут не так. За два дня, пока вы их тут ломали, они выдали вообще всё, но только это не выдавят ни за что. Вот я и подумал — может, они и вправду не могут это сказать? Ну, например, что-то вроде запрета говорить об этом тем, кто не состоит в организации... может, на них наложена такая магия?

На миг воцарилась тишина. Ронан неловко почесал затылок. Как ни крути, но не может же существовать такая удобная магия.

И тут дознаватель почти уронил секатор на стол.

— ...Похоже, сегодня и правда задетa моя гордость.

— Что?

— Видимо, известие о том, что у них ещё остались тайны, слишком сильно меня потрясло. Хотя нет, это лишь оправдание. Как я мог не заметить настолько очевидную вещь?.. Не подождёте немного?

В его голосе вдруг зазвучало странное возбуждение. Не сказав больше ни слова, дознаватель вышел из комнаты.

Бах!

Дверь захлопнулась, и тишина вернулась. В полутёмной комнате раздавались только всхлипы Силилы. Ронан усмехнулся.

— Что ни говори... а этот старик и правда чертовски хорошо делает свою работу.

По каждому его слову и движению чувствовалось, что он любит своё ремесло. Навирозе, всё это время стоявшая со скрещёнными руками, посмотрела на Ронана и спросила:

— Тебя это совсем не задевает?

— Ну, немного мерзко, конечно, но терпимо.

Невозможно было отрицать, что то, во что дознаватель превратил этих двоих, выглядело чудовищно. Эдуон и Силила сейчас напоминали статуи, вырубленные молотом и зубилом под названием «злоба».

Но повалявшись на полях сражений, видишь вещи и похуже — и не раз. Навирозе, пристально глядевшая на его профиль, покачала головой, будто не веря своим глазам.

— ...Ты и правда странный ученик. Тебе не кажется отвратительным этот старый дознаватель?

— Совсем нет. Кто-то ведь должен пачкать руки.

Скорее уж Ронан испытывал к старику уважение. Может, дело было в чувстве родства, оставшемся в нём после службы в штрафном корпусе, где приходилось брать на себя всю грязную работу?

Через несколько минут дверь распахнулась под торопливые шаги.

— Прошу прощения, что заставил ждать.

— ...Что это за дрянь... нет, что это за мерзость такая?

Ронан нахмурился. Вернувшийся дознаватель держал в обеих руках по комку размером с яблоко. В середине этих кусков мяса, похожих на опухоли, торчало по одному большому глазу.

Золотистые зрачки беспокойно бегали из стороны в сторону, и зрелище было до омерзения неприятным. Подняв одного из этих уродцев, дознаватель сказал:

— Это монстр, пожирающий проклятия. Глаз проклятий.

— Монстр? Проклятия?

— Да. Мы используем их, когда допрашиваем преступников, которым проклятиями перекрыли язык. Тот вид магии, о котором вы только что упомянули, Ронан-ним, — магический запрет и всё подобное — относится к отдельной категории, называемой проклятиями.

Такого монстра Ронан видел впервые. Взяв Глаз проклятий, дознаватель подошёл к Эдуону. У того щупальца, успевшие снова отрасти, уже влезали в уши и глазницы.

Наклонив голову Эдуона вперёд, дознаватель положил Глаз проклятий ему на затылок.

Шлёп!

Присосавшийся, как осьминог, Глаз проклятий широко распахнул глаз.

— Хыы-ык!

— Ну-ну, расслабься. Я всего лишь избавляю тебя от проклятия, которое тебя сковывает.

Веко Глаза проклятий мелко дрожало. Изо рта Эдуона непрерывно вырывались стоны. Ронан заметил, что цвет радужки у этого мерзкого комка постепенно меняется.

— Урурук...

Наконец глаз Глаза проклятий полностью стал синим. Дознаватель довольно улыбнулся, взял Эдуона за подбородок и поднял его голову.

— Итак, Эдуон. Надеюсь, теперь между нами больше нет стен, мешающих откровенности.

— Хык... хк, хы-ы-ык...

— Повторю вопрос. Что же такое Пришествие звезды?

Некоторое время стояла тишина. Дознаватель вздохнул и уже снова потянулся к его щупальцам, когда губы Эдуона медленно разомкнулись.

— День... когда придёт звезда. День судьбы... о котором наш культ грезит как о сне.

Глаза Ронана расширились. Услышав голос Эдуона, Силила поспешно повернула голову.

— Эдуон, нельзя!

— Заткнись.

Бах!

Ронан врезал Силиле кулаком в живот. Её скрутило от рвотного спазма, и она согнулась. Эдуон продолжил:

— Мы слишком слабы... И люди, не доживающие даже до ста лет... и эльфы, стареющие вместе с горными хребтами... в конце концов все бегут лишь к пустому концу... Наша Небюла Клазиэ... хык... это факелы, собравшиеся под звёздным светом вечности...

Слово «звёздный свет» прозвучало снова. Ронан почувствовал, как его дыхание становится тяжёлым. Дознаватель и Навирозе слушали, не понимая, к чему он клонит.

