На следующий день Михаила арестовали полицейские из Кардиффа. Последний раз Розали видела его, когда на него надевали наручники.

Но Розали предстояло встретиться с ним ещё раз, потому что она была палачом. Это требовалось для написания отчёта. Ведение записей обо всех происшествиях — одна из обязанностей палачей.

В отличие от умерших людей, умершие вампиры не оставляли никаких доказательств своего существования. Поэтому, согласно правилам, свидетель или палач должен был дать показания.

— Это простая формальность, но не мог бы ты рассказать, что произошло?

Поначалу Михаил не хотел говорить, но вскоре открыл рот и честно ответил на все вопросы Розали.

Он начал с того, что его ребёнком бросили перед дверьми Троицкого собора — это было самое первое его воспоминание.

— Нас с сестрой, сирот, бросили перед Троицким собором. Монах приютил нас и вырастил.

— Ты говоришь о монахе, который раньше служил в Троицком соборе?

— Да, он был моим предшественником. Но! Он был настоящим волком в овечьей шкуре! — при этих словах Михаил стиснул зубы и ударил руками в наручниках по столу. Но вскоре мужчина затих. Наверное, понял, что теперь и сам не сильно отличался от него.

— Пожалуйста, продолжай. Бывший монах оскорблял тебя и твою сестру?

— Оскорблял? — усмехнулся Михаил. — Лучше бы я умер от укуса вампира. Лишь бы не жить под одной крышей с этим волком.

— Что произошло?

Михаил сжал губы, но так и не рассказал подробностей того, что совершил монах.

— …Тогда как ты узнал, что Кровавый Лорд Хадад жив?

— …Когда был юн, я часто сбегал в церковь и молился. Тогда и узнал, что в подвале собора лежит мёртвый вампир. И стал молиться ему от всего сердца. Просил его, чтобы этого сумасшедшего монаха поймали. А спустя некоторое время этого негодяя нашли растерзанным на опушке леса.

— Хочешь сказать, ты молился Хададу, и он услышал тебя?

Михаил пожал плечами.

— Жители города решили, что это был дикий зверь. Это сейчас кругом фонари и заборы, тогда ничего подобного не было.

— А что думал ты, Михаил?

— Я поверил, что мои молитвы были услышаны. Что мог знать маленький мальчик? Я просто обрадовался, побежал в подвал Троицкого собора и рассказал о случившемся своему «Богу»… В тот же день мою сестру укусил Кровавый Лорд, — сказав это, Михаил ненадолго замолчал, как будто с головой погрузился в те ужасные воспоминания.

— Что было дальше?

— …Мне никто не поверил. Все только смеялись и говорили, что мою глупую сестру не мог укусить вампир, — голос Михаила стал тише. — Эта поганая вера зародилась в сердцах людей из-за того, что город построен вокруг собора Рика Ханта. Вера в абсолютную защиту от вампиров, — прозвучал сдавленный смех. — Мы были всего лишь брошенными детьми без родителей. Кто нам поверит? Даже обыкновенные преступления легко скрыть в таком крошечном городке.

— А что насчёт Томаса?

— Раньше он был совсем другим. Тринадцать лет назад он без зазрения совести бил ногами и плевал в двух голодных сирот, постучавших в дверь его гостиницы. Потеряв жену и первую дочь, он немного смягчился. А его вторая дочь неплохо устроилась в Кардиффе.

— Что случилось с его женой?

— Она стала первым подношением. Это была месть зелёного юнца. Но его первая дочь действительно умерла от болезни. Я не имею к этому отношения. Хотя тогда мне было приятно видеть, как кара настигла этого негодяя. Но пойми, пожалуйста. Не я это начал. Я сам был жертвой общества…

Михаил замолчал.

Затем Розали продолжила:

— Но это не оправдывает твоих действий. Это умышленное убийство. Даже если бы твоя сестра была жива, идея убивать других ради её спасения недопустима. Это не подношение, а простое убийство.

— Может, я просто искал себе оправдание. На самом деле я ведь… не хотел этого.

— Надеюсь, по крайней мере теперь ты не будешь искать оправдания и прикидываться невинной овечкой.

— Это смешно. Когда я пришёл в себя, то и сам понял, во что превратился…

Розали молча посмотрела на Михаила и задала ещё один вопрос:

— Кто дал тебе информацию о вампирах? Кто надоумил принести жертву ради спасения сестры?

— Я услышал это от самого Хадада. В тот день, когда мою сестру укусили.

— Ты уверен, что это был Хадал?

Немного задумавшись, Михаил ответил:

— Впервые я услышал его голос в лесу, затем — в соборе. Но голос звучал почти так же. Он сказал, что ему нужны три жертвы, чтобы вернуть своё сердце.

— Почему ты не связался с Агентством казни в Кентербери?

— Ну, когда я заговорил об этом, жители мне не поверили.

Вот почему отчёт не был составлен должным образом. Такое нередко случалось в небольших изолированных городах и деревнях, где система не налажена должным образом.

— Почему ты ни с кем не связался, когда стал монахом? Монаху не составило бы труда привести сестру в Агентство казни.

— Собственными руками подвести родную сестру к плахе?

— Это заблуждение, мы не обезглавливаем всех вампиров без разбора.

— …Я не мог надолго покидать Уэльс. Он сказал, что убьёт мою сестру, если я уйду…

— Что случилось с Эбигейл?

— Тогда я не знал, что принести в жертву ребёнка будет недостаточно.

Розали уставилась на Михаила, низко опустившего голову. У неё из головы не выходил образ девочки, разыскивающей свою мать. И фигура Михаила, нашедшего истекающего кровью и умирающего ребёнка.

Гил вложил отчёт, написанный изящным почерком, в папку.

— Спасибо за честность. Решение о твоей дальнейшей судьбе будет принято Кентерберийским Агентством казни. Даже если ты никого не убил своими руками, это не меняет того факта, что ты был пособником в убийствах.

Розали встала со своего места, немного помолчала, а затем спросила:

— И ещё один вопрос. Личного характера. Неужели ты правда не знал? Того, что твоя сестра была мертва. Не думаю, что вблизи можно было не заметить явных изменений.

— Хочешь сказать, что я осознанно не замечал этого? — сказал Михаил и замолчал.

Прежде Розали только читала о подобном в книгах, но, судя по всему, всё так и было.

Когда кто-то попадался вампиру, умирал и становился его марионеткой, близкие родственники старались не замечать изменений в них. Точно так же, как это было с Михаилом.

— Если я признаю это, выдержит ли мой разум?

Это было последнее, что сказал ей Михаил.

На этом допрос закончился.