Несколько дней прошло в затишье перед бурей.

Марианна сидела перед пианино с изящно обработанными клавишами белого и чёрного цвета. Чтобы разрядить мрачную обстановку, она играла с улыбкой на лице. Леман сидел подле спящей императрицы, попутно переводя старую книгу с древнего языка. Иногда он передавал слова Сотис, смотревшей в окно, её подруге.

— ... Я слышала, что консорт беременна.

Маг со вздохом закрыл книгу. Всё его тело олицетворяло усталость. Несколько ночей подряд он только и делал, что разбирался в странных записях.

— Да, ваше величество. По словам нового доктора, она на ранней стадии беременности. Срок чуть больше двух месяцев.

— Понятно.

— Во дворце так много специалистов, так почему же принцесса-консорт доверилась новому?

Сотис улыбнулась в ответ на замечание Марианны.

— Придворные доктора исключительно мужчины. Им немного сложнее разбираться в женской физиологии. Думаю, именно этим они и воспользовались ради назначения нового врача для неё.

Проявил бы Эдмунд такую внимательность, если бы забеременела супруга?

— Я слышала, что её высочество Финн носит ребёнка, но здесь довольно тихо. Хоть и часто обсуждают весть о том, что моя душа отделилась от тела.

Иными словами, Сотис недоумевала, почему император не поднимал шум, чтобы лишить спящую императрицу титула. В последний раз нажав на клавиши, Марианна присоединилась к разговору.

— Он отправился в свадебное путешествие. Говорят, вернётся завтра до заката, ваше величество.

— ...Его величество был счастлив?

Услышав переданный через Лемана вопрос, Марианна ухмыльнулась.

— Мне ответить правильно или честно?

— Пожалуйста, скажи честно.

— Улыбка доходила до ушей.

Сотис взглянула на свой пустой живот. Позади полупрозрачной души простирался сад, за которым она когда-то ухаживала. Лекари говорили императрице, что та не может забеременеть из-за очень слабого тела. Возможно, она ослабела потому, что герцог Маригольд давал ей в юности различные яды, чтобы выработать устойчивость к ним, и семейный доктор, не имевший права закрыть на такое глаза, умолял Сотис никому об этом не рассказывать.

По правде говоря, даже будучи здоровой, ей было бы тяжело выносить ребёнка от Эдмунда. Он не смотрел на Сотис, а та боялась приближаться к нему первой. Стискивая супругу в объятиях только из-за долга, ему было противно. Замечая отвращение на лице возлюбленного, Сотис просто не могла не дрожать, как лист на ветру, у неё перехватывало дыхание.

Она бы предпочла и вовсе не рожать, несмотря на обвинения в неисполнении прямых обязанностей императрицы. Не могла позволить своему малышу страдать вместе с матерью.

Вероятно, именно поэтому Сотис так сильно завидовала Финниер. Её красотой восхищался каждый. Она покорила сердце императора, зажгла его, одним только появлением во дворце, а молва о шикарной свадьбе пошла по всему миру. Финн стала не только любимицей Эдмунда, но и забеременела, не прожив во дворце даже года.

Влюблённый по уши император непременно полюбит рождённого ею ребёнка всем сердцем. Будь то принц или принцесса, он добровольно завещает империю в руки драгоценного чада.

Сотис постепенно сместят, а затем забудут. Нет, её выгонят, ведь после рождения наследника или наследницы присутствие во дворце нежеланной супруги совсем потеряет смысл.

Дочь герцога Маригольда понятия не имела о деталях соглашения между её отцом и правящей семьёй, за которую сам дворянин цеплялся, словно утопающий за последнюю соломинку. Как бы там ни было, угрожать невинному ребёнку бесполезно, он положит всему конец.

Все эти дни Сотис не питала никаких надежд. Ходила по тонкому льду.

— Ваше величество, я была бы рада, если бы вы использовали эту возможность... — Начала Марианна, вскочив.

Однако сидевший неподалёку Леман помотал головой, убеждая разгорячившуюся девушку умерить пыл.

