Михаил всем сказал, что его вызвали в Кардифф. Жизни Бена ничего не угрожало. Томас был глубоко обижен, но зашёл к Михаилу, прежде чем его увезли. Они переглянулись, но не сказали друг другу ни слова.

Сироты из приюта перешёптывались и протискивались сквозь толпу. У них были расстроенные лица. Дети не понимали всего произошедшего и искренне прощались с Михаилом. Михаил скрыл свою горькую усмешку.

Глядя на отправляющийся конвой, Розали вздохнула.

— Я всё думаю о том, как страшно было во времена Кровавой Бойни. Если тебя кусал вампир, ты тоже становился вампиров.

— К чему ты об этом вспомнила?

— Неужели нет способа спасти человека, укушенного вампиром?

— Нет. Тех, кого обращали в вампиров, выслеживали и убивали. Выживали лишь немногие счастливчики.

— У меня мурашки бегут по коже, когда я думаю о Хададе, которому, должно быть, преподнесли бесчисленное количество жертв. И который смог таким образом прожить четыре сотни лет.

— Я слышал о регенерации, но она осуществлялась ценой жизни, а не крови, и мне никогда не доводилось видеть её в действии. В конце концов, мы совсем как грабители… Крадём чужую жизнь ради продления собственной.

Запрет на обращение в вампиров и подсчёт числа вампиров были решениями, принятыми исключительно ради комфорта людей.

— Нужно было оставить Хадада в живых и расспросить об этом.

— Даже если что-то знал, он ничего не рассказал бы. Зато мы легко могли погибнуть, занимаясь расспросами.

— Да, это было бы нелепо…

— Но дело ещё не закрыто. Мне есть что сказать на следующем совете, а ещё у нас есть вот это, — Гил взял в руки копьё Рика Ханта.

— Думаю, стоит вернуть его семье Ханта при встрече.

— Хадад остался жив именно по вине этого оружия. Сомневаюсь, что они захотят оставлять его себе.

— Ничего не поделать. В те времена не было ни серебряных пуль, ни святых копий.

— У нашего друга три обвинения в пособничестве к убийству и два покушения на жизнь, приговор должен быть достаточно строгим… А как в прошлом относились к тем, кто примыкал к вампирам?

— Их убивали. Я слышал… что людей, которые сотрудничали с вампиром и приносили жертвы, убивали вместе с Кровавым Лордом.

— Даже если они делали это из-за угроз или обмана?

— Даже если им угрожали жестокими пытками и грозили убить их семьи.

— Тебе не кажется это несправедливым?

— Думаю, нет. Сейчас мне кажется… — Гил вздохнул, — если бы все вампиры исчезли, то ничего этого не случилось бы.

— Не ожидала услышать такое от тебя.

После отчёта в Агентстве казни и дачи показаний офицерам Кардиффа Розали совсем вымоталась.

— Ага. А что насчёт суммы ущерба?

Крыша Троицкого собора накренилась после взрыва в подвале. Статуя Рика Ханта наклонилась вперёд и рухнула. Розали тихонько ворчала, потому что возмещать ущерб ей придётся из собственного жалованья.

Жаль, что вампира успешно ликвидировали, иначе он познал бы гнев жителей за то, что нанёс непоправимый ущерб историческому памятнику. Представив себе это, даже Розали стало не по себе.

В подвале Троицкого собора больше ничего не было. На полу, где умер Хадад, осталась только горстка пепла. Солнце приветливо светило над статуей Девы Марии.

— Идём, Гил. Скоро прибудет поезд в Эдинбург.

— Хорошо.