На наши с Тоиро телефоны пришло уведомление: первый раунд финальной части Гран-при пар мы прошли.

Там же говорилось, что если мы выйдем в финал второго дня, то нас ждёт сценическая оценка, а потому нужно принести повседневную одежду по теме: «Лучшее свидание для этой пары».

Но пока что было уже хорошо просто от того, что мы прошли дальше.

Время — три часа дня.

У Тоиро были планы пройтись по фестивалю с девчонками из класса, так что, нарадовавшись результатам, мы на время разошлись.

Где-то вдалеке гремели тяжёлые басы клубной музыки, вибрацией отдаваясь даже в животе. Фестиваль всё ещё гудел на полную катушку, и до конца первого дня оставалось почти два часа.

Бродя по школе в поисках места, где можно было бы немного передохнуть, я заодно высматривал одного конкретного человека. И вскоре впереди действительно заметил знакомые лица.

— О, да это же Масаити! Судя по физиономии, битву на кухне ты всё-таки пережил!

Сагураи первым заметил меня и окликнул.

— Ага. Ты, я смотрю, тоже в отличном настроении.

Я ответил ему, а рядом тут же раздалось:

— Ну ещё бы! Я же на своей кухонной подработке тренировалась до кровавой рвоты. По сравнению с этим всё остальное — ерунда.

Стоявшая возле Сагураи Маюко для пущей убедительности согнула руку, демонстрируя «бицепс».

Что у неё вообще за работа такая на кухне… звучит не как подработка, а как адская каторга. Но, похоже, именно благодаря этому они с Сагураи тоже смогли уверенно пройти дальше.

— Ну а теперь я пошёл. Пусть в день фестиваля я и не занимаюсь самой программой, дел у меня всё равно выше крыши. Маюко-тян, и завтра тоже рассчитываю на тебя.

С этими словами Сагураи развернулся и, помахав рукой, ушёл. Видимо, его снова ждали дела по линии оргкомитета.

Маюко, широко улыбаясь, помахала ему в ответ и чуть-чуть потянулась.

Когда он скрылся за углом лестницы, она вдруг тяжело вздохнула.

— Фух… Честно, я так вымоталась. Провести с ним весь день — это слишком нервно.

Плечи у неё обвисли так, будто из неё разом выкачали все силы.

— Молодец. Хорошо поработала.

Я и раньше замечал, что рядом с Сагураи Маюко всегда становится заметно напряжённее. Видимо, сегодня ей и правда пришлось очень стараться. Хотя физически она и устала, по части романтики этот день наверняка был для неё очень насыщенным.

— Ну а у вас, Масаити? Всё хорошо с Тоиро? И в Гран-при пар, смотрю, тоже всё идёт гладко.

— Ты уже переняла у Сагураи привычку звать меня просто Масаити. Хотя это у вас двоих со стороны всё выглядит как самая настоящая парочка.

— П-парочка?! Да нет же, между нами вообще ничего такого нет!

— Ты всё ещё это отрицаешь? Вы же вдвоём участвуете в Гран-при пар. Для окружающих вы уже самая настоящая пара.

— Ч-что, правда!? …Пара, значит…

В её глазах на миг появилось что-то, похожее на счастье.

— Хм?

Но в следующее мгновение мне почудилась в этом взгляде тень какой-то грусти, и я невольно прищурился.

Мы сами собой сместились к стене у окна. С Маюко я уже разговаривал и раньше, да и её характер знал, так что наедине с ней мне не было особенно неловко.

— Кстати, тогда, когда вы были в мэйд-одежде, ты ведь помогла Сагураи, да? Хороший ход.

Когда Сагураи начал буксовать, первой подхватила его именно она. Причём сделала это очень удачно. Такой момент точно не мог не оставить впечатления.

Если честно, тогда я ею даже немного восхитился.

— А, это. Если Сагураи-куну от этого стало хорошо — замечательно, конечно, но… я не то чтобы прямо так далеко всё просчитывала. Просто тело само двинулось.

— Само?

— Ага. Ну, я же видела, как сильно Сагураи-кун старается. Как носится туда-сюда, чтобы фестиваль удался, чтобы и у нашего класса всё прошло нормально. И, глядя на это, мне тоже захотелось хоть чем-то помочь.

— А-а, вот оно что.

Я в который раз проникся этой мыслью. Маюко и правда… невероятно хороший и чистый человек.

Когда кто-то замечает и ценит твои усилия — это ведь очень многое значит. Интересно, понимает ли Сагураи, насколько ему повезло. Старание по-настоящему окупается именно тогда, когда его кто-то видит.

И то, что Маюко способна разглядеть за его странностями серьёзную сторону, означало лишь одно — она следит за ним очень внимательно.

— А как тебе сам Сагураи? Он, конечно, шумный, но вы с ним… подходите друг другу, разве нет?

Спросив это, я чуть повернулся к окну.

— Подходим ли… не знаю, но рядом с ним весело. И я чувствую, что он ко мне добр. Он высокий, симпатичный, и вообще думает классно…

Маюко говорила это совершенно мечтательно и даже не замечала, что буквально расписывает его достоинства одно за другим. Ни намёка на смущение.

Видя это, я решил немного её поддразнить.

— Значит, до настоящей пары вам уже совсем немного?

…Ответа не последовало.

Маюко повернулась ко мне и впилась в меня серьёзным взглядом.

Такой реакции я не ждал и слегка растерялся, когда она медленно разомкнула губы.

— …А что вообще делает пару настоящей? Скажи.

— М-мне?

— Я не знаю. У меня ведь никогда не было отношений. Что это вообще такое — быть парой по-настоящему?

Её слова заставили меня задуматься.

— …Тебя беспокоит, не изменится ли всё, даже если уже сейчас ты счастлива рядом с ним?

