За три дня до школьного фестиваля даже в нашем классе 1-1, который до этого по сравнению с остальными жил довольно расслабленно, наконец началась настоящая суета.

Те, кто раньше отдавал приоритет клубной деятельности, постепенно подтянулись, и все дружно начали в последний момент доводить свои стенды до ума.

Но серьёзно, может, кто-нибудь уже отметит, как много я каждый день помогаю с подготовкой? Хотя, конечно, сам виноват — взял на себя ответственность, потому что именно я придумал это мероприятие. Но всё же… организаторы, где мой ежедневный бонус за вход?

Мы уже сузили список испытаний для «Рекордов Мейкоку» до десяти. Сейчас спортсмены нашего класса как раз прогоняли их, проверяя, не возникнет ли проблем, когда начнутся официальные замеры результатов. Это была последняя проверка перед главным днём.

Никто, кроме меня, не знает, но одной из причин, по которым я вообще предложил идею с рекордами, было то, что мне самому хотелось повеселиться, пробуя всё это во время подготовки. Только вот человек, ради которого я особенно надеялся на это веселье, — Тоиро — сейчас спокойно болтала с подругами и что-то рисовала на задней доске в глубине класса…

Хотя можно ли вообще назвать это «рисовала»? Огромная надпись «Фестиваль школы Мейкоку» на той доске была уже не каракулями, а полноценной вывеской. Кто вообще это сделал? Почему в каждом классе обязательно находится кто-то с чудовищно красивым почерком для заголовков? Или мне только так кажется?

Я стоял и в полусне наблюдал за всем этим, когда…

— Эй, Масаити-данна, есть минутка?

Кто-то ткнул меня пальцем в плечо сзади. Я обернулся — Сагураи кивком указывал в сторону коридора.

— Что такое?

Спросил я, выходя за ним.

— Масаити-данна, ты сейчас свободен?

— А… с прискорбием вынужден признать, но… пожалуй, да.

— Почему у тебя такой тон, будто тебе больно это говорить?

Ну а как ещё? Обычно такой вопрос задают перед тем, как навесить на тебя какую-нибудь проблемную работу.

— Ну тогда вообще отлично. Одолжи мне немного своего свободного времени, совсем чуть-чуть.

Так я и знал…

— Вон туда глянь, данна.

Я на секунду задумался, не соврать ли что-нибудь вроде «вообще-то я не свободен, у меня мозг занят стратегией по спасению нашего классного стенда», но выдумывать такое было бы дольше, чем просто выслушать его. Надеясь, что ничего совсем уж странного за этим не последует, я посмотрел туда, куда он кивнул.

— …Табличка?

У стены коридора стояла переносная вывеска из картона с надписью «Класс-планетарий». Похоже, её сделал какой-то другой класс, чтобы завлекать людей к своему стенду.

— В точку. Как и ожидалось от тебя, данна. Острый взгляд.

— Да я пока вообще ничего не понял.

— Ну так всё просто. У нашего класса такой штуки нет.

— А… и правда.

У двери класса у нас была доска с названием стенда, но переносной вывески вроде этой — нет. А уж я-то, ежедневно помогая после уроков, более-менее представлял, что у нас сделано, а что ещё нет.

— Наш класс 1-1 забился в самый правый угол корпуса, верно? За лестницей, почти в стороне от основного потока. Иными словами, нас и так будет сложнее заметить. Комитет фестиваля, конечно, поставит указатели, но если начистоту — люди всё равно естественным образом тянутся туда, где уже шумно и оживлённо.

— Понятно… То есть ты хочешь сказать, что именно нам такая вывеска нужна больше всего.

— Ке-хе-хе… Долго же до тебя доходила вся тяжесть ситуации. А теперь, когда ты это осознал, должен понять, что судьба нашего класса лежит на наших плечах…

— О нет… у него слишком поздно прорезался синдром восьмиклассника…

Вообще-то это не такая уж трагедия… Но тут Сагураи вдруг покачал головой и каким-то неожиданно мягким взглядом посмотрел в сторону класса.

— Наконец-то все начали собираться в единое целое. Чувствую, мы сделаем что-то по-настоящему классное. И раз уж мы так старались, хочется, чтобы это увидело как можно больше людей.

— Ну… да.

