Время то медленно тянулось, то стремительно бежало вперёд.

Все, кто беспокоился о Сотис, в унисон советовали ей не перетруждаться, но леди было нелегко отделаться от этой привычки.

— Леди Соти-ис-с. — Донёсся голос Марианны до утонувшей в стопках бумаг дочери герцога, отчего та рассмеялась. Марианна всегда растягивала слова, когда возмущалась.

— ... пожалуйста, ещё минутку. Можете сыграть ещё одну композицию, Марианна?

— Вы уже седьмой раз так говорите. Прошёл целый час! Разве вы не согласились выйти со мной на прогулку. И... — леди Роузвуд надула щёки, не прекращая поток жалоб, — маг из Битума чётко обозначил! Леди Сотис! Не должна перетруждаться! Вообще! Никак! Он попросил меня позаботиться о вас! Доверил мне! Вас!

— Ну...

— Наши волнения! Для леди Сотис словно пыль в глаза!

— ... к-кто сказал.... неужели я? Я просто....

— Более того, сейчас вы заняты украшением дворца императорского консорта, Финниер Роузвуд, и её малыша...

— Пойдём на прогулку! — Перебила недовольства Сотис, резко вскочив с места.

Затем добавила, что должна проверить кое-что собственными глазами и прихватила пару отчётов, когда Марианна, покосившись на подругу, выхватила их и вернула бумаги на стол. Взяла Сотис за руку.

— Герцог ведь не приходил вновь после того случая?

— ... Хоть и приходил, но вёл себя спокойнее, чем я ожидала. Сказал сосредоточиться на восстановлении сердца и дождаться, пока меня официально объявят императорским консортом, а до тех пор исполнять как можно больше обязанностей императрицы.

Надежды на её скорое выздоровление были озвучены не из беспокойства за дочь. Герцог наверняка надеялся, что она хотя бы сможет родить Эдмунду ребёнка. В таком случае он никак не сможет отказаться от Сотис, как бы сильна ни была его ненависть. Ребёнок же станет нерушимым мостом, связью между герцогством Маригольд и правящей династией. К тому же, разве у них не было невообразимых союзов с королевской четой Битума?

Герцог Маригольд был крайне недоволен сложившейся ситуацией, но у него не оставалось выбора, разве что стерпеть. И всё же Сотис не хотела перечить отцу, который мог вот-вот выйти из себя, и всячески пыталась ему угодить.

Она закончила работу над всеми документами, что он принёс, не отлучаясь от них даже в спальне. Сотис старалась пить все микстуры, которые ей давали, какими бы горькими они ни были, и вовремя устраивала приёмы пищи.

В конце концов, своими действиями леди Маригольд уменьшила удар по репутации императорской семьи. После свадьбы с Финниер Эдмунд совсем перестал исполнять свои обязанности, а беременная принцесса-консорт и вовсе не могла к ним приступить. Этих двоих, судя по всему, совсем не заботили дела империи.

— Я правда в порядке, Марианна.

— ...

Марианна, кажется, по-настоящему огорчённая, даже не ответила. Сотис слегка склонила голову, чтобы посмотреть на спутницу, но та отвернулась, не удостоив её взглядом.

— Марианна.

— ...

— Марианна?

— ...

— Мари.

Леди Роузвуд лишь тяжело вздохнула, будто умирая от горя.

— Вы ведь даже не понимаете, насколько сильно мы с господином магом беспокоимся о вас, не так ли?

— Я понимаю.

— Если бы понимали, то не поступали бы так. Честно говоря, леди Сотис, в такие моменты вы по-настоящему бессердечны.

— …

— Знаю, что леди Сотис не может иначе, чтобы репутация не пострадала ещё сильнее. — Удручённо добавила Марианна. — На самом деле герцог сдерживается, просто потому что Леман рядом. А аристократы, поддерживающие принцессу-консорта, сделают всё, чтобы избавиться от вас, если вы не будете по уши в делах...и...

Леди Роузвуд продолжила.

— Честно говоря, мой отец устал нести службу на границе, он непременно использует возможность унизить вас, выставляя вас чужой при дворе.

— ...

— У отцов что, в крови игнорирование чувств дочерей?

— Ну...

— Я правда не понимаю, почему извиняться всегда должна я. Мне правда нравится леди Сотис. Я словно глотаю камни, когда появляется причина для вашей ненависти ко мне. Я всегда вела благопристойную жизнь дочери маркиза Роузвуда, но с недавних пор я стесняюсь этой фамилии.

Марианна всхлипнула, а Сотис, запаниковав, утёрла длинным рукавом уголки её глаз.

— Всё хорошо.

— Леди Сотис, вы уже тысячу раз сказали, что с вами всё в порядке. Какая же проблема способна вывести вас из строя? И даже так презренный император Эдмунд не меняет отношения к вам...

— Я правда в полном порядке. И больше не говорите таких слов на территории дворца, ясно?

— ...

Дочь маркиза прищурилась. Внутри бушевала буря, которую ей пришлось подчинить, взглянув на Сотис. Та одарила подругу тёплой улыбкой и погладила по волосам.

— Разве голоса недовольных, осуждающих меня за то, что я, будучи больной ,занимаю высокую позицию, не стали тише? Теперь, когда большая часть дел завершена, а на мне статус отсутствующей императрицы, стало чуточку легче.