Когда я это произнёс, Маюко с готовностью закивала.

— Именно! Мне уже и сейчас хорошо рядом с ним, так что если мы зайдём дальше — что тогда? Что вообще значит быть парой? Ну да, наверное, есть куча вещей, которые можно делать только если вы официально встречаетесь, но у меня такого опыта не было… А всё новое немного страшно. И потом — если начнёшь встречаться, всегда остаётся вероятность расстаться, верно? Я такие истории слышу постоянно. Понимаю, что не стоит слишком себя накручивать, но всё равно начинаю всё это представлять…

— Да я тебя понимаю!

— Да брось, ты же уже встречаешься с Тоиро.

— Н-ну да, но всё равно…

Её слова так сильно отозвались у меня внутри, что я не удержался и ответил слишком резко. Маюко, похоже, думала об этом куда серьёзнее, чем я. Она правда пыталась смотреть своим чувствам в лицо.

И одно только знание, что кто-то переживает похожую неуверенность, странным образом меня успокоило. В то же время это помогло яснее увидеть то, что тревожило меня самого.

— Я тоже много чего не понимаю. И уж точно никогда не думал о расставании.

— Ну да, никто не хочет думать о таком. Но, знаешь, ведь очень редкие школьные пары реально доходят до свадьбы. У нас на подработке есть одна четвёрокурсница, которая ещё со школы встречается со своим парнем, и все вокруг только и говорили, какая это редкость. Но даже они в последнее время стали отдаляться друг от друга…

— Бр-р… не надо мне тут жизненных страшилок…

Но вообще-то, какой процент школьных пар правда добирается до брака? Я не знал. Но наверняка очень маленький. Логично: чем длиннее путь до «счастливого финала», тем больше шансов свернуть не туда.

…Хотя обычные люди вряд ли садятся и просчитывают это всё заранее, прежде чем начать встречаться.

— П-прости, странные вещи я говорю. Вам с Тоиро просто надо постараться, вот и всё. Я за вас болею.

Видимо, моё молчание, пока я ушёл в мысли, её смутило.

— Нет, всё нормально. Я просто… кое о чём задумался.

Чтобы дать ей чёткий ответ, мне самому нужно было ещё немного времени. Но я чувствовал, что потихоньку подбираюсь к пониманию того, что давно сидело у меня внутри.

— Я за тебя тоже болею, — сказал я.

За любовной линией Маюко я наблюдал с самого начала. Мне правда хотелось, чтобы у неё всё сложилось.

— Ну, значит, остаётся только стараться изо всех сил, да?

Она выставила маленький кулак, и я с усмешкой легонько стукнулся своим кулаком о её.

Так и закончился наш маленький разговор о любви у окна.

☆

Я, Каэдэ-тян и Маю-тян.

Из нашей обычной компании в Гран-при пар попали сразу трое — и только Урара-тян осталась в стороне.

— Тоиро!

— Каэдэ-тян! Пошли.

После того как я разошлась с Масаити в швейной комнате, я встретилась с Каэдэ-тян, и мы вдвоём отправились искать Урару-тян.

— Я после готовки заходила в наш класс, но её там уже не было, — сказала Каэдэ-тян.

— М-м… я ей писала, но она не отвечает… Куда же она ушла?

Где могла быть Урара-тян, мы понятия не имели. Она ничего не говорила заранее, а догадок у меня не было вообще. Ни одной зацепки.

Я огляделась, но коридоры были забиты людьми. Интуиция подсказывала: быстро мы её не найдём.

— Кстати, Каэдэ-тян, я вообще не знала, что ты тоже участвуешь в Гран-при пар!

Пока мы шли, я наконец заговорила о том, что давно не давало покоя.

— Ага, меня в последний момент пригласили. Прости, я всё никак не успевала тебе рассказать.

— Да нет-нет, всё нормально! Но подожди, это Касукабэ-кун тебя позвал? Это же… так мило.

На мои слова Каэдэ-тян улыбнулась и кивнула.

Хм. Значит, это всё-таки Касукабэ-кун её пригласил? Очень сильный ход. Похоже, ситуация и правда меняется к лучшему. Даже если это случилось в последний момент, возможно, в его чувствах что-то уже сдвинулось.

От одной этой мысли мне стало радостно.

— Понятно… Но тогда вы с ним очень опасные соперники.

— А-ха-ха. Ну, Тоиро, тогда тебе остаётся только задавить всех силой любви. Держись плана и побеждай — пусть Сюн увидит, какая пара на самом деле самая лучшая.

— Да, но если честно, вы с Касукабэ-куном слишком сильные…

Встречаются они или нет, вместе они смотрелись великолепно. Красивый парень и красивая девушка — конечно, такая пара будет смотреться выигрышно. Наверняка и кулинарный раунд они прошли без всяких проблем…

Надо было придумать хоть какую-то стратегию.

— Но всё же куда ушла Урара? Может, её вообще нет в здании школы?

— Возможно… Пойдём посмотрим снаружи?

Мы вышли к входу, переобулись и через двор направились к фестивальным палаткам.

Сцену во дворе к этому времени превратили в диджейскую площадку, и оттуда грохотал какой-то электронный трек, который показался мне смутно знакомым. Танцевать под него «правильно», наверное, можно было как угодно — публика прыгала и раскачивалась, как кому нравилось.

И среди этого сплошного движения особенно сильно выделялась одна фигура, которая стояла совсем неподвижно.

— Урара-тян…!

Урара-тян стояла рядом со сценой и смотрела прямо наверх, на диджейский пульт. Её внимание было приковано к парню в наушниках, который стоял за аппаратурой.

Мы с Каэдэ-тян переглянулись.

— Госпожа, вам не кажется, что это Накадзоне-сан из нашего класса? — нарочито театрально произнесла Каэдэ-тян.