Когда народу прибавилось, класс и правда будто ожил. До фестиваля оставалось всего несколько дней, так что поднимать общий настрой сейчас было особенно важно.

— Ну что, данна, давай вдвоём займёмся вывеской? Правда, мне время от времени придётся отлучаться по делам комитета.

— А, если так…

По правде говоря, я и сам просто стоял без дела, подыскивая, чем бы себя занять. Раз работа есть — почему бы не взять её на себя.

— Вот это мой данна! Мой товарищ!

— Да это просто работа. Ладно, давай начнём уже.

— Извини, что сразу с такого, но мне как раз сейчас нужно на собрание комитета… Так что не мог бы ты сначала сам собрать материалы, товарищ мой?

— Меня предали уже через пять секунд?! И что мне теперь делать…

Не успев подумать, я выдал ужасную шутку в духе старого дядьки.

Но в итоге выбора у меня всё равно не осталось. Так что я в одиночку отправился в квест… на поиски картона.

*

Я и не подозревал, но, похоже, мы угодили в самый настоящий фестивальный сезон.

В соседних средних и старших школах тоже как раз приближались фестивали, поэтому поиск картона превратился в жестокую гонку. Я обошёл несколько магазинов возле школы, но везде уже успели разобрать все выброшенные коробки. Только в третьем по счёту месте — аптечном супермаркете — добрая сотрудница сказала мне, что какие-то школьники из другой школы меня уже опередили.

— Да вы издеваетесь…

Пробормотал я, выходя наружу.

Я и не думал, что мир может всерьёз страдать от дефицита картона.

И не успел заметить, как уже оказался втянут в войну за картон. Наверное, так чувствуют себя герои манги, которых внезапно втягивают в смертельную игру. (Хотя, наверное, не совсем.) Правда, в таких историях у главного героя обычно вскрывается какая-нибудь скрытая суперспособность. Вот это уже круто.

Но как бы там ни было, без материалов я вообще ничего не мог начать… Пришлось расширить радиус поисков и уйти подальше от школы. Солнце уже клонилось к закату, но вокруг всё ещё было светло. Я посмотрел на время в телефоне и собрался с силами.

Пройдя мимо ближайшей станции, я двинулся в сторону следующей. И тут заметил вывеску какого-то слегка потрёпанного супермаркета. Если учесть, что картон потом придётся тащить обратно, дальше пешком идти было уже неразумно.

Я ускорил шаг и уже собирался войти внутрь…

Но как раз перед супермаркетом мой взгляд зацепился за другое здание, сиявшее яркими неоновыми огнями.

Игровой зал.

В груди у меня что-то ёкнуло. Здесь есть аркада? Раз уж я её нашёл, пройти мимо уже невозможно. Это судьба. …Ничего ведь не случится, если я загляну буквально на минутку, правда?

Всё-таки это новый, ещё не исследованный зал. А значит, нужна полная разведка на местности. Я просто обязан проверить, какие тут автоматы. С этим благородным чувством долга я и повернул к входу.

Снаружи здание уже намекало, что место тут своеобразное, и внутри впечатление только подтвердилось. Аркада была совсем небольшой. Призовых автоматов вроде «хватайки» почти не было. Зато большую часть пространства занимали файтинги, музыкальные игры, какие-то исторические боевые автоматы, симуляторы скачек и маджонга. Даже несколько ретро-игр стояло.

А ведь это может оказаться настоящая находка.

Пока я ходил между автоматами и всё сильнее увлекался, взгляд сам собой зацепился за один из файтингов.

Кто-то играл с такой скоростью и точностью, что пальцы буквально танцевали по кнопкам. Движения были настолько отточенными, что в них хотелось всматриваться.

…А?

Я даже пересмотрел ещё раз.

На этом типе была форма той же школы Мейкоку.

— Погоди… Касукабэ?

Я удивился. Что он тут делает? Но следом всё моё внимание тут же забрали его руки.

Вообще-то в файтингах я разбирался не особо, но даже мне было очевидно — уровень у него совершенно другой. Руки двигались быстро и точно. Никакой хаотичной долбёжки по кнопкам, ни одного лишнего движения. Я перевёл взгляд на экран — полоска здоровья у него даже на миллиметр не убавилась.

