— Вы сказали, душа императрицы отделилась от тела...

Публика стала обмениваться шокированными взглядами. Такое заявление сбило их с толку, люди просто не знали, как на него реагировать.

Первой заговорившей леди оказалась Марианна Роузвуд. Девушка с медными волосами, украшенными лепестками роз, нахмурилась, повысив тон:

— У вас язык как помело!

— Как долго ты собиралась это скрывать, Марианна? — Не растерялась Финн. Саркастично добавила. — Всё тайное становится явным.

Лицо принцессы-консорта оставалось бледным, а в глазах застыли остатки слёз. Её вид заставлял поверить, что Финниер не врёт и правда ей самой даётся с трудом.

— Я подумала, что должна признаться в этом, если действительно беременна. Конечно, стоило бы дождаться более подходящего момента... думаю, немного поторопилась. — Финн вздрогнула, отступая.

Эдмунд тут же прикрыл её собой.

— Судя по сказанному, Марианна Роузвуд, ты заранее знала об этом. А ещё... — Взгляд его обратился к магу. — Ты вроде бы Леман Перивинкл?

— Да, ваше величество.

— Маг, направляющий души.

— Да, я управляю Магической башней в Битуме.

— Получается, ты узнал об этом в первую очередь, ведь приехал по её личному приглашению, став почётным гостем.

Пока Леман думал над ответом, Марианна не унималась.

— Она очнётся спустя некоторое время. Леди Финн, подслушавшая...

— Финниер Роузвуд официально стала принцессой-консортом. — Холодно перебил император. — Несколько часов назад был заключён брак, и титул немедленно отошёл к ней. Я не прощу обращения с ней как с любовницей.

— ... Приношу свои извинения, ваше величество.

— Ты сказала, что императрица может проснуться спустя какое-то время. Может ли господин Магической Башни подтвердить это?

— ...

Леман уставился прямо на Эдмунда. Император создавал впечатление холодного, но красивого создания, в каком-то смысле бесчеловечного.

— Я не могу гарантировать. Однако вероятность всё же есть.

— Проблематично. Я не могу бросить будущее империи на произвол судьбы.

— Будущее империи. — Саркастично повторила Марианна. — Неужели вы собираетесь обвинить её величество Сотис?

— Месяц – уже немало. Пришло время серьёзно задуматься в необходимости дальнейшего ожидания. Если она без сознания не просто из-за болезни, но по причине отделения души от тела, не это ли знак неудачи?

— Неудача...

Маг стал размышлять над словами консорта, а леди Роузвуд продолжила спор, находя его речь абсурдной.

— Разве не вы в этом виноваты, ваше высочество? Не несите такую несусветную чушь!

— Роузвуд! Собираешься нервировать того, кто возможно носит ребёнка?

Марианна с непривычным выражением лица взглянула на разгневанного императора. Будучи ребёнком, она любила посещать дворец, наслаждалась временем, проведённым на его территории. Считала его чуть ли не вторым домом. Даже была представлена наследному принцу, который любил играть на пианино. Так они сдружились. Эдмунду нравились ум и уверенность Марианны, она не заискивала перед ним. Леди же нравилось, то, как он на неё смотрел, словно оценивая по достоинству.

Однако их дружбе пришёл конец из-за ненависти Эдмунда к Сотис. Марианна сама стала его презирать, став её единственной подругой. Он раз за разом продолжал взращивать недопонимания, подпитывая ненависть к супруге.

— Так вы умеете злиться, ваше величество. — С горькой улыбкой добавила она. — Вы никогда не злились, когда её величество Сотис выглядела расстроенной, поэтому я думала, ваше величество не разозлиться из-за этой женщины.

Эдмунд несколько мгновений, прежде чем твёрдо возразить:

— Помни, почему я не приказываю сурово наказать тебя. Ты член семьи моего консорта и единственная подруга императрицы.

— Конечно, благодарю, ваше величество. — Совершенно равнодушно ответила Марианна.

— ...

— Господин маг, пойдёмте со мной.

— ... Да.

Прежде, чем кто-то успел её остановить, леди взяла Лемана за руку и покинула банкетный зал. Публика всё ещё пыталась понять и принять вскрывшиеся факты, поэтому им не стали препятствовать.

Марианна без колебаний спешила прочь от злополучного места, несмотря на высокие каблуки. Леман не поспевал за её быстрыми шагами и неуклюже семенил позади, не избавляясь от крепкой хватки.

— И-извините, леди Марианна, вы не могли бы немного замедлиться...

— Что нам теперь делать?

Наконец покинув главный дворец, они направились в резиденцию императрицы. Дочь маркиза Роузвуд посмотрела на спутника чуть не плача.

— Господин маг, что нам делать? Теперь правда известна. Император точно... он попытается свергнуть её величество Сотис. Как я могу просто наблюдать? Я так опечалена и растеряна.

Леман хотел сохранять спокойствие несмотря ни на что, однако стал меняться в лице вместе с собеседницей. Каштановые волосы, слегка растрёпанные от бега, развевались на ветру.

— ... её величество расстроится.

— Печальнее, она с улыбкой скажет, что ожидала этого.

— ...

— Верно, я бы...

Марианна внезапно схватила Лемана за плечо.