— Воистину, воистину. Дело пахнет чем-то подозрительным.

— А он, кстати, довольно горячий, да?

— Ага, очень даже.

Судя по всему, это был старшекурсник. Такое прямо чувствовалось. И большинство ребят, которые заводили толпу у сцены, тоже были третьекурсниками.

Светло-каштановые волосы с завивкой, высокий рост, белая кожа без загара. Если это её вкус… ну, вообще-то он выглядел так, что понравился бы почти кому угодно. Правда, от него ещё и немного веяло плейбоем.

Когда Урара-тян предлагала идеи для нашего стенда, она упирала на то, чтобы в день фестиваля у нас было побольше свободного времени. Может быть, она изначально и собиралась вырваться именно на этот диджей-сет.

— …Пока, наверное, лучше оставить её в покое, да? — шёпотом спросила я у Каэдэ-тян.

— Да. Потом устроим ей допрос. Ишь ты, втихаря от нас сбежала…

Сказав это, Каэдэ-тян с лёгкой улыбкой продолжила смотреть на Урару-тян.

У каждого на этом фестивале был свой маленький миг юности. Подумав об этом, я тоже улыбнулась.

Поддавшись этому настроению, я вдруг спросила у Каэдэ-тян:

— Слушай… у тебя бывало такое, что чувства уже просто невозможно было сдерживать?

Каэдэ-тян повернулась ко мне.

— …Ты про то, когда любишь настолько сильно, что уже не можешь это удержать внутри?

— Д-да.

По двору пронёсся ветер, чуть взметнув мои волосы. Наверное, из-за горячечной атмосферы фестиваля прохлада ощущалась даже острее обычного.

Каэдэ-тян посмотрела мне в глаза и тихо ответила:

— Было.

И что-то в том, как именно она это сказала, заставило моё сердце дрогнуть.

Как будто внутри у неё щёлкнул какой-то переключатель, и дальше слова полились быстро-быстро.

— Ещё как. Я даже представляла, как отталкиваю его от какой-нибудь аварии и сама умираю вместо него. Тогда я точно стала бы для него самым особенным человеком, верно? Ну, если бы я навсегда осталась у него в памяти, мне, наверное, и этого было бы достаточно.

— Э-это… звучит жёстко.

— Правда? А в последнее время я уже думаю, что, наверное, мне хватило бы даже одной недели, если бы мы просто повстречались… И это меня саму немного пугает. Я понимаю, что так быть не должно. Но если бы я хотя бы стала частью его жизни как бывшая девушка, мне, может, и этого было бы достаточно.

Она тихо усмехнулась — немного самоуничижительно.

— Э-это уже вообще другой уровень.

— Фуфу, экстремально, да?

Я не нашлась что сказать. Уровень мыслей у Каэдэ-тян и правда был совсем нешуточный. Но в каком-то смысле… это очень на неё похоже.

Наверное, это просто означало, что в ней скопилось так много любви, что она уже не знала, куда её девать.

Может, и мне тоже можно хоть немного пуститься во все тяжкие.

Единственное, что меня тревожило, — как на это посмотрит Масаити.

Музыка сменилась, и толпа взорвалась новой волной восторга. Люди начали прыгать в такт, и мы с Каэдэ-тян отошли к краю двора.

— Кстати, я ведь никогда раньше не спрашивала, — сказала я, вдруг кое-что вспомнив.

— О чём?

Чтобы перекричать шум, Каэдэ-тян заговорила громче.

— Почему тебе нравится Касукабэ-кун?

Из-за всего, что происходило между мной и Касукабэ-куном, я до сих пор так и не спросила у Каэдэ-тян её сторону этой истории. И ведь она даже Ураре-тян с Маю-тян об этом не рассказывала — похоже, всё держала в себе.

Каэдэ-тян улыбнулась, наклонилась ко мне и прошептала прямо в ухо.

От её голоса по коже будто пробежала лёгкая щекотка — словно она делилась тайной, предназначенной только мне.

— Тоиро… у тебя после школы сегодня есть время?

*

— …Почему ты здесь?

— Я тоже люблю аркады.

В четыре тридцать первый день школьного фестиваля закончился. После уборки класса и подготовки ко второму дню я вышел из школы примерно в пять.

Я пришёл сюда не просто так.

Тот факт, что сейчас я стоял рядом с Касукабэ в аркаде, не имел ничего общего со случайностью.

— Слушай, мне нужно кое-что у тебя спросить.

Как и в прошлый раз, я обратился к его спине, пока он играл в файтинг.

— Что именно? Ты ведь специально меня выследил…

Именно так. Я пришёл сюда нарочно.

Сначала я собирался поговорить с ним ещё в школе, но Касукабэ всё время был занят — то их класс выступал на сцене, то он участвовал в Гран-при пар, и удобного момента так и не нашлось.

А когда Тоиро упомянула, что после школы собирается куда-то с Фунами, я предложил нам разойтись по домам по отдельности. Если повезёт, это даст мне шанс поговорить с Касукабэ.

Конечно, была вероятность, что он пойдёт с одноклассниками или кем-нибудь из клуба. Но, к счастью, из школы он вышел один. Увидев это, я почти сразу догадался, куда он направится. Я пошёл следом — и, как и ожидал, он вошёл в аркаду неподалёку от школы.

— Те парни с замашками хулиганов, что вчера говорили с тобой… и причина, по которой ты так зациклился на Тоиро. Это связано?

— …………

Касукабэ промолчал, продолжая игру. Он обдумывал ответ — или просто решил меня игнорировать? Так или иначе, пауза затягивалась.

…Блин.