— Пришествие звезды... это день, когда мы с радостью встречаем звёздный свет, льющийся из-за небес... Наше заветное желание... замедлить бессмысленное развитие... и не дать направить на звезду клинок под названием дикость...

— Слишком уж многословно. Наверное, я стар, поэтому понимаю с трудом. Если вкратце, в тот день с неба что-то спустится?

— Это...

Эдуон снова закрыл рот. Ронан, не выдержав, оттеснил дознавателя и шагнул вперёд.

— Подождите.

— Ронан-ним?

Ронан глубоко вдохнул. Наклонившись почти вплотную к уху Эдуона, он тихо спросил:

— Тебе знакомо имя Ахаюте?

На миг плечи Эдуона дёрнулись. Он медленно повернул голову к Ронану. Из его рта вырвался голос, полный смятения:

— О-откуда... вы это имя... у-укх!

В тот же миг лоб Эдуона начал раздуваться. Лица наблюдавших застыли.

В считаные секунды его голова распухла, словно воздушный шар перед самым взрывом. Надо рубить? Ронан уже потянулся к рукояти, но дознаватель схватил его за плечо и отдёрнул назад.

— Назад.

— Кыыы... ы-ы-ык!

Дознаватель развернул мана-щит.

Бум!

Раздувшаяся голова Эдуона взорвалась. Мозги, осколки костей и разорванные щупальца разлетелись во все стороны.

Но благодаря мана-щиту трое и Силила не пострадали. Когда дознаватель снял щит, прилипшие к воздуху ошмётки плоти и капли жидкости посыпались вниз.

Из-под его маски донёсся ровный голос:

— Хм. Похоже, проклятие было сильнее, чем я думал. Или же их было несколько.

— Чтоб тебя... у вас такое часто бывает?

— Случаи, когда нарушителя магического запрета ждёт смерть, встречаются не так уж редко.

Казалось, человек, уронивший гарнир во время обеда, удивился бы больше. Глядя на обезглавленный труп, дознаватель продолжил:

— Но то, что Глаз проклятий не сумел поглотить всё проклятие, меня удивляет. Я ведь морил этого малыша голодом добрый год...

Глаз проклятий был монстром, питавшимся наложенными на людей проклятиями. И если даже после того, как он наелся проклятием Эдуона до отвала, запрет не исчез, это означало либо, что проклятие было слишком сильным для одного такого монстра, либо что на Эдуоне было намешано сразу несколько проклятий.

Прокрутив это в голове, Ронан заговорил:

— Значит, первое проклятие — запрет рассказывать о Пришествии звезды тем, кто не состоит в организации. Второе — если снять этот запрет и попытаться выболтать подробности, голова взрывается. И, возможно, там ещё несколько сверху.

— Да, это и впрямь самый правдоподобный вывод. Хотя... я заметил это ещё раньше, но, похоже, у вас, Ронан-ним, есть талант дознавателя.

Внезапно дознаватель снял маску. Протянув Ронану руку, он сказал:

— Не думали когда-нибудь поработать в Родолане? Моё имя — Карака.

— Не смей впутывать моего ученика в подобную грязь.

Наблюдавшая за этим Навирозе угрожающе прорычала. Глаза под её густыми бровями сверкнули холодно и остро. Карака неловко усмехнулся и отступил на шаг.

— Прошу, успокойтесь, Прежний Святой меча. Это было лишь предложение.

— Спасибо за предложение, Карака. Если оглохну, серьёзно подумаю.

Ронан фыркнул и пожал Караке руку. Хотя в этом жесте явно читался отказ, Навирозе и это не понравилось — она недовольно цокнула языком.

— Но всё же жаль, что потеряли одного. Таких тварей поймать труднее, чем большинство фантастических зверей...

Поглядывая на Навирозе, Карака ловко сменил тему. Глаз проклятий, которого он посадил на Эдуона, погиб во время взрыва.

Подняв оставшегося Глаза проклятий перед ними, Карака сказал:

— Если присмотреться, он довольно милый. Не хотите потрогать?

— Откажусь.

— Э-э, я тоже.

Даже если бы им заплатили, прикасаться к этой твари просто так никто не захотел бы.

— Урололок!

И в этот момент Глаз проклятий, который до сих пор смирно сидел, сжавшись на ладони Караки, внезапно бросился на Ронана. Увидев разворачивающиеся присоски, Ронан рефлекторно рванул за рукоять.

— Да чтоб тебя, напугал!

Ламанча прочертила в воздухе дугу.

Тук.

Разрубленный надвое Глаз проклятий упал на пол. Глаза Караки полезли на лоб.

— Хы-ык...

Даже рассечённый пополам, Глаз проклятий всё ещё дёргался, будто был жив. Лишь сейчас вспомнив, что Карака говорил о ценности этих тварей, почти как у фантастических зверей, Ронан торопливо начал оправдываться:

— Чёрт, с меня не спрашивайте. Вы же сами видели — эта дрянь первая на меня кинулась.

— Э-это...

И тут Карака внезапно схватил Ронана за правую руку. Не дав ему и слова сказать, он приложил к его ладони труп Глаза проклятий.

Радужка разрубленного пополам Глаза проклятий в мгновение ока окрасилась в ярко-синий цвет.