Леди Роузвуд была рядом с Сотис дольше, чем кто-либо ещё. Она прекрасно знала, что Эдмунд далеко не хороший человек. Он совсем не подходил такой доброй и отзывчивой девушке как Сотис Маригольд. Марианна хотела, чтобы Леман покорил сердце подруги вместо Эдмунда. Была готова оказать магу любую помощь в этом деле.

Леман Перивинкл – человек с большой душой. Королевство Битум пусть и маленькое, но наделено плодородными землями, стабильными дипломатическими связями и неплохой политической обстановкой – хорошее место для жизни.

Пусть Леман не из правящей династии, он всё же хозяин башни Перивинкл, а значит способен прожить остаток лет, ни в чём не нуждаясь до тех пор, пока не совершит большую оплошность.

Однако волшебник ни в коем случае не хотел ранить чувства Сотис. Знал, что она всё ещё может быть влюблена в Эдмунда. Её душевное состояние имело для него значение. А сейчас девушке тяжело.

Иными словами, он не хотел причинять Сотис неудобства, учитывая сложившуюся ситуацию. Боялся, что хрупкая форма души может внезапно исчезнуть.

Леман надеялся, что его любовь сможет стать для её величества поддержкой, а не тяжкой ношей.

— Знаете... — Медленно протянула Сотис, перебирая волосы пальцами. — Прошу, больше не приходите во дворец императрицы, вы оба.

— ...ваше величество.

— Спасибо, что изо всех сил пытались скрасить моё одиночество. Но теперь всё в порядке. Просто думайте о сегодняшнем дне, как о последнем, и больше не являйтесь.

— Могу ли я узнать причину...?

— Как бы то ни было, я стану свергнутой императрицей. Рано или поздно, вечером или завтрашним утром, это всё равно случится. У его величества появилось право избавиться от меня, и он непременно думает об этом целыми днями. Уверена, он убеждён, что должен свергнуть меня хотя бы ради продолжения рода Мендес. Кто сможет возразить? Я, ставшая призраком? Или, быть может, почётный гость-маг из другой страны? Марианна без титула?

Леман прикусил губу, потупив взгляд. Тело императрицы всё ещё тихо и живописно спало. Один только вид девушки с закрытыми глазами и спокойным лицом причинял ему боль.

— ... Надеюсь вы не станете испытывать бессмысленных сожалений просто потому что были рядом со мной. И... не хочу, чтобы вы видели, как я чахну день ото дня. Однако, хочу верить, что вы запомните меня в самом расцвете сил.

Услышав слова Сотис, Марианна со вздохом ударила себя ладонью в грудь.

— Стоило ли мне обучаться фехтованию вместо игры на пианино, ваше величество? Как единственный ребёнок своего отца, я должна была попросить право на наследование маркизата и стать молодой хозяйкой. Поступи я так, мои замечание имели бы политический вес...

Императрица улыбнулась.

— Я очень ценю твою инициативность, Марианна.

— ...

— И вашу, господин маг...

Тот отвернулся. Он сомневался, что её речи его не растрогают.

— А теперь, пожалуйста, уходите. — Прямо заявила девушка. — Спасибо вам за все ваши старания.

Должен ли Леман вот так принять прощания? Маг не хотел этого делать, но и игнорировать слова не собирался. С мольбой взглянул в окно. Девушка с распущенными волосами болтала ногами, перекинутыми наружу. Ему показалось, что Сотис вот-вот улетит туда, где он её не найдёт, и не оставит ни следа.

Леман так и не смог ничего сказать, только надеялся, что время остановится.

𓂃 ࣪˖ ָ𐀔

Леман Перивинкл не исполнил просьбу Сотис Маригольд Мендес.

Спустя несколько дней, после официального объявления Эдмунда о беременности принцессы-консорта, добавив, что в скором времени она станет императрицей.

Конечно, тонкости восхождения Финниер на престол установит Великое Собрание Знати. Однако император был твёрд в своих намерениях, поэтому на следующем заседании будет непременно рассмотрен вопрос о низложении императрицы Сотис.

Узнав об этом, почётный гость тут же примчался во дворец правительницы.

«... ваше величество».

Он не знал, что ей сказать. Не понимал даже, как объясниться. Но ноги, несмотря ни на что, несли его вперёд. Даже не зная, что предпринять, Леман не мог сидеть сложа руки.