Идти за ним сюда оказалось куда напряжённее, чем я ожидал. Людей, которые оборачивались в мою сторону, было просто слишком много — наверное, со стороны я выглядел как настоящий сталкер. Детективам всегда приходится терпеть на себе такие взгляды? Если однажды я вдруг стану детективом, хотел бы заниматься только логическими выводами, как великие сыщики.

Но всё же дать Касукабэ дойти до аркады, прежде чем заговорить с ним, было не бессмысленно.

— Слушай, давай решим это матчем.

Я сказал так, чтобы он точно услышал.

— Если побеждаю я — ты отвечаешь на мой вопрос. Если побеждаешь ты — я отвечу на любой. Хотя проигрывать я, разумеется, не собираюсь.

Касукабэ обернулся. Его бой в файтинге как раз закончился безоговорочной победой.

— Я сразу понял, что ты не отступишь. Потому что ты из той же породы, что и я.

Парень, который в одиночку ходит в аркаду и так много играет, явно не из тех, кто отказывается от вызова. Его соревновательный дух я уже видел во время аэрохоккея. В каком-то смысле он и правда напоминал меня самого.

Я стерпел все эти липкие чужие взгляды по дороге сюда именно ради того, чтобы загнать его в такой матч.

Касукабэ молча смотрел на меня, а в глазах у него разгорался азарт. И наконец он сказал:

— …Да. Мне тоже есть что у тебя спросить.

Уверен в себе, значит. Он встал и ухмыльнулся.

Но каким бы уверенным он ни был в собственных силах, победить всё равно должен был я. Ради Тоиро и ради себя.

— Во что играем?

— Во что-нибудь, где всё решает не удача, а навык.

— Логично… Посмотрим.

Он медленно пошёл по залу, скользя взглядом по автоматам.

— Аэрохоккей был бы самым честным, но мы уже в него играли. Клешня? …Слишком много случайностей: как лежит приз, сила захвата, настройки выдачи. Не подойдёт.

— Викторина? Или ритм-игра, в которую никто из нас толком не играл? …Но это не будет похоже на настоящее соревнование. Может, медальная игра на количество монет за ограниченное время?

— Вариант, но… хотелось бы чего-то более прямого.

В этот момент Касукабэ остановился.

— Как насчёт Текориса? Насколько ты силён?

Он назвал классическую головоломку с падающими блоками, знакомую, наверное, любому.

— Ну… правила знаю, матч могу отыграть без проблем, но и только. Новичком себя не назову, но и серьёзно никогда не тренировался.

Когда-то я играл в неё только потому, что она была предустановлена на одной из приставок. Иногда мы запускали её вместе с Тоиро, но до настоящего изучения дело не доходило.

— Тогда мы, похоже, примерно на одном уровне. …Т-спин делать умеешь?

Знаменитый, но при этом базовый приём. Любой, кто хотя бы чуть-чуть интересовался Текорисом, о нём слышал. Я покачал головой.

— Не особо. Иногда случайно получается, но целенаправленно я его не сделаю.

— Понятно. Тогда условия более-менее равные. Я сам до конца не понимаю, как там всё работает с Т-спинами. Кажется, честный матч, не так ли?

Умение стабильно делать Т-спины действительно могло решать исход всей партии, так что мерить уровень по этому навыку было вполне логично.

— Ладно. Пойдёт.

Мы сели за два соседних автомата с Текорисом. Пока на экране шёл демо-ролик, я вдруг вспомнил, как играл в эту игру с Тоиро.

Мы одновременно опустили в автоматы по сто иен.

— Давненько не играл. Разминочный раунд хочешь?

— Если тебе нужен — играй.

— …И зачем я только спросил.

Последний раз я запускал Текорис три года назад. Если Касукабэ играл недавно, то изначальное преимущество уже было у него. Но менять игру на этом этапе было поздно — я сам согласился.

— Ладно, начинаем.

По сигналу Касукабэ мы выбрали режим локального боя.

Весёлым шрифтом на экране отсчиталось начало — и матч стартовал.

Блоки один за другим посыпались сверху, и я начал складывать их по форме.

— Блин. Неудобно.

Дома я всегда играл обычным геймпадом. Управлять же аркадным джойстиком — совсем другое дело. Ничего общего с тем, как ты ставишь блоки пальцами.

Я с трудом подстраивался под управление, стараясь хотя бы не делать откровенных ошибок, но…

Тудум.

Снизу на мой экран полезли серые мусорные блоки.

Прямая атака от Касукабэ.

Я бросил взгляд на его поле.

— Быстро же!

Джойстик в его руках двигался с той же поразительной точностью, что я уже видел в файтинге. Он складывал блоки быстро и методично. Чёрт — да он, похоже, куда лучше, чем я думал, привык к аркадному управлению.

Он стабильно собирал поле под четыре линии и сносил их длинной палкой, раз за разом отправляя мне мусор.

— Тц.

Снизу снова полезли серые ряды.

Чёрт. Меня полностью загнали в оборону.

— Ну что? И это всё?

Я повернулся — Касукабэ ухмылялся.

Я стиснул зубы.

Это напомнило мне прошлое. Когда мы с Тоиро играли в Текорис, она почти всегда была на шаг впереди. Она даже специально смотрела обучающие ролики, лишь бы обыгрывать меня, и с помощью простых приёмов сминала меня без шансов.

Что же она тогда говорила…?

Отчаянно переставляя блоки, я попытался вспомнить.

— Фу-ха-ха! Ну как? Быстро, да? За моей скоростью укладки мино никто не угонится! Никто! …Кстати, «никто» звучит круто. Никто, никто, пита-пита.

…Что она вообще несёт?

Нет-нет, там ведь было что-то важное. Я яростно замотал головой и снова полез в память.

— Масаити, твоя главная ошибка в том, что ты не слушаешь мино. Ты хоть раз задумывался, что чувствуют блоки перед тем, как их сотрут?..

