Весть о смерти Маккея Бистмонда скоро разлетелась по улицам Риверсайда. Комендантский час также был отменён.

Офицер Рейнольдс сказал, что всё сложилось очень удачно, и не переставал рассыпаться в благодарностях. Его очень беспокоило, как горожане отреагируют на новость о том, что из семьи Грэм сбежал вампир.

— Не переживай так сильно, это дело семьи Грэм, — сказала ему Розали.

Гил сказал, что это могло быть связано с тем, что договор ослаб из-за старения рода Грэм.

Как бы то ни было, дело о вампире, вырвавшемся из-под контроля, сбежавшем и убивавшем людей, похоже, было исчерпано.

Подозрительные взгляды на вампиров не исчезли, но, по крайней мере, люди могли снова спокойно пользоваться прибрежной площадью Риверсайд.

Перед тем, как Розали и Гил покинули улицы Риверсайда, Хейзел ещё раз навестила их со свежеиспечённым булочками. Девочка не стала разговаривать с Гилом, вместо этого она просто протянула ему выпечку.

Гил был вампиром и не мог есть булочки, какими бы вкусными они ни были, но молча принял угощение.

— Вы уже уезжаете?

— У нас есть дела в другом месте.

— Когда в следующий раз окажетесь на Риверсайд-стрит, обязательно загляните в пекарню, где я работаю.

Розали ответила, что так и поступит, и села в поезд. Обернувшись, она помахала Хейзел.

Хейзел подошла к самому краю платформы и тоже помахала.

Усевшись, Гил достал тёплую булочку и отдал её Розали. Затем достал ещё одну и надкусил её сам.

Розали удивлённо посмотрела на него.

— Тебе не нужно заставлять себя есть, Гил.

Гил сделал ещё несколько укусов и сглотнул. Но не смог съесть и половины булочки. Поэтому оставшаяся выпечка досталась Розали.

Гил нахмурился.

— Кажется, меня тошнит…

— Зачем заставляешь себя, если знаешь, что твой организм не принимает пищу?

Розали рассмеялась и доела остатки булочек. Наблюдая за тем, как девушка наслаждалась едой, Гил спросил:

— Розали, на что похож вкус булочек?

— Они сладкие.

— Сладкие?

— М-м-м, это как будто облако, таящее у тебя на языке. Если положишь его в рот, в глазах сияют звёзды. Ещё там есть шоколад, поэтому вкус чуть-чуть горьковат, но это всё равно очень вкусно. А по структуре они жевательные и уютные.

— Жевательные? Уютные?

— Когда шоколада, мука, молоко и яйца собираются вместе, они непобедимы.

— Что за фигня?

Розали крепко обняла Гила примерно на три секунды. Гил замер.

— Уютное — это как-то так.

— А что значит «жевательные»?

— Жевательные — это что-то вроде того чувства, которое ты испытываешь, когда кусаешь меня. В детстве папа говорил, что моя кожа мягкая, упругая и жевательная, — галантно сказала Розали, но Гил немного смутился.

— Эм, вот как.

— Гил, ты голоден?

— …Немного.

Розали приподнялась и огляделась. Большинство мест в вагоне пустовали. Только один джентльмен средних лет дремал на заднем сиденье.

— Людей не так много. Может, немного крови?

— Прибереги её для другого раза. Позже, когда мы приедем в отель…

— Всего пару глотков. Чтобы перебить вкус булочек.

— …Когда я стану человеком, то узнаю, каковы на вкус булочки.

Розали слегка рассмеялась. Она подхватила волосы, закрывающие спину, и перекинула их набок.

— Не зевай, разве ты не голоден? Если кто-то и заметит, он решит, что мы целующиеся любовники.

Приключение затянулось дольше, чем они ожидали.

Когда поезд остановился на следующей станции, Гил небрежно поцеловал Розали в затылок, пряча клыки. Люди, которые ехали с ними, ничего не заподозрили.

Гил выпрямился. Рана на шее Розали уже бесследно исчезла.

— После выпитого намного лучше, правда? Так зачем ты заставлял себя есть то, что не можешь?

В поезде, мирно идущем по рельсам, Гил ещё долго смотрел, как Розали ест булочки, представляя себе их вкус.