Леман остановился лишь в саду, где некогда раздавались рыдания Сотис. Он понимал, что не сможет избавить её от слёз, но и покидать в одиночестве не желал.

Да, она уже была там. Стояла посреди сада с вымученной улыбкой, точно уже узнала о своей судьбе, опередив мага. Мужчина остановился, перевёл дух и лишь затем заговорил.

— Прошу, не уходите... — В отчаянии промолвил он. — Позвольте мне помочь вам. Я нашёл способ превратить душу вашего величества в бабочку. Мы почти достигли результата.

— Господин маг, ваша сила неописуема, но и ей не дано изменить мою действительность.

— Не важно каким образом, но я приложу все усилия. Ваше величество, вы нужны мне... разве не вы пригласили меня сюда? — Упрямо настаивал почётный гость.

Сотис не без улыбки помотала головой.

— Я знаю, что нравлюсь вам. Однако вы не можете использовать свои чувства, чтобы переубедить меня.

У мага не было времени даже на удивление. Оно и понятно. Сотис всю жизнь считывала настроение и намерения людей по одному лишь выражению их лиц. Императрица не могла закрыть глаза на то, что не упустила из виду Марианна. Особенно чувства Лемана к ней.

— Разве их недостаточно, чтобы не позволить вашему величеству умереть?

— ...

— В таком случае, пожалейте меня. Вы не должны любить меня в ответ. Знаю, что прошу слишком многого, но я проникся к вам не ради какой-либо выгоды. Хочу сказать, если вам хоть немного жаль безответно влюблённого меня... прошу, побудьте рядом ещё чуть-чуть.

— ... Леман

— Разве вы не колеблетесь?

Сотис медленно опустилась на землю. Подошедший маг преклонил колени, чтобы заглянуть ей прямо в глаза.

— Часть вас хочет исчезнуть, но другая этого не желает. Надеюсь, у вас осталась хоть одна причина усомниться в собственном решении.

— Это... как вы узнали?

— Даже если её величество Сотис станет леди Сотис, это не изменит того факта, что она стала моей спасительницей.

— Я не столь красива или привлекательна, как её высочество принцесса-консорт.

— Для меня нет никого прекраснее и мудрее вас.

— От меня не осталось никакой пользы.

— Моё сердце наполняется радостью от одного вашего вида.

Сотис подняла взгляд на Лемана. Она с трудом сдерживала улыбку, так и норовившую появиться на охваченном печалью лике. Маг поднял руки, чтобы коснуться девичьих щёк. У души не было тела, поэтому со стороны могло показаться, словно он придерживает воздух.

— Ваше величество, с древнего языка слово “битум” переводится как “счастье”. Добиваясь признания, маги Битума делали всё, чтобы души обретали истинное счастье. Даже старейший маг – посланник Бога.

Счастье. Сотис несколько раз бездумно повторила это слово одними губами. Сорвавшееся с губ мужчины, в тот момент оно казалось особенно далёким. Почему-то императрице даже почудилось, что однажды она сможет его обрести.

— Я открою для вас путь.

Янтарные глаза Лемана Перивинкла переливались мягким сиянием во тьме. Его чарующий, как драгоценные камни, взгляд словно дарил нежные прикосновения.

Закрыв глаза, Сотис положила бесформенную руку поверх ладони мага. В тот же миг её окутало странное тепло, которое будто тянуло на землю с далёких небес.

Вскоре душа стала меньшее и прозрачнее, прежде чем окончательно обратиться бледно-фиолетовой бабочкой. Ослабшие крылья лежали на ладонях Лемана, что предусмотрительно подставил и сомкнул их. Маг почти не шевелился. Он едва дышал, опасаясь навредить хрупкой душе.

— Старейший слуга Бога по вашей воле сопроводит вас на пути истинном.

Прозвучала тихая молитва. Из рук Лемана возник нежный свет. Он дрожал подобно пламени свечи и вскоре словно соединил бабочку с человеческим телом Сотис.

Императрица на мгновение перестала дышать, но к ней стало возвращаться тепло.

— Прошу, не исчезайте, ваше величество. — Искренне прошептал мужчина. — Если бы вы только не исчезли.