Она похожа на пустыню в лучах закатного солнца. Таким было первое впечатление Сотис о Финниер Роузвуд. Женщина, что безразлично смотрит на мир свысока, что совершенно не чувствует стыда, даже будучи полностью обнажённой.

Всякий раз, когда Сотис заглядывала в зелёные глаза, лишённые блеска, словно Финниер была рождена в месте, где совершенно нет света, она чувствовала грусть и тоску.

Принцесса-консорт. Фаворитка, ради которой император готов игнорировать свои обязанности, несмотря на её происхождение и факт рождения от любовницы, приказала прачке привести ту, что некогда была правительницей целой страны. Этого более чем достаточно, чтобы задеть чью-то гордость, однако бывшая императрица последовала за прачкой, а теперь стояла перед консортом без каких-либо возражений.

Беременная принцесса-консорт совсем не казалась счастливой. Она тусклым взглядом внимательно всматривалась в Сотис.

— Хватит. — Сказала Финн и слегка сменила положение. Экстравагантные золотые украшения на её руках и шее зазвенели. — Смотреть на меня с таким беспокойством в глазах.

— Зачем вы позвали меня, ваше высочество? — Спросила леди со слабой улыбкой.

— Я помню, что у леди Сотис очень тёплые руки.

Тело Сотис ослабло, она потеряла в весе, так что теперь ладони её были далеки от тепла. Может они могли бы быть теплее, если бы не напряжение. Но оно неизбежно в ситуации, когда многие лишились своих положений из-за той, что теперь отдыхала во дворце императрицы.

К тому же, у неё ведь есть Эдмунд?

Сотис слегка опустила голову, чтобы изучить внешний вид Финн. Она помнила, что тело императора было тёплым круглый год. Это тепло когда-то стало одной из причин её любви к нему.

— Я беременна, поэтому у меня нет сил, мне тяжело ходить. По вечерам могут неметь конечности.

Сотис даже не возражала. Она попросила служанку, что проводила её до покоев, принести полотенце, смоченное в тёплой воде и чаю.

— Кажется, сегодня его величество Эдмунд, не посещал ваш дворец.

— Я слышала, что сегодня банкет. Он вдоволь напьётся и придёт завтра. — Сурово произнесла Финн.

Судя по всему, император не хотел упускать ни дня вдали от возлюбленной. Вот насколько они близки. Подумав об этом Сотис безрадостно улыбнулась и взяла уже протянутое ей тёплое влажное полотенце.

— Пожалуйста, прилягте.

На самом деле, она могла ничего и не делать. Сотис могла обозлиться и спросить, почему Финн позвала её по такой тривиальной причине. В худшем случае пришлось бы выслушивать очередные возмущения Эдмунда.

Однако леди Маригольд не могла просто взять и уйти, оставив принцессу-консорта. Она не понимала, что не позволяло ей так поступить. Быть может виной тому одиночество, не покинувшее взгляд Финниер. Сотис не привыкла игнорировать чужое отчаяние.

Кто-то может посчитать её дурой, кто-то пожалеть. Всё равно. Сотис лучше будет глупой, чем бессердечной. Она скорее проникнется, чем проигнорирует чужие чувства. Так вести себя мог только тот, чьё сердце годами разбивали холодом.

Затаённая злоба Финн уляжется после двух-трёх выходок. Но зачем ей идти на такие меры при условии, что свергнутая Сотис ей больше не помеха? Кто знает. Возможно Эдмунд станет ненавидеть леди Маригольд чуть меньше, если узнает, что она делает для его любимой.

Финн с удивлением в глазах опустилась на кровать. Она даже не ожидала, что Сотис позаботится о ней, не сказав ни слова.

— Часто ли приходит доктор? Было бы неплохо, пропиши он лекарство, которое будет согревать ваше тело.

Ладони Финниер оказались ледяными. Сотис даже задумалась, могут ли у человека быть настолько холодные руки. Она опустила тёплое полотенце на тыльную сторону ладоней принцессы-консорта, слегка надавила.

— Время от времени.

— На ранних стадиях беременности высок риск выкидыша, вам нужно быть осторожнее. У вашего высочества не самое крепкое здоровье, уделяйте больше внимания заботе о себе.