…Нет, это тоже какой-то бред.

Но именно это и было так по-тоировски. За три года в этом смысле она совсем не изменилась.

Пока я отвлекался на эти бессмысленные воспоминания, положение становилось всё хуже. Серые блоки, которые Касукабэ безостановочно слал на мой экран, уже поднялись слишком высоко, сжимая пространство для игры. Башня почти дошла до верха, и я кое-как втиснул L-блок, чтобы снести несколько линий и выиграть время.

Это плохо.

Если я проиграю, что именно Касукабэ попросит взамен…?

Нет. Нельзя об этом думать. Я должен победить. Должен получить ответы, ради которых сюда пришёл. Проигрывать нельзя.

Тоиро всегда после побед начинала хвастаться своими «секретами стратегии». И как раз в одной из тех партий в Текорис она сказала:

— Ладно, сделаю исключение, хотя обычно учеников я не беру. Слушай сюда! РЕН — это мощь. Чем дольше держишь цепочку, тем сильнее удары. А главное — всё очень просто: просто продолжай чистить линии одну за другой. Если сосредоточишься именно на этом, то даже новичок легко сможет побеждать.

РЕН.

Я широко раскрыл глаза.

Как я мог забыть о таком важном?

РЕН — это когда ты подряд, без перерыва, очищаешь линии. Один рен, два рена, три рена… если же поставить блок так, что ничего не очистится, серия обнуляется. В зависимости от игры сила атаки возрастает в разы — в два, в три, а то и в пять.

Да, собрать идеальную четвёрку тоже сильный ход. Но и частые одиночные сносы подряд могут быть не менее смертоносны — особенно против того, кто не привык к такому стилю.

Я ещё мог всё перевернуть.

На мгновение ослабив хватку, я окинул поле взглядом. Сначала нужно было стабилизировать ситуацию.

Чем длиннее цепочка рен, тем выше сила атаки. В этом и заключалась одна из основ стратегии Текориса.

Главное — насколько эффективно я сумею это реализовать.

— Вот тебе читерский совет: оставляй открытыми две колонки. Новички любят делать один широкий колодец под длинную палку, но лучше держать свободными две клетки справа или слева. А потом, как только поле наберёт нужную высоту, просто почти без вращений засовывай туда блоки. Даже если будешь чистить по одной линии и оставлять мусор — не беда. Главное, не прекращай атаку. Для новичка это самый быстрый способ победить, не запоминая сложные схемы.

Стоило вспомнить один кусок её объяснений, как за ним сразу потянулось всё остальное.

Опытные игроки могли выжимать из рена ещё больше, оставляя три-четыре колонки, или строя в центре пространство под Т-спин. Но если нужна была именно простота, вариант с двумя колонками был самым надёжным.

С новыми силами я быстро выровнял на экране кривую свалку и начал строить двухколоночный проход слева.

Я буквально чувствовал, как Касукабэ косится на моё поле с подозрением.

Но при этом он по-прежнему придерживался своего плана — точные движения джойстиком, аккуратная сборка башни, ожидание длинной палки для очередной четырёхлинейной атаки.

Это мой шанс.

Я усмехнулся.

— Всё кончено. Только не забудь про наш уговор.

И, не давая ему вставить слово, пошёл в атаку.

Блок за блоком я загонял мино в двухколоночный проём. Один рен, два рена, три… серия дошла до шести, потом я на мгновение оборвал её и тут же начал строить следующую.

На экране Касукабэ снизу начали расти серые блоки, съедая пространство.

— Чего?!

Он вырвал из себя короткое удивлённое восклицание.

Пока он пытался выправить ситуацию, я продолжал складывать поле. А затем ударил снова. Один рен, два, три…

Он сумел снести четыре линии, но к тому моменту мой рен уже достаточно разогнался, чтобы всё перекрыть и завалить его новым мусором.

Он еле держался.

При сжавшемся игровом поле Касукабэ судорожно крутил блоки, пытаясь впихнуть их хоть куда-нибудь.

— Чёрт! Ты это скрывал? Такая стратегия… такой уровень…!

Сквозь зубы процедил он.

Я не стал обращать внимания на его перекошенное лицо и пошёл добивать.

Теперь большая заготовка уже не требовалась. Я просто продолжал выжимать рены из оставшихся фигур. Один, два, три — и с каждой новой цепочкой снова отправлял ему мусор.

— Я не скрывал.

Я мельком посмотрел на него.

— Я просто сейчас вспомнил.

…У-у-у, как пафосно прозвучало. Будто строчка из манги.

Стыдоба.

Но это была правда.

Благодаря советам Тоиро из далёкого прошлого я перевернул матч и всё-таки вырвал победу в Текорисе.

*

— Я рассказываю тебе это потому… ну, ты и так многое вчера понял. Хотя тут нет ничего особенного, ничего такого выдающегося, просто самая обычная история. И всё же… Каэдэ я этого до сих пор не говорил.

Мы вышли из аркады и теперь сидели на краю бетонной клумбы на парковке.

Совсем рядом проходила большая дорога, так что шум машин никуда не делся, но тут всё-таки было тише, чем внутри. Помолчав немного, Касукабэ наконец начал говорить.

— Это правда — в средней школе меня травили. Причина? Моя внешность… тогда я был очень толстым.

— Ты?

Я невольно переспросил, и Касукабэ кивнул.

— Я ведь выше тебя, да? Так вот, тогда я весил больше девяноста. Без всяких оговорок — жирный. До сих пор вспоминать противно, какой уродливой была моя туша. Плюс я был трусливый, но при этом слишком гордый, чтобы подыгрывать и выставлять себя школьным шутом… Так что стать удобной мишенью для травли было совсем несложно.