— Ха-ах...

Понимая, что Марианна вот-вот разразится очередным потоком возмущений, Сотис быстро добавила:

— ... Я, мне нравится работать. Это полезно... а отдых длиною в месяц немного...

— Соти!

— Прости, Мари...

Марианна только гневно вздыхала, не решаясь продолжить ругань, под давлением её улыбки.

Сотис с детства не грубить кому-либо под натиском обязанностей. Словно брака без чувств было недостаточно, её душа отделилась от тела, и новости об этом окончательно разбили сердце Марианны. Подумать только, девушка, отобравшая всё у леди Маригольд, оказалась внебрачной дочерью маркиза Роузвуда, её отца.

Марианна не могла понять, что побудило маркиза, всегда отрицавшего существование Финниер Роузвуд, лететь, едва не срывая колёса кареты, в столицу на встречу с ней; мать стучала в грудь и топала ногами, утверждая, что отныне стыдится фамилии Роузвуд.

Ещё хуже то, что принцесса-консорт, Финн, оказалась ужасно ленивой, заинтересованной исключительно в трате денег. Из-за встреч с ней император регулярно отлынивал от обязанностей

Иными словами, Сотис вновь взяла на себя все заботы, едва не изнывая от тяжести.

Глупая Сотис.

Дурочка Сотис.

Вопреки собственным убеждениям, Марианна понимала, скольких людей спасла доброта леди Маригольд. Она просто не смела просить её прекратить.

— Что-ж, близится день рождения моей матери. Мне придётся на некоторое время вернуться в поместье Роузвуд на следующей неделе.

— Поняла. Удачной дороги. Слухи в последнее время ходят пугающие, поэтому не отправляйтесь в дальние пути и берите с собой сопровождение. Я была бы крайне благодарна, если бы вы передали маркизе Роузвуд мой подарок.

Сотис находилась в непростой ситуации, но умудрялась беспокоиться о безопасности Марианны, как о собственном приоритете.

Сверкнув зелёными глазами, леди Роузвуд приподняла уголки губ в лёгкой улыбке.

— Я передам. По этой причине нам придётся на некоторое время разлучиться. Вы ведь будете меня навещать, да?

Марианна намекала, что Сотис лучше предпочесть переработкам совместное времяпрепровождение с подругой.

— Конечно буду. — Ответила Сотис, усмехнувшись.

— Простите, леди Сотис. — К аристократкам с приветствием подошла незнакомая служанка.

Судя по белому фартуку, надетому поверх длинной чёрной юбки, в её обязанности входили работы по хозяйству.

— Извините, но её высочество Финниер попросили вас прибыть в отдельный дворец.

Марианна вновь прищурилась.

— Что ты сказала?

— ... очень жаль. Мне приказали сопроводить вас...

Став принцессой-консортом, Финниер, естественно, обзавелась личными служанками, но за Сотис послала не одну из них, а прачку, что таскает воду и стирает бельё. И пусть леди Маригольд больше не императрица и просто проживает во дворце, этой выходкой Финн проявила неуважение к дочери герцога. Прекрасно осознающая ситуацию слуга не смела поднять головы, словно опасаясь что её вот-вот казнят.

Финниер никогда не просила о встрече и не выражала интереса в общении с момента прибытия ко двору. Вместо этого несколько раз крутилась вокруг дворца императрицы. Намерения оставались неясными и уходила она без особого сопротивления, поэтому спокойно использовать изучение обстановки как предлог.

— Да.

Марианна едва не ахнула от удивления, когда Сотис отпустила её руку.

— Вы действительно пойдёте? Не пойдёте же?

— У меня нет причин для отказа, Марианна.

К сожалению, Сотис не лгала. Она больше не являлась императрицей, а вот Финниер Роузвуд уже стала принцессой-консортом. Сложно сказать, как оценивать их взаимоотношения со стороны этикета, но отказываться без веской причины невежливо.

Вероятно, Финн намеревалась унизить Сотис, чьё положение было особенно шатким, и вызвать волну слухов о том, как свергнутую, императрицу, что направлялась в западный замок, сопровождала прачка.

— Есть одна композиция, которую мне хотелось бы услышать завтра утром.

— ... Я, для леди Сотис... — собиравшаяся вновь спорить Марианна едва не расплакалась, — я приду во дворец императрицы сразу после восхода солнца леди Сотис.

— Благодарю.

— Буду мысленно считать до тридцати, так что возвращайтесь поскорее. Если не поторопитесь, а отсчёт закончится, я заберу вас.

Леди Маригольд улыбнулась и кивнула служанке.

Она впервые покидала дворец императрицы с момента пробуждения. Путь казался новым, хоть и был знакомым. Солнце клонилось к горизонту. Когда последние его лучи окрасили здание в алый, за спиной Сотис, следуя по пятам, возникла тень.

Вскоре Сотис Маригольд вошла в небольшой отдельный дворец, напрочь лишённый благоухающих цветов. В нём было что-то грубое, безжизненное. Он выглядел так, словно был написан слоями густой краски.

— Ваше высочество Финн, леди Сотис прибыли.

Из-за закрытой двери раздался голос, такой же сухой, как пейзаж за окном.

— Входите.