Глава 113.

Берндия перечислил каждый:

– Силькисия, Лестир, Эвергрин, Стелла.

– Но вечная жизнь… Эвергрин получил что-то вроде бессмертия благодаря своему полномочию, но у других родов подобного нет.

– Сам не знаю. Так сказано в записях. Как бы то ни было, следующий абзац звучит так:

[«Первый император больше кого бы то ни было завидовал нам, особенно Силькисия, что ближе любого из нас была близка к нему физически.

Силькисия была не в силах это видеть и ради него изучила чёрную магию.

Используя её в сочетании со своим полномочием, она рассчитывала дать ему практически вечную жизнь.

Но магия не удалась…»]

– Взамен Силькисия погибла. Поэтому я убил первого императора.

– Что? – Психея застыла от его неожиданных слов. – Это записи первого Лестира, верно?

– Именно так, – спокойно подтвердил Берндия. – Вот что было дальше.

[«Но он выжил.

Не знаю, как он выжил, но император определённо был жив»].

– Это все записи по этому делу. После этого всё, что я мог сделать, – тосковать по Силькисия.

– То есть вы хотите сказать… Полагаете, первый император всё ещё жив?

– Да, кроме того… – они дошли до конца библиотеки.

Свободной рукой Берндия надавил на пустую стену.

– Думаю, нынешний император – император-основатель. Поэтому тот, кто призывает Вас, принцесса, во сне, – первый и нынешний император.

– Не может быть!

– Иначе никак не объяснить, откуда император знает о полномочии первой Силькисия, – Берндия нахмурился, сказав, что даже в записях основателя Лестира не было сказано о полномочии Силькисия.

Психея, всё ещё размышляя, открыла рот:

– Возможно, он увидел в записях первого императора, оставшихся в императорской семье.

– Говорят, первый император был чрезвычайно одержим Силькисия. Мог бы такой человек записать её секрет для будущих поколений? Сомневаюсь, – Берндия был непреклонен и отнял руку от кирпичей.

Громых, – с каким-то странным грохотом, как если бы что-то обрушилось, нажатые его рукой кирпичи отъехали назад.

Посередине стена обрушилась, образовав вход.

Взору открылся длинный тёмный коридор с тёмно-красным ковром.

На первый взгляд он был схож с библиотекой, по которой принцесса шла до сих пор. Но, в отличие от неё, на стенах через равные промежутки были развешаны факелы с пурпурным пламенем.

Здесь же висели портреты всех носителей дара Лестира.

Берндия мягко сжал руку занервничавшей Психеи и повёл её внутрь.

– Каждое пламя – пламя Лестира с портрета рядом.

– Буквально пламя, что никогда не угаснет.

– Верно. В любом случае мне от этого стало не по себе, – игриво заговорил тот. – Нынешний император – основатель, а принцесса – первая Силькисия. Так почему у меня ничего?

Психея моргнула, не ведая смысла сказанных им слов.

Когда она так и не нашла, что сказать о неловкой сути услышанного…

– Хочу сказать, что я также изучал, могу ли я сам оказаться реинкарнацией основателя.

Психея уставилась на него слегка озадаченным взглядом.

И, когда мужчина воззвал к ней умоляющим взглядом спросить, она неохотно поинтересовалась:

– Вы что-нибудь обнаружили?

Берндия странно улыбнулся и поднял руку, указав на портрет на дальней стене:

– Взгляните, принцесса.

Не успела она оглянуться, как они уже оказались в другом конце коридора.

– Разве не похож на меня?

Психея повернула голову.

Она взглянула на Берндию, затем на портрет. Снова на Берндию. И вновь на портрет.

– …Мгм.

Прости, но я не могу сказать, что похож. Даже солгать не могу. Вы совершенно непохожи, не считая цвета волос и глаз.

В отличие от Берндии, частенько смеявшегося, мужчина на портрете, казалось, не улыбнётся ни разу за свою жизнь.

Не говоря уже о том, что впечатление они создавали разное. Если Берндия был агрессивным красавцем, то мужчина с портрета – холодный красавец.

Психея честно сказала:

– Не похожи.

– Правда?

– Да

– В самом деле не похожи?

– Да…

– И кто в Ваших глазах кажется лучше?

– Герцог.

Досада из-за того, что он не похож на основателя, исчезла вместе с ответом, данным без малейших колебаний.

Он запустил руку в факел, висевший рядом с портретом первого.

– Герцог! – Психея была настолько потрясена его внезапным действием, что повысила голос.

То, что вы носитель дара, не значит, что вас не обожжёт!

Более того, это ведь пламя основателя!

– Всё хорошо, – с абсолютно беспечным лицом он вытащил из факела что-то маленькое и круглое. – Пламя основателя и моё одинаковы. Наверное, поэтому меня и не обожгло. А, глотните, принцесса.

– А?..

– Пошире.

– А-а, – Берндия сунул ей в рот то, что достал из факела.

