— Маленьким девочкам уже пора спать.

— А?

— Детям не следует на такое смотреть. Потом долго не сможешь уснуть.

Рука Розали легла на глаза Хейзел, и та заснула.

Клыки вампира сверкнули в лунном свете. Воды Темзы взмыли вверх и опустились, как стрела.

Бой длился недолго.

Маккей уворачивался от бурлящей воды, но волна поймала его ногу. Вода вокруг его лодыжки тут же превратилась в лёд.

В следующий момент свободная рука Гила, не держащая Хейзел, пронзила сердце Маккея, а лёд моментально опутал ноги и руки Маккея.

Дыхание Розали белело от поднимающейся ледяной стеной.

Маккей безумно рассмеялся, когда Розали схватила его отрубленную голову.

Девушка-палач грациозно стояла на гребне заледеневшей волны. Брызги крови на красном плаще были почти незаметны. Кровь вампира продолжала литься на лёд.

— Забавно… Ведь это я собирался разорвать тебе горло… — пробормотал Маккей.

Утренний свет разливался по мрачной Темзе.

Гил, пронзивший сердце Маккея, вырвал окровавленную руку и быстро накинул капюшон.

Голова Маккея всё ещё парила в нескольких дюймах над ладонью Розали.

Изо рта обезглавленного вампира вырвался крик.

— Ох, как я мог забыть. Маг и вампир. Графиня Эвенхарт. Эти проклятые волосы, это магия. Я знал. Я знал! Я ведь видел это раньше!

Глаза Розали расширились.

Маккей ухмыльнулся.

— Странно… Все Эвенхарт должны быть мертвы… Я знаю, что их всех вырезали. Я помню… Их сожрал вампир, которого они же и взрастили…

Смех звучал недолго. Огненный ярко-жёлтый свет разлился по Темзе. Под лучами солнца Розали Эвенхарт продолжала держать в руке отрубленную голову Маккея.

Тело Маккея начало рассыпаться пеплом.

— Ха… Проклятое солнце, — выругался Маккей.

— Тебе есть ещё что сказать? — спросила Розали.

— Будь проклят этот Лондонский договор. Если бы не слабые сородичи, которые заключили союз с людьми, мы… Он царствовал бы вечно…

В тот момент, когда вампир попал под лучи солнца, оставшаяся без тела голова Маккея превратилась в пепел и исчезла. Кровь вампира пролилась на каменную брусчатку, а затем бесследно исчезла, как и кровь на одежде Розали.

Солнце осветило всю улицу.

Словно всё только что произошедшее было миражом. Темза встречала мирное утро.

Проснувшаяся Хейзел спрыгнула на землю, как только Гил осторожно опустил её.

Гил стоял спиной к солнцу.

Розали подняла упавшие на землю очки и протянула их мужчине.

Вскоре солнечный свет залил всё вокруг.

— Ты вампир, — пробормотала Хейзел.

— Дворецкий.

Розали поправила его:

— Дворецкий семьи Эвенхарт и вампир под нашим началом… В любом случае, он тоже остался один.

Фиолетовые глаза Гила скрылись за очками.

— Как ты можешь быть с вампиром?.. Ты ведь говорила, что ненавидишь вампиров за то, что они убили всю твою семью…

Розали ничего не ответила Хейзел. Они просто смотрели друг на друга, пока Розали не затронула немного другую тему.

— Да, вся моя семья погибла из-за вампира. Я хотела бы ненавидеть их. Но давным-давно моя семья заключила договор с первым кровным лордом Сонаамор. Мы дали друг другу нечто важное и обещали держать слово. Такова наша история.

— Сона… амор?..

— «Любимец солнца», — пробормотала Розали. — «Сона» — это солнце, а «Амор» означает «любовь». Разве не иронично? Ведь их раса обращается в пепел под лучами солнца. А моя семья всегда занималась охотой на вампиров.

Хейзел вздрогнула.

Гил посмотрел на ребёнка и осторожно заговорил:

— Я не собирался скрывать это. Но мне показалось, что тебе такое не понравится… И я не стал говорить. Я вампир, подчиняющийся семье Эвенхарт, и мой хозяин — человек.

— Он вампир, который пьёт только кровь семьи Эвенхарт, — добавила Розали.

— Меня зовут Гилхельм Сонаамор, — после его слов Хейзел всё ещё выглядела сбитой с толку. — Я вампир, принявший сторону людей во время Кровавой Бойни.

Только тогда Хейзел смогла вспомнить слова Розали:

«За сотни лет, прошедших с момента подписания Лондонского договора, большинство пожирателей крови не пили ничего, кроме крови тех, с кем заключили контракт. Так что не нужно так отчаянно ненавидеть эту несчастную расу».

Но даже так Хейзел не могла шевельнуться. Несмотря на то, что он защищал её в прошедшей битве, она не испытывала благодарности. Как будто головой всё знала, но сердце отказывалось принимать это. Она просто опустилась к земле и уставилась на руку Гила, которую так легко схватила недавно, когда ничего не знала.

Гил ласково проговорил:

— Я прекрасно понимаю, что сделали мои сородичи. На это потребуется время. На то, чтобы наши истинные чувства достигли тех, кому был причинён вред… Я понимаю, что до тех пор нас будут ненавидеть и смотреть предвзято.

Розали тихо сказала Хейзел:

— Я отведу тебя домой.

Хейзел протянула руку Розали, на этот раз более осторожно. Пока шла, она смотрела на дорогу перед собой. Девочка больше не говорила с Гилом, но и не ругала вампиров так безжалостно, как до этого.