— Откуда вам знать о крепости моего здоровья?

Сотис горько улыбнулась и приподняла полотенце. Руки Финн покрывали шрамы – ожоги, царапины и порезы. Пальцы были в мозолях, что не могли зажить в течение долгих лет тяжёлой работы

Говорят, образ жизни можно определить по состоянию рук. Всю свою жизнь Сотис видела ухоженные ладони аристократов, и до сего момента эти слова для неё были лишь фразой из книги.

— Нельзя отрицать, что годы упорного труда сказались на состоянии вашего тела.

— ...

— Пожалуйста, не убирайте полотенце, а как только оно остынет, позовите прислугу. Вы упоминали, что у вас немеют ноги. — С этими словами леди Маригольд принялась растирать стопы Финниер.

Финн охватило недоумение. Она думала, что бывшая императрица разозлится. Сотис имеет право злиться, ведь её низложили, послали за ней прачку, а затем и вовсе приказали прислуживать любовнице императора под возмутительным предлогом. Нет, если бы Финн сама оказалась в такой ситуации, она бы точно ушла со скандалом или, как минимум, чувствовала бы себя униженной.

Как она сохраняет самообладание? Почему выносит даже это? Насколько же велико сердце Сотис Маригольд? Как долго оно сможет оставаться таким?

— Я не покину дворец по вашему приказу. — Спокойно сказала Сотис, точно прочитав мысли Финниер.

Движения её рук, массировавших ноги принцессы-консорта, при этом оставались очень плавными и осторожными. Возможно, такой аккуратности поспособствовал крем, который леди Маригольд достала из ящика и нанесла на ладони чуть ранее.

Финн чуть ли не уронила полотенце, когда Сотис помогла переложить его на другую ладонь.

— На протяжение многих лет его величество Эдмунд осуждал меня и злился на мои ужасные манеры. Но я знала, что он делал это, чтобы затеять скандал.

— И вы ссорились?

— Нет. Изъяны в поведении императора очень скоро забудут, а вот мои ошибки за милую душу припомнят. — Ответила Сотис. — Да, его величество Эдмунд был мне симпатичен, но это не значит, что я с радостью шла у него на поводу. Для него я была бессовестной императрицей, потому что пыталась жить по-своему.

— ...

— Его величество был таким все десять лет, что мы провели вместе. Так что никакие выходки со стороны вашего высочества... — Она улыбнулась. — на меня не подействуют.

— ...

— А вот факт того, что вы пропустили несколько этапов перед официальным становлением принцессой-консортом, может очень сильно на вас сказаться. Я надеюсь, что её высочество Финн будут соблюдать предельную осторожность во имя чести императорской семьи.

Колкий совет звучал мягко, как беспокойство, высказанное в тёплом дружеском разговоре. Финн лишь ошеломлённо моргнула.

— Я слышала, вы любите его величество.

— Иначе зачем бы я терпела это место?

— ... вы говорите в прошедшем времени.

— Я решила, что пора прекратить.

— Так значит сейчас вы терпите ради едва знакомой женщины, что состоит в отношениях с человеком, к которому у вас не осталось чувств? — С искренним любопытством уточнила принцесса-консорт.

Ответ был вдумчивым.

— Кажется, мы обе об этом забыли, но ты в первую очередь девушка, которую я спасла. Даже обстоятельства вашего рождения мне стали известны только после проведения расследования. Я спасла вас не ради того, чтобы втереться в доверие и сделать своей должницей. Это был мой выбор, и я сочла его правильным. Теперь мне даже радостно, что вы ни в чём не нуждаетесь.

— ...

— Неужели нужно позабыть об этом, если вы забеременели от мужчины, который пренебрегал мной?

— Обычно так и случается...

Финн неспешно села.

— Обычно так и случается, леди Сотис. В норме вы бы не использовали слово “любить ” по отношению к мужчине, который изводил вас холодом. Вы бы злились и непременно удивлялись, как вам вообще мог полюбиться такой человек. Злились бы, когда неблагодарная женщина забрала ваш титул, лишь бы не пропадать в нищете, и забеременела. Ребёнок? Как можно радоваться, узнав новость о его появлении на свет? Нет, вы бы надеялись на выкидыш.