Глядя в землю, он продолжал:

— Я ненавидел себя. Каждый день хотел измениться. Но как бы ни хотел, выхода не видел. Всё, что мне оставалось, — терпеть. Меня травили постоянно: заставляли бегать за покупками, вымогали деньги… это не прекращалось. Но даже тогда я не отпускал мысль о том, что однажды всё им верну.

Касукабэ поднял голову.

— А потом в один день всё внезапно закончилось.

— А?

Я удивлённо выдохнул. Что ещё за поворот?

— Один из тех, кто меня травил, — главарь — признался самой популярной девочке нашего года. Её считали самой милой в школе. Но она его отвергла. Причём жёстко. Его это окончательно сломало. Друзья стали над ним посмеиваться, он начал пропускать школу… в общем, сдулся полностью. Будто другим человеком стал.

В его голосе появился едва заметный подъём.

— И тогда до меня дошло, как мне самому подняться над теми, кто надо мной измывался. До этого я хотел измениться, но не мог двинуться вперёд, потому что у меня не было конкретной цели. А в тот день она появилась. В третьем классе средней школы я поклялся себе: когда поступлю в старшую, начну встречаться с самой красивой девушкой в своём году. Я докажу им, что они ошибались. Заставлю пожалеть о том, что когда-то смотрели на меня сверху вниз. С этого момента я не пропустил ни одного дня. Работал над этим постоянно.

На его губах появилась тонкая улыбка.

— Удивлён? Можешь назвать это «успешным дебютом в старшей школе».

— Да уж… такого я точно не ожидал.

От того Касукабэ, которого я знал сейчас, не осталось ни следа человека, о котором он рассказывал.

— Ха-ха. Но мой дебют был не просто каким-то там спонтанным перевоплощением. Я всё рассчитал заранее.

— Рассчитал? — я слегка нахмурился.

— Ага. Для начала я выбрал государственную старшую школу в другом районе — такую, куда точно не пойдут одноклассники из средней. В частную школу кто-нибудь из них мог бы тоже сунуться. На долгую дорогу до школы мне было плевать, но родители знали о моей ситуации и разрешили мне жить одному. Дальше — гардероб. Я без сожалений выкинул всю одежду со времён средней школы. Всё равно она стала мала. Но новую я выбирал не сам — целиком доверил это старшему брату, студенту. Так я смог одеться взрослее и заметно отличаться от типичного школьника. Даже форму я во время весенних каникул носил каждый день, чтобы к первому учебному дню в ней не выглядеть нелепо.

Он перевёл дыхание.

— А затем — самое важное: клуб. Если я хотел встречаться с лучшей девушкой школы, мне нужно было что-то, что выгодно выделит меня среди остальных. Например, место в основном составе спортивного клуба уже с первого года — это сильный плюс. И к тому же хорошо подкрепляет образ успешного дебюта. Так что я изучил спортивные секции Мейкоку и выбрал ту, где проще пробиться в состав. Баскетбол оказался самым удобным вариантом. Команда тогда была слабовата, старшекурсников мало, а значит, зацепиться там было легче. К счастью, у меня был двоюродный брат, который занимался баскетболом, так что целый год до поступления я тренировался с ним.

Масштаб его «расчётов» оказался выше, чем я предполагал.

Особенно поразила история с клубом. Это уже звучало как раскрытие фокусов иллюзиониста.

Когда я раньше услышал, что он играет в баскетбольной основе, то сразу счёл его просто от природы спортивным популярным парнем.

Но на деле за всем этим стоял труд.

Он выковал для себя идеальную версию самого себя. И в этом было что-то достойное уважения.

Я тоже когда-то пытался поменять свой образ, но у меня всё ограничивалось внешней оболочкой. А Касукабэ пошёл гораздо дальше — похудел, вымуштровал себя под спортивный клуб, буквально перестроил заново.

Можно было только догадываться, как это всё было тяжело.

— Наверное, ты считаешь, что это глупейшая причина — охотиться за Тоиро, — усмехнулся он.

Ну, в целом, не без этого.

Я прекрасно знал, что Тоиро считают самой красивой девочкой нашего года, но ведь красивых девчонок вообще немало.

— А как же Фунами? — спросил я напрямую.

— Она… важна для меня. С самой нашей встречи здесь, в старшей школе, нам было хорошо вместе. Она замечательная девушка. И к тому же я знаю, что нравлюсь ей. Но, как я уже сказал, я годами шёл к одной цели: начать встречаться с самой красивой девушкой школы. Только так я смогу взять реванш.

Он был одержим. Упрям до смешного.

Даже если бы он стал встречаться с Тоиро, тех, кто травил его в средней школе, это уже никак бы не задело.

Но эта цель стала для него всем. Именно она толкала его вперёд, давала опору.

…И всё же.

У меня оставался ещё один вопрос. Одна вещь по-прежнему не сходилась.

И стоило мне собраться её озвучить, как вдруг —

— Но… сейчас мне, кажется, стало чуть легче, — тихо произнёс Касукабэ.

— А?

Я чуть повернулся к нему.

— В тот день ты увидел меня в самом жалком состоянии. Если честно, я думал, что ты потом разнесёшь это по всей школе. Но ты этого не сделал. Ты ведь никому не говорил, да?

— Ага. Не говорил.

— …Поэтому сегодня мне и показалось, что я могу сказать тебе правду. И ещё…

Он помолчал и тихо выдохнул.

— Наверное… мне просто хотелось, чтобы кто-то это услышал. Чтобы кто-то узнал, через что я прошёл. Жалко звучит, да? Будто я тут строю из себя трагического героя. Ни с кем другим я об этом говорить не могу — даже с Каэдэ-тян. Но тебе… почему-то показалось, что ты, возможно, поймёшь меня хотя бы чуть-чуть.