После того, как я уже видел его мастерство в шутере, было ясно: Касукабэ любит игры и тратит на них много времени. А то, что он сидел здесь один, только подтверждало это.

И не успел я опомниться, как матч закончился.

Полная победа Касукабэ.

Он небрежно повёл плечами, покрутил корпусом вправо-влево. А затем —

— О.

Наши взгляды встретились.

Конечно, он тоже меня узнал и удивлённо расширил глаза.

Я чуть заметно кивнул в знак приветствия. А Касукабэ, наоборот, поднял руку и ещё вдобавок улыбнулся.

…Эй, разве это не тот случай, когда нужно просто кивнуть и разойтись? Вот поэтому экстраверты и выматывают.

Из-за грохота аркады разговаривать на таком расстоянии было невозможно, так что мне пришлось подойти. Впрочем, я и сам хотел кое-что у него спросить.

— Так это, значит, твой взгляд я чувствовал у себя за спиной?

— С такой игрой, как у тебя, зрители наверняка собираются постоянно.

— Ну, бывает. А ты сам в файтинги играешь?

Касукабэ чуть усмехнулся и кивком указал на автомат, за которым только что сидел.

— Не особо. Как видишь, я человек мирный.

— Ага, рассказывай. Я отлично помню, какими глазами ты на аэрохоккей смотрел. Там ничего мирного не было. Я, кстати, как раз хотел взять реванш.

У него уже начался следующий матч. Пока мы разговаривали, Касукабэ как ни в чём не бывало продолжал играть. Он вообще не собирается концентрироваться? Но ответ на этот вопрос пришёл мгновенно — он легко собрал длинную комбо-серию и отправил противника в полёт.

— Кстати, а ты что забыл в такой дали от школы?

Не отрывая взгляда от экрана, спросил он.

— Вообще-то я хотел спросить то же самое… Я картон для класса ищу. Везде вокруг школы уже пусто — и в супермаркетах, и в аптеках.

— Понятно. Забавное совпадение — я тоже «пошёл за картоном»… чтобы под этим предлогом слинять из класса.

— Под предлогом?

Я повернулся к нему и приподнял бровь.

— У нас в классе будет спектакль, но там всё очень жёстко разделено: одни играют, другие занимаются закулисной работой. Я в актёрской группе, и после репетиций мне особо делать нечего. А за кулисами, похоже, и без меня уже людей хватает.

— То есть, проще говоря, ты просто свалил.

— Как жёстко. Нет, я проявил деликатность. Не хотел мешаться.

Касукабэ тихо усмехнулся, а на его глазах плясали отблески аркадного экрана.

— И играть ты решил именно здесь, а не где-нибудь ближе к школе, потому что тебе всё же было немного совестно?

— Вообще-то я давно нашёл это место в сети и хотел посмотреть. Здесь полно старых серий игр, которые сейчас редко где встретишь.

— Ага, да. Тут и правда есть неплохая ретро-линейка. Место хорошее.

— Вот именно! Я знал, что ты поймёшь. К тому же, если это называется «свалил», значит и ты тоже виноват.

Ну, в чём-то он был прав — я ведь сам свернул сюда по дороге за картоном.

Впрочем, доносить на Касукабэ за то, что он отлынивает, я вовсе не собирался. И, думаю, он по отношению ко мне думал так же.

После очередной безупречной победы Касукабэ повернулся ко мне с ухмылкой.

— Кстати, это даже хорошо. Я как раз хотел с тобой немного поговорить.

— Со мной?

Он кивнул и встал. Похоже, с игрой на сегодня было закончено.

— Пошли. Заодно вернёмся к нашей «работе».

Сказал он с таким видом, будто какой-то взрослый сотрудник закончил перерыв и теперь снова собирается трудиться.

…Хотя этой «работой» на деле был всего лишь сбор выброшенного картона.

Судя по всему, он собирался говорить по дороге. У меня и самого было к нему несколько вопросов, а если учесть, что исходная цель у нас и правда совпадала, отказываться причин не было.

И всё же — о чём именно Касукабэ хочет со мной поговорить?..

Я вышел за ним из аркады, и в голове мелькнула мысль: кажется, мимо нас только что прошли два парня из другой школы.

Но в следующую секунду —

— Эй! А ну стой, ты!

