1971 год. Швеция. Эребру.

Равона привыкла чувствовать на себе взгляды людей, но они были куда приятны, пока направлены с зрительского кресла в театре.  Признайтесь, довольно странно слышать за спиной тихий шепот и пытаться никак не реагировать, когда на тебя открыто пялятся. Но, проживая так всю жизнь она привыкла. У людей есть такая чудная способность – приспосабливаться. И Равона ценила это качество в себе, как ничто другое. Умение привыкать ко всему, что не нравится, сильно повлияло на ее жизнь. Именно благодаря этому, сейчас ей совершенно не страшны и не обидны слова незнакомых ей людей.

Август был самым любимым периодом во всем году Равоны. Спокойным, не слишком жарким, каким оно было в остальные месяцы лета, славным, одним словом. В такие равномерные деньки легко заниматься, на душе легко.

- Марианна, золотко, я захожу. – Из прихожей послышался голос Миссис Норен. Она словно молодая девица забежала на кухню, поставила сумки на стол и стала разбирать продукты. – Я тут накупила тебе всего понемногу, угощайся.

- Не стоило, мадам. – Равона облокотившись о косяк дверного проема, скрестила руки на груди. – Вы меня слишком балуете.

- Ну что ты! Я только рада. У меня в Ноттингеме живет внучка, вы так с ней похожи! Вот мне и хочется за тобой ухаживать, как за ней… Т ы прости уж меня.  Эбигейл и в правду славная девочка, такая умница у меня, сейчас работает в библиотеке, а раньше картины писала. Сейчас правда, что-то забросила, разонравилось что ли… - Старушка задумчиво застыла, сжимая в руках бутылку молока. А потом махнув рукой продолжила. – Ай, не знаю я этих художников, не понимаю.

- Такое бывает. Давайте помогу. – Балерина перехватила некоторые продукты, складывая их в холодильник. –  И живопись ей точно не разонравилось, такой период переживает каждый. Тяжело писать картины, пока нет вдохновения. Ваша внучка выйдет из него, вот увидите. Мы такие.

- «Мы»?

- Творцы.

- Ах как славно! Ты права! – Миссис Норен захлопала в ладоши. – И ты замечательная, и внучка моя. - Благодарю. – Равона тихо рассмеялась, наблюдая за тем, как приободрённая старушка собирает тканевые сумки.

- Я же пришла проведать тебя. Проверить все ли хорошо, не подтекают ли трубы. Сейчас с конца августа начнутся холода, ты главное за трубами следи, милая! Уже ведь третий месяц пошел, как ты тут обустроилась, все хорошо?

- Как и в прошлом, и в позапрошлом месяце. Все хорошо. Не беспокойтесь, Миссис Норен.

- Прошу тебя, просто Лилия. Меня сводит с ума, когда ко мне обращаются столь формально. Думаю, мой почивший муж был бы не против. – Старушка громко похихикала, похлопав Равону по плечу. – Ну, я пойду.

Миссис Норен заходила один или два раза в месяц, для того чтобы убедиться, что все хорошо. Запасные ключи от квартиры она хранила в цветочном горшке, что стоял подле входа. Но также у женщины были и собственные ключи, которые она таскала в своей сумке. Часто такими визитами, Миссис Норен набивала холодильник Равоны едой, раскрывала окна для проветривания и уходила довольная со спокойной душой. Балерина же не сопротивлялась.

На выходе из дома Равона заглянула в почтовый ящик и вытащив оттуда одно единственное письмо направилась в парк. Прохладный ветерок бил в спину, развивая волосы и быстрее подгонял её к месту у фонтана. Он был столь небольшим, что даже вода вела себя по-особому тихо. Шумела листва, внутри парка велась своя жизнь, которую не трогал человек. Равона присела на скамью, распечатала конверт и достав оттуда само письмо была убеждена в своих догадках о том, кто прислал его. Балерина никогда не понимала мании мужчин прыскать свои письма одеколоном, да таким едким, что теперь этот запах будет выветриваться из-под маски еще несколько дней.

Пробежавшись глазами по письму, она резко встала со скамьи и направилась к дому. Её пальцы сжали бумагу и Равона боролась с огромным желанием в эту же секунду его не выкинуть. Она громко хлопнула дверью, когда зашла домой, словно фурия бегала из комнаты в комнату собирая небольшую сумку. Даже её волосы, что всегда были идеально собраны немного потрепались. Последним делом, Равона закинула внутрь пуанты и вышла из квартиры. В кармане пиджака завалялось немного денег на билет и вот она, уже сидела на месте у окна все еще сжимая письмо в руке.

«Здравствуй, Марианна! Это я, Мистер Льюис. Прошу тебя возвращайся скорее к нам в Лондон, близится осень и нам пора открывать театральный сезон, без тебя конечно же всё не так. Думаю, ты итак хорошо отдохнула, целых три месяца! Помнишь, что я отпустил тебя даже в конце мая, когда работы было еще пруд пруди. Надеюсь за это время ты не растеряла форму, иначе будет трудно восстановиться. Ах да, и давай забудем все наши старые обиды и будем смотреть в наше богатое и счастливое будущее. Уверен, с тобой, нас будут ждать многочисленные аншлаги, а представь, что твое лицо вновь будет на афишах всего города! Это ли не прекрасно? Так что поживее возвращайся, я тебе уже все простил».