Он посмотрел на меня.

В его глазах больше не было враждебности.

Только какая-то мягкость.

Я действительно немного понимал его борьбу.

Я тоже хотел стать человеком, который будет достоин стоять рядом с Тоиро.

Но это не значило, что я мог простить ему то, что он втянул в это Тоиро.

И всё же…

— Это ведь ты предложил Фунами участвовать с тобой в Гран-при пар, да?

Я наконец перешёл к тому, что действительно хотел спросить.

Тоиро узнала об этом от Фунами. А до этого, когда я попытался затронуть тему, он только увёл разговор в сторону.

— …Да. Это я ей предложил.

— Зачем? Я думал, твоя цель — Тоиро. Так почему именно Фунами, да ещё и в таком мероприятии?

Я специально произнёс её имя вслух.

Это было важно.

Если уж и был момент услышать его настоящие мысли, то именно сейчас.

— …Потому что я хотел всё прояснить.

— Прояснить?

— Да.

Ты же сам мне сказал, разве нет?

Что нужно быть честным.

Вот я и подумал… что пора.

Он отвёл взгляд, будто ему самому было неловко.

А потом сунул руки в карманы пиджака и поднялся.

— Спасибо за сегодня. К следующему разу подтяну скилл в Текорисе.

Сказав это, он быстро ушёл, направляясь к большой дороге.

Я даже окликнуть его не успел.

У меня в голове зазвучали собственные слова, которые я бросил ему тогда, перед аркадой.

«Так кто тебе нравится — Тоиро или Фунами? Можешь прямо сейчас, здесь, ответить чётко?»

Тогда он лишь сглотнул и промолчал.

— И вот теперь… неужели он наконец собирается дать ответ?

Когда я увидел, что он вошёл в Гран-при пар, я уже тогда подумал: «Странно».

А теперь…

Хоть ко мне это и не имело прямого отношения, сердце у меня застучало сильнее.

Может быть…

Может быть, для Фунами наконец наступает её шанс.

*

Вечером, уже дома, я позвонил Тоиро.

— В общем, он решил, что хочет стать крутым, а для этого, почему-то, поставил себе цель завоевать самую красивую девушку нашего года.

Я коротко пересказал ей разговор с Касукабэ, который состоялся сегодня днём.

— Ух ты! Ты правда заставил его всё это рассказать! Фуфуфу, неужели это всё плоды моих тренировок в Текорисе? Молодец, мой дорогой ученик.

— А разве ты не говорила, что учеников не берёшь?

Историю о том, как его травили в средней школе и сколько усилий он вложил в свой «дебют», я решил опустить. Рассказать Тоиро я об этом, конечно, думал, но в итоге понял, что это будет неправильно. Касукабэ доверился именно мне.

— Самая красивая, значит… Ну, никто же официально не назначал меня первой красавицей или что-то в этом духе, — недовольно пробормотала Тоиро в трубку.

— Ну… такие слухи же не просто так расходятся. Если уж на то пошло, это и значит, что ты действительно номер один.

Это говорили не один и не два человека. Почти весь наш год считал Тоиро милой. Да ещё и в средней школе её называли «Чудом Мейкоку». Пока я об этом думал…

— А ты, Масаити?.. — внезапно спросила она.

Я рефлекторно покосился на телефон.

— Я? Ну… да. Думаю, ты милая.

Она была милая. Это было очевидно. И не только в моих глазах — так сказал бы кто угодно. Было бы просто странно отрицать это. Да что там — сказать, что она не милая, было бы попросту абсурдно. И всё же, и всё же, и всё же… в голове у меня началась короткая, но очень яркая перегрузка.

— Самая?

Тоиро тут же задала следующий вопрос.

— Самая… Наверное, да? Ну, я вообще-то не так уж много девушек знаю.

— О-о? То есть даже почти не зная других девушек, ты всё равно считаешь, что я у тебя номер один?

Она захихикала легко и дразняще.

— Тебя это радует?

— Конечно. Даже если ты не знаешь остальных, я всё равно у тебя первая, разве нет? Так даже убедительнее получается.

— Хм. Пожалуй, всё зависит от точки зрения…

Но когда я задумался об этом по-настоящему, понял: мне вообще неинтересно знакомиться с какими-то другими девушками. Так что, возможно, она и правда вне всякой конкуренции.

…Осознание этого ударило слишком сильно, и я поспешил встряхнуть головой, отгоняя подступившее смущение.

— В-в любом случае, по крайней мере теперь мы хотя бы поняли, почему Касукабэ всё время смотрел на тебя.

— Ага! Это уже огромный шаг вперёд!

— Он сказал, что даже Фунами об этом пока не рассказал.

Я сказал это почти машинально — и тут же:

— А?

Тоиро явно удивилась.

— …Что такое?

Я снова посмотрел на телефон.

Но следующие её слова застали меня врасплох.

— Я как раз собиралась тебе сказать, но… Каэдэ-тян уже и так всё знала.

☆

После окончания первого дня школьного фестиваля мы с Каэдэ-тян вдвоём пошли к станции.

Наедине куда-то вместе мы шли впервые. Сначала ощущалась неловкость, но стоило нам заговориться о недавно открывшемся кафе, как всё это быстро исчезло.

— Причина, по которой мне нравится Касукабэ-кун, да?

Едва мы уселись, как Каэдэ-тян сразу перешла к сути.

— Ты как-то странно этому радуешься, Каэдэ-тян.

— Ну это же разговор девочек о любви. Конечно, это весело.

С мягкой улыбкой на губах она отпила немного своего латте.

Когда Каэдэ-тян говорит о Касукабэ-куне, у неё всегда такой счастливый вид. Из её уст льются одна за другой сладкие, почти приторные истории о нём, и видеть, как такая красивая, взрослая и обычно очень собранная Каэдэ-тян вдруг вот так теряет голову от влюблённости, — это, честно говоря, даже умиляет. Я бы могла слушать её бесконечно.