Чей-то грубый, нарочито давящий голос ударил мне в спину.

Я вздрогнул и обернулся.

Раньше я особо не всматривался, но эти двое выглядели как типичные гопники. Один — почти под ноль стриженый блондин, второй — с длинными светло-каштановыми волосами. Оба носили форму кое-как, в ушах поблёскивали пирсинги, а на открытых шеях лежали толстые цепи.

Что за чёрт? Я им что-то сделал? Или это просто повод докопаться?

Честно говоря, от одного лишь свирепого взгляда я не особо пугался. У моей сестры Серины взгляд был куда страшнее. Да и с типами, которые околачивались возле дома, пытаясь к ней клеиться, мне сталкиваться уже доводилось. Так что к подобному я был привычен.

Но если дело дойдёт до драки — это уже совсем другое. Как я уже говорил, я мирный человек. Кто вовремя убежал, тот победил. Ну или хотя бы не проиграл слишком сильно.

Краем глаза я посмотрел на Касукабэ. Он будто застыл, тупо уставившись на этих двоих, словно его мозг на секунду отключился. Выражение лица у него было таким, что я сразу понял: что-то здесь не так.

Я снова перевёл взгляд на тех парней. И тут заметил — смотрят они вообще не на меня.

— Так это и есть Касукабэ, значит?

Спросил блондин. Касукабэ молчал.

— Ну и изменился же ты. Я тебя сначала вообще не узнал. Это что, новый стиль? Прилизался весь, приоделся?

С насмешкой протянул длинноволосый.

Касукабэ натянуто усмехнулся, уголки губ у него дёрнулись.

— А… н-не думаю, что я так уж сильно изменился…

— Но форма-то эта… Мейкоку? Какого чёрта ты вообще делаешь в школе так далеко отсюда?

Перебил его блондин.

— А-а, понял. Хочешь, значит, стереть своё прошлое? Теперь строишь из себя элиту?

Длинноволосый хмыкнул и подошёл почти вплотную. Выпятив грудь, он наклонился к Касукабэ, заглядывая ему в лицо сверху.

— Эй, мы сейчас в аркаду пойдём. Одолжи деньжат, а? Тысяч тридцать.

Касукабэ заметно сжался. Его взгляд метнулся в сторону, и он нервно засмеялся.

— Э-э… у меня… правда с собой нет таких денег.

— Чё? И что тогда делать собираешься?

— В-в смысле…? Я… я ничего не могу с этим сделать.

— Чё ты сейчас вякнул?

Длинноволосый схватил Касукабэ за грудки.

До этого я собирался просто наблюдать, но тут уже было очевидно — ситуация становится серьёзной. Надо было как-то вмешаться. Я уже собирался шагнуть вперёд, когда блондин сам прошёл мимо меня.

— Да забей. Если он опять нас сдаст, нам конец. Оставь.

Он схватил своего дружка за запястье и оттащил от Касукабэ. Длинноволосый недовольно цокнул языком, но всё же подчинился, и оба снова ушли в аркаду.

Автоматические двери закрылись, отсекши шум игрового зала.

Повисла тишина.

Я посмотрел на Касукабэ. Уже хотел спросить, всё ли с ним в порядке, но он лишь слегка поднял руку — мол, нормально — поправил помятый воротник и пошёл дальше. Я последовал за ним.

Долгое время мы оба молчали.

Нетрудно было догадаться, что между Касукабэ и теми двумя есть прошлое. Скорее всего, когда-то они над ним издевались.

Честно говоря, это меня удивило.

А для него самого, видимо, это был момент, когда тайна внезапно вылезла наружу.

Не та ситуация, в которой легко можно начать расспрашивать напрямую.

В итоге, дойдя до парковки супермаркета, Касукабэ остановился.

— …Ты собираешься рассказать Тоиро об этом?

Вопрос был настолько неожиданным, что сначала я даже не понял, о чём речь. Выходит, он боялся, что если она узнает о его прошлом, то начнёт держаться от него подальше?

— Нет, не собираюсь.

— «Нет»?

Переспросил он.

— Я имею в виду, что ничего ей не скажу. Раз спрашиваешь об этом, значит, ты не хочешь, чтобы она знала, верно? Тогда я и не стану говорить.