Это Равоне то он все простил? Это он то отпустил её в мае? По доброй воле, конечно. Нет, там, этот напыщенный индюк никогда не видел в Равоне хоть что-то стоящее, не видел в ней ту, что преподносит людям искусство, в его глазах Равона была той, кто принесет ему больше прибыли. В голове девушки вновь и вновь мелькали слова из письма, да даже сквозь тонкий слой бумаги она чувствовала тонну его лживой лести. Настроение было ни к черту.

Станция, на которой высадилась Равона, была возле деревни численностью всего в семьдесят человек. Она была здесь лишь дважды, перед тем как переехала в квартиру Миссис Норен и в детстве. С тех пор здесь ничего не поменялось. Со станции нужно было идти еще пару сотен метров дабы добраться до деревни. Сама она была укрыта горами, а с высоты открывался чудесный вид на луговые поля и большую мельницу. Равона бродила вдоль гор, идя уже по истоптанной дороге. Её мысли были далеко от неё, если бы этот проклятый режиссер не написал это письмо, она бы спокойно проживала бы еще три месяца в этом городе.

- Девушка, вы здесь одна? – Из мыслей вырвал чужой голос. Равона подняла взгляд на фигуру юной особы. У неё были аккуратно завитые локоны, и цепляющий взгляд, что был устремлен прямо на маску балерины.

- Да, как и вы.

- Не поймите меня неправильно, просто я не ожидала увидеть здесь кого-то еще. Меня зовут Розалия, а как мне обращаться к вам?

- Марианна. Приятно познакомиться.

- И мне. Вы недавно приехали? Я не видела вас здесь раньше. – Из-за того, что Равона не могла избавиться от мыслей с режиссером, излишняя заинтересованность своей личностью стало её крайне раздражать.

- Не важно, я уже ухожу, если мешаю здесь своим присутствием. – И она развернулась, намереваясь уйти.

- Постойте! Вы вовсе не мешаете, простите если доставила неудобства.

Равоне пришлось смягчиться. Видимо сама судьба не оставит её в покое.

- Я бывала здесь всего несколько раз, в деревню даже не собиралась спускаться, я бы уехала отсюда уже вечером. Просто хотела побыть одна.

- Аа… так это я помешала. Простите, Марианна, мне не следовало вас беспокоить.

- Не стоит. Что-то еще?

- Я хотела бы заново представиться. Меня зовут Розалия Варгас, я журналистка из Лондонской газеты. Приехала сюда, чтобы написать статью о жизни простого люда и надеялась встретить приезжих. Вы за сегодня первая.

- Вы из Лондона? Забрались так далеко ради статьи…

- Я довольно целеустремленная. - Розалия оголила идеальные зубы. Даже через чур идеальные. – Моя работа для меня важна, вас не затруднит дать мне интервью?

Равона подметила, что за какой-то неправильной доброжелательностью, крылась сдержанность журналистки. Скорее всего, эти жесты, улыбки и прикосновения были направлены на то, чтобы расположить к себе собеседника, дабы он чувствовал себя более непринужденно. Расслабившись, он сможет рассказать чуточку больше, что ей и надо. Со взгляда Равоны это было похвально. Не чувствовалось той ядовитой лести, как от того же Мистера Льюиса, всего было в меру.

- Хотите взять интервью? Даже не знаю.

- Я настаиваю, это не займет много времени. Нам никуда не нужно будет идти, у меня уже все с собой. – После недолгих уговоров, Равона все же ответила на пару вопросов журналистки. Розалия все тщательно записывала в потертый блокнот, все меньше обращая внимания на маску балерины. – Тучи сгущаются, да и погода ухудшается, а вы в такой легкой одежде, может все-таки спустимся в деревню?

- Не стоит, я лучше поеду домой. – Для удобства, перед маленьким интервью, девушки уселись на землю у самого края утеса. Их ноги свисали, юбки немного запачкались в сырой земле. Какое-то время они молчали, просто сидели в тишине, слушая лишь пение ветра и наблюдая за изменяющимся небом. Когда на лицо стали капать первые мелкие капли, они сразу же поднялись, направляясь в сторону станции.

- Ну что ж, благодарю за сотрудничество. – Розалия протянула руку. – Мне действительно было приятно познакомиться с вами, Марианна.

- Взаимно, Розалия. До свидания. – Равона зашла на поезд. Она в последний раз кинула взгляд на стоявшую под козырьком журналистку. Она в последний раз подметила для себя, какой грустный взгляд был направлен на неё. Ливень быстро замыл все стекла в поезде, водная пелена перекрыла весь обзор. Дожди в Швеции суровы.