С этой мыслью я отпила свой горячий какао.

— Знаешь, я хотела влюбиться. Но не просто так, а как-нибудь особенно. Необыкновенно.

Начав говорить, Каэдэ-тян заставила меня поднять глаза от чашки.

— В средней школе я была очень мрачной, совсем не разбиралась в одежде. К тому же у меня было плохое зрение, так что я носила очки с толстыми линзами. Это тогда было. Ты знала меня в то время, Тоиро-тян?

— А, э-э… ну…

В средней школе мы так и не оказались в одном классе. Средняя школа Мейкоку была огромной — по десять классов в параллели, — и хотя я не знала поимённо всех учеников, если бы мы правда общались, я бы точно запомнила такую красивую девочку, как Каэдэ-тян.

И тут я вдруг поняла: я ведь вообще ничего не знаю о том, какой она была тогда.

— До уровня Маюко я, конечно, не доходила, но я тоже мечтала о романтике, как в фильмах и дорамах. А потом однажды посмотрела на реальность со стороны и поняла: вокруг меня есть люди, которые и правда живут в этом искрящемся, ослепительном мире. А я каждый день топчусь в одной и той же тусклой рутине. И тогда я задумалась: меня это правда устраивает? Так что я решила измениться. Пробовала одно, потом другое, училась на ходу, и к началу старшей школы каким-то образом уже сумела влиться в компанию симпатичных девочек из своего класса. Они все были такими добрыми, и когда я наконец набралась смелости заговорить с ними, они приняли меня так, будто в этом вообще не было ничего особенного. Я всегда буду им за это благодарна.

Каэдэ-тян мягко и тепло улыбнулась.

Я понятия не имела. Никогда бы не подумала, что, стоя рядом с нами, она носила в себе подобные мысли.

— Эй, Тоиро. Помнишь это?

— А?

— Совсем вскоре после поступления в старшую кто-то устроил встречу первокурсников. В основном туда пришли самые общительные ребята нашего года. От нашего класса были ты, Урара и Маюко. Ещё девочки из других классов, парни из баскетбольного и футбольного клубов… Мы тогда всей толпой пошли в боулинг и караоке.

— А, точно! Помню.

Это было как раз в тот вечер, когда я случайно встретила Масаити у комбини. А через несколько дней после этого призналась ему — то есть предложила ему стать моим временным парнем.

— Тогда я ещё совсем не понимала атмосферу таких компаний и негласные правила общения. В боулинге я кое-как продержалась, просто копируя остальных, а в караоке идеально рассчитывала время походов за напитками и в туалет, лишь бы мне не сунули микрофон.

— Что? Я вообще ничего такого не заметила.

— Вот именно. В таких вещах я хороша. Но всё равно помню, как тогда подумала: «Господи, как же утомительно быть нормисом». И вот когда я уже выдохлась окончательно, это заметил один человек.

Сделав короткую паузу, она светлым голосом сказала:

— Это был Касукабэ-кун.

— Я стояла у стойки с напитками, и он подошёл ко мне. Так мы впервые и заговорили. Оказалось, он тоже сбежал из зала. Он сказал: «Тяжело, да? Не заставляй себя». А я ещё не спела вообще ни одной песни и знала, что если вернусь, меня точно заставят. И тогда он предложил придумать, что мы можем спеть вдвоём. А когда очередь дошла до меня, он правда спел со мной.

Каэдэ-тян тихо рассмеялась.

— После этого для меня уже всё было решено. Я пропала окончательно.

— Ага… представляю, как это срабатывает.

— Правда ведь?

Она подалась вперёд, и глаза у неё засверкали.

— Но потом, когда я уже спокойно обдумала всё это… оказалось, что Касукабэ-кун в тот вечер и сам не спел ни одной песни.

— А?

— И с системой караоке он явно был не в ладах, будто тоже не привык ко всему этому. Если присмотреться, было видно, как он всё время косится по сторонам, проверяя, как ведут себя остальные. Он тоже пытался «слиться с фоном».

— …Подожди. То есть…?

— Да. Он никогда не говорил этого прямо, но я сразу поняла — потому что сама была такой же. Эту неуверенность, нервозность человека, который пытается удачно дебютировать в старшей школе, невозможно не почувствовать. Он не произнёс этого вслух, но я это увидела.

— …То есть Касукабэ-кун тоже мог быть из тех, кто начал новую жизнь только в старшей школе?

— Именно. А потом, когда я уже стала заходить к нему домой, я тайком заглянула в его школьный альбом за среднюю. И убедилась, что была права.

— А. Эм… давай я сделаю вид, что этого не слышала.

Телефон Каэдэ-тян завибрировал на столе, и экран вспыхнул уведомлением.

Она с чистой нежностью улыбнулась, глядя на фотографию Касукабэ-куна на заставке — обычный снимок его профиля.

— Даже тогда, когда сам барахтался в своём собственном болоте, он всё равно помог мне.

Голос у неё был мягким, глаза — тёплыми, а выражение лица — полным любви.

Я буквально чувствовала, насколько же сильно и глубоко она любит его.

— Понятно… Вот как всё было.

Каэдэ-тян всегда шла напролом. В своих чувствах она никогда не отступала. То, что зародилось тогда, она бережно хранила, растила и донесла до самого сегодняшнего дня.

Она сияла так ярко.

☆

Почему Касукабэ-куну нравится Каэдэ-тян и почему Каэдэ-тян любит Касукабэ-куна — то, что я так хотела понять, наконец стало ясным.

И в ту ночь мы с Масаити по телефону составили план на второй день школьного фестиваля.