Даже если бы я и рассказал, я не мог представить, чтобы Тоиро начала судить его по таким вещам. Но если он сам хочет это скрыть, то зачем мне идти наперекор?

Однако, похоже, мой ответ его задел.

— А? И что это значит? Думаешь, можешь позволить себе великодушие, потому что ты теперь парень Тоиро-тян?

Скрестив руки на груди, он сузил глаза.

— Нет. Совсем не поэтому.

— Ну да, ну да. Удобно тебе, наверное. Носить такой титул — парень первой красавицы школы. Наверное, невероятные ощущения.

Он улыбался, но улыбка у него была острая, колючая.

Только вот наши отношения — фальшивка. Ко мне всё это не относится.

Речь не о превосходстве и не о жалости к нему. Просто… я не видел никакой пользы в том, чтобы вытаскивать наружу факт, что его когда-то травили.

Но для самого Касукабэ, видимо, это было больное место. Наверное, в Мейкоку он хотел оставить всё это в полном секрете. А теперь, когда кто-то увидел кусок этого прошлого, его охватила паника.

— От тебя я не чувствую никакой настоящей «любви».

От этих слов у меня резко сжалось в груди.

Именно от него услышать такое…

Я ведь совсем недавно сам думал о том же — можно ли вообще назвать мои чувства к Тоиро «любовью». И пришёл к выводу, что пока просто не знаю.

— Я слышал от Каэдэ. Говорит, Тоиро часто рассказывает о тебе — и ей, и другим. Про ваши свидания, про то, что ей в тебе нравится. А вот от тебя я не вижу ничего.

В груди стало горячо. Тоиро… рассказывает обо мне?

Но всё равно — разве можно делать из этого доказательство чего-то? Он ведь вообще ничего не знает о наших обстоятельствах.

— Тогда скажи мне сам — а ты вообще знаешь, что такое «настоящая любовь»?

Слова сорвались у меня с языка раньше, чем я успел их остановить.

— Кого ты любишь сильнее — Тоиро или Фунами? Ответь. Прямо сейчас.

Касукабэ сглотнул.

Я хотел прояснить его чувства. Но вместо ответа он замолчал.

И то, что он не выпалил сразу «Тоиро», оказалось… неожиданным. Может быть, у Фунами и правда есть шанс.

— …«Ответь», значит?

После долгой паузы тихо повторил он, опустив взгляд на асфальт.

Потом выдохнул, выпрямился и посмотрел на меня.

— …Извини. Я сорвался.

Сказав это, он резко развернулся.

— Эй, подожди!

Окликнул я, но в тот день это было последнее, что я от него увидел.

*

Когда фигура Касукабэ окончательно скрылась из виду, я остался стоять один и смотреть в небо.

Мысли одна за другой накатывали на меня, будто кто-то без остановки лил их в голову.

Просто встряхнуться и как ни в чём не бывало продолжить искать картон уже не получалось.

Медленно выдохнув, я отошёл к краю парковки, туда, где начиналась небольшая зелёная полоска.

Может быть, Касукабэ прав.

Я хочу быть рядом с ней, но ведь на самом деле я не её парень. И раз уж я сам признал, что не знаю, можно ли назвать мои чувства «любовью», то, по идее, должен спокойно принять его слова о том, что с моей стороны этой любви не видно.

И всё же, если это правда, то что тогда за чувство живёт у меня внутри?

Если я сам его не понимаю, почему просто оставляю всё как есть —?

Каждый раз, когда мы с Тоиро вели себя как пара, я испытывал это необъяснимое волнение. Но в то же время меня не покидало ощущение, что во всём этом есть какая-то нестыковка.

И всё же вместо того, чтобы честно взглянуть на эту неясность, я просто отодвигал её в сторону — и наслаждался временем, проведённым с Тоиро, крепко запирая все свои мысли подальше.

Но вечно так продолжаться не может.

Где-то глубоко внутри я и сам это прекрасно понимал.

И всё равно, хотя речь шла о моих собственных чувствах, мысли путались так, будто я смотрел на чужую проблему.

Как минимум мне нужно начать смотреть этому в лицо. Разобраться, почему я всё это время избегал ответа, разложить всё по полочкам, понять.

К этому моменту закат стал ещё гуще, и серебристый свет будто разлился по небу. Я невольно прищурился от этой яркости.