— Ваше высочество. — Сотис обдумывала эти мысли в течение последних нескольких дней. — Я в эту грязь не полезу.

— ...

— Посмотрю на ситуацию с положительной стороны. Я спасла вас, теперь вы больше не вынуждены голодать. Я избавилась не только от титула с бесчисленным количеством обязанностей, но и от холода в отношениях. Этого достаточно. Пусть сейчас обязанности всё ещё на мне, за их выполнением я очищаю свой разум. Я подавлена и могу быть медлительна, но даже так, всё ещё не питаю ненависти к его величеству Эдмунду...

— Леди Сотис.

— Теперь та любовь в прошлом, вскоре я буду свободна. Сколько себя помню, всегда с нетерпением ждала этого момента. Я не могла покинуть дворец самостоятельно, но вы, ваше высочество, дали мне хороший толчок.

— ...

— Можете и дальше считать меня глупой женщине, что платит врагу благодарностью. Ваше с императором мнение по этому поводу меня совершенно не касается.

Леди Маригольд убрала полотенце с рук Финн, оставила его на прикроватном столике.

— Однако мне больно видеть, как страна, о которой я заботилась в течение всей своей жизни, становится для вас двоих всего лишь шуткой. Именно поэтому я решила помогать с делами до тех пор, пока вы не встанете на ноги. Но я уйду. Неясно до или уже после рождения ребёнка. Люди не могут с точностью предсказывать будущее, ваше высочество.

— Я вас услышала.

— Поздравляю с пополнением, ваше высочество принцесса-консорт. Теперь у меня не осталось притязаний на место подле императора. Я была бы рада, займи его вы. Тогда, по крайней мере...

На губах Сотис расцвела искренняя улыбка, когда она вспомнила первую встречу с Финн.

— Вам не придётся проходить через те трудности. Мне было трудно даже смотреть на вас тогда.

— Жалеете меня? — Тон принцессы-консорта был остр, как лезвие кинжала.

— Да, ваше высочество. — Великодушно ответила собеседница.

— ...

— Прошу, не обижайтесь, ведь именно по этой причине я и спасла вас.

— Знаю. — Со вздохом проговорила Финн. — Я не настолько бесстыжая.

— ...

— Возвращаясь, не пересекайте центральный сад. Лучше идите по тропе, что через северное озеро лежит.

Жители редко шли по этому пути в ночи, так как он укрыт тенью. Леди Маригольд не могла понять, зачем ей идти именно этой дорогой. Однако не смогла отказать, заметив в безжизненных глазах Финн искру решимости.

— Хорошо. — Как зачарованная ответила Сотис.

Леди едва не вошла в сад, когда вспомнила совет принцессы-консорта. Свернула к озеру. По пути было черным-черно, ни единой тени не видно. Она испугалась и шла так быстро, как только могла. Конечно, последствием спешки стала одышка, заставшая Сотис прямо у дворца императрицы.

— Боже мой, леди Сотис!

Едва приметив госпожу, слуги поспешили оглядеть её. Они вели себя так, словно та только что побывала в страшной буре.

— ...Что случилось?

— Р-разве вы не повстречались с его величеством Эдмундом на обратном пути?

— Я слышала, что он напился на банкете... неужели сюда приходил?

— И не говорите. Его величество выпил так много, что обезумел и впал в ярость, заявлял, что герцог Маригольд ему продыху не даёт. Леди Сотис здесь не было, но... его взгляд был таким злобным и пронзительным, что мы забеспокоились, как бы вы не встретились с ним, возвращаясь.

— Неужели? Я шла по северной тропе и не видела его величество...

— Почему вы пошли по такому жуткому пути? — Тут же поинтересовались девушки.

Сотис задумалась. Неужели Финн знала что случится? Она посоветовала возвращаться другим путём специально, чтобы не допустить встречи леди Маригольд с императором?

Она всю жизнь пыталась понять ход мыслей Эдмунда. Но похоже, что разум Финниер, куда сложнее и загадочнее, чем ум императора.