Текстура на языке была схожа с таковой у леденца.

Но тёплой, будто только снятой с огня, и не несла в себе сладости.

– Что это?

– Глотайте, тогда расскажу. Не крысиный яд, так что можете не волноваться и принять его.

Но что же? – она проглотила, как и было велено.

Однако в миг, когда неведомая субстанция попала в горло, его будто опалило огнём.

Принцесса невольно закашлялась, но попавший в горло шарик так его и не покинул.

Тем временем Берндия проглотил то же самое, что скормил Психее.

Но, в отличие от мучившейся Психеи, его лицо даже не дрогнуло:

– Я увидел это в записях первого Лестира. Я оставил это будущим поколениям, поэтому велел использовать, если вдруг Силькисия в будущем вновь проявит ненормальное поведение.

– Что, кха-кха, это такое?

– Это разделит проклятие.

– Что?

Что разделит? – Психея едва не лишилась чувств.

Она попыталась отрыгнуть леденец, но Берндия крепко сжал её запястья, помешав.

– Я ведь говорил, что поймаю. Правда, так и не получил поцелуй.

– Нет, в любом случае не через проклятие же.

– Чтобы поймать призрака, нужно самому стать призраком.

– Это не просто выход из тела!

Неспособность использовать дар, боязнь снега, промывка мозгов…

Возможно, есть что-то ещё, чего мы не знаем, – нервничая, она призвала ману и с силой попыталась стряхнуть его руки, но Берндия тоже использовал дар.

– Разве первый Лестир не справился бы также хорошо? – убеждал он Психею, точно так же покрыв себя маной. – Взгляните, хорошо же получается.

Он создал бабочек из пурпурного пламени, и те запорхали вокруг Психеи.

– Можете не волноваться, поскольку, как я полагаю, ничего, кроме выхода из тела оно не передаст.

Разум девушки пришёл в хаос, словно она проглотила не конфету, а спутанную нить.

Психея закусила губу и уставилась себе под ноги.

Если бы знала, что она имеет такой эффект, не стала бы есть.

– Я сделал так, потому как думал, что, если расскажу, Вы не станете глотать.

– …

– Посмотрите на меня, принцесса. М? – передаваемые через кольцо эмоции были неестественны.

Я знал, что она будет расстроена, но не ожидал, что настолько разозлится, – Берндия замешкал, гадая, что будет, если её гнев так и не уляжется.

После чего опустился на колени и крепко сжал её руки.

– Мне жаль.

– Встаньте, – впервые он так посмотрел на неё, так что застигнутая врасплох Психея попыталась поднять его на ноги.

Но Берндия склонил голову:

– Простите меня за мой эгоизм.

– Я хочу, чтобы вы встали.

– Но не могу сказать, что этого не повторится в будущем. Я пообещаю всё, кроме этого, так что не могли бы Вы спустить мне это с рук? – он, герцог своих земель, скорбно взглянул на принцессу.

Как бы она ни старалась, мужчина не поднимался, так что Психея в конце концов сама села перед ним на колени.

– Нет, нельзя.

– Всего раз. Нет, всего три раза.

– Не хочу.

– Мне тоже не хочется, – мило произнёс тот, словно демонстрируя своё очарование, и уже хотел было сомкнуть их губы, но издал «чмок» и тут же отстранился. – Посмотрите на меня. М?

– Не хо…

Чмок!

– Посмотрите.

– Нет.

Чмок!

– Я хочу, чтобы Вы на меня посмотрели.

– …

Чмок!

– М? Пожалуйста.

Глаза Психеи расширились, когда его губы снова приблизились.

Она отстранилась как можно дальше назад, уставившись на его рот.

Благодаря чему Берндия понял, что её гнев поутих.

– Я говорил посмотреть на меня, а не на губы. Неужели так сильно жаждете меня поцеловать?

– Нет, не поэтому. Просто вы продолжаете…

Чмок!

– Следовало сказать мне раньше.

– Я всё ещё злюсь.

Чмок!

– Я буду стараться изо всех сил, даже если этого будет мало.

– Прекратите…

Чмок!

– Сколько ещё мне нужно сделать, чтобы удовлетворить Вас?

Чмок!

Он так крепко сжал её руки, что принцесса больше не могла отодвинуться.

Психею буквально крестили поцелуями до тех пор, пока стоявшие на полу колени не затекли так, что кровь совсем перестала подступать, а сама она не лишилась чувств.

*****

Той ночью Берндии удалось выйти из тела вместе с Психеей.

Он услышал эхо голоса вдалеке, звавшего: «Силькисия».

Как и узнал, куда голос тянул Психею.

Так что оставалось лишь идти следом.

– Убей меня…

Что за чертовщина? – он пошатнулся и схватился за пульсирующий лоб. – Снова началось?

Внезапно окружение изменилось.

И в переменившихся декорациях он сидел на коленях в снегу. В руках герцог держал окровавленную женщину.