— Да! Теперь развод в любом случае неизбежен. Так почему бы нам не попытаться устроить её величеству Сотис лучшую жизнь?

— ... лучшую жизнь?

— Вам разве не по душе императрица?

Щёки мага вспыхнули румянцем от такого неожиданного замечания. Однако горели не только щёки, но тыльная сторона шеи, уши и даже лоб.

— Э-это н-настолько очевидно?

— Да, достаточно. Разве чувства не написаны у вас на лбу?

— Это...

Глядя на хмурящегося мужчину, леди улыбнулась.

— Я шучу. Просто достаточно сообразительная. Вы ведёте себя спокойно в присутствии других людей, так что не волнуйтесь столь сильно. Однако, надо сказать, у вас хороший вкус. Её величество прекрасный человек.

— ...

— Почему бы вам не сойтись после её развода?

— Ну... — Маг вздохнул. — ... Для меня важнее желания госпожи Сотис.

— И то верно. Но у вас есть шанс. Я могу подсобить вам, если уверены, что готовы холить и лелеять её величество.

— Она всё ещё императрица... разве такие выражения не слишком неуважительны?

Марианна хмыкнула. Леман всегда был осторожен со словами.

— Что значит неуважительны? Они далеки от любовницы Его величества Эдмунда, но её величество Сотис и к ней не придралась. Посмотри, императрица без сознания, а он и бровью не повёл, вместо этого обвешивает драгоценностями тельце своей подобострастной любовницы, да ещё и миру её являет.

Судя по услышанному и увиденному, так оно и было. Будучи женатым по политическим причинам Эдмунд увлекался множеством женщин, ещё будучи наследным принцем. Непонятно, делал ли он это назло Сотис, но в связях точно был неразборчив с юности. Теперь это не важно.

Леман помотал головой.

— В любом случае, её величеству Сотис сейчас крайне важно открыть глаза. Изучив древние писания прошлой ночи, я пришёл к предположению.

— И какому же?

— Сначала, теоретически... Когда человек умирает, его душа обращается бабочкой. — На теле выступил холодный пот от попыток доходчиво объяснить суть магии душ.

— Бабочкой, говорите.

— Да. Именно они стали первыми творениями Бога в этом мире, а ещё служили прототипом душ. Теперь бабочки их символизируют. Вернувшись к изначальному состоянию, они способны разглядеть путь, по которому должны лететь. Если же теряются, то маги, подобные мне, направляют их.

— Получается, её величество порхает по покоям, став бабочкой?

— Нет, она не обратилась. Сейчас её величество... в своём же облике, только полупрозрачном.

— Почему?

— Я тоже впервые столкнулся с таким случаем. Это редкость. — Сказал Леман, с опаской добавляя. — Возможно она сомневалась, перед тем как её душа всё же отделилась от тела. Желая исчезнуть, она надеялась, что душа будет жить... На самом деле, кажется, она совсем не хотела исчезать.

— ...

Марианна нахмурилась, чтобы сдержать выступившие слёзы. Она всегда заботилась о Сотис, поэтому ей было тяжело и больно вникать, словно в сердце дыра. Если так страдает подруга, то насколько больно самой Сотис?

— Душа, потерявшая путь, не способна долго существовать. Даже нескольких месяцев не пройдёт, как исчезнет. Она не сможет вернуться к Богу и умрёт навечно.

— И ч-что же нам делать, господин маг? Как вы и сказали, судьба её величества нелегка, прошу помогите ей найти путь.

— Я на пути к поиску способа направить не обратившуюся душу. Записи о таких случаях есть, но не уверен, что смогу восстановить их полностью. Они написаны на древнем языке, что ныне мёртв. Однако стоит попробовать. Понадобится некоторое время.

— Время.... — Пробормотала леди. — ... Неужели новоявленная принцесса-консорт правда беременна?

— Полагаю, доктор подтвердит.

— Если так, то... у нас ещё меньше времени, чем мы думаем.

— Я как-нибудь разберусь.

Марианна заставила себя сдержать слёзы. Глаза её покраснели и зачесались, отчего она хотела их потереть, но вспомнила, что нанесла лёгкий макияж перед банкетом, и опустила руку.

— ... Почему вы влюбились в императрицу, господин Леман?

— Если спрашиваете о причине....

Хоть прошло достаточно времени с их первой встречи, воспоминания о ней были так свежи, точно это случилось вчера.

Как обладатель видения призраков, он не только страдал от помутнённого зрения, но и от головных болей. Брошь и лицо её хозяйки расплывались. Однако доброта Сотис безусловно была ясна. Нет, она была настолько очевидна, что ранила.

Он вспомнил ту яркую сцену. Развевавшиеся фиолетовые волосы, освободившиеся из-под сорванного порывом ветра капюшона, казались бледной дымкой. Заправляя их обратно, она подобно бабочке махала крыльями.

Девушка исчезла без слов, но след, который она оставила за собой, навсегда отпечатался в сердце Лемана. Вот так.

— ... Я не могу ответить. — Промолвил мужчина с улыбкой коснувшись груди. — Просто влюбился.

Если нужно назвать причину, то это уже не любовь, а расчёт. Так считал господин Перивинкл. Он просто полюбил Сотис, сам не зная почему. Не мог иначе.