1971 год. Швеция. Эребру.

За окном поезда шел дождь, пасмурное небо не позволяло протиснуться ни одному лучику солнца. По отполированному стеклу скатывались капли и было сложно понять, что за дивный пейзаж скрывается за ними. Эти родные места, когда-то были домом. Поезд быстро, но довольно плавно приближался к городу сквозь зеленые луга, а если присмотреться по внимательней, то можно было заметить силуэты пасущихся лошадей. О, Равона любила лошадей, они всегда казались чудными животными. Благородными и изящными, они не двигались хаотично, а бежали трусцой по истоптанной земле. И пускай их копыта иногда пачкались они не теряли всю свою элегантность и невообразимую чуткость.

- Мадам, позвольте проверить ваш билет. - Молодой человек, что был одет в рабочую одежду проводника, вежливо протянул руку. Равона заметила его заинтересованный взгляд, что остановился на ее лице. Без лишних слов, девушка подала скомканный билет и получив заветный щелчок, вновь отвернулась к окну.

В отражении стекла, Равона могла заметить собственное лицо. Казалось, она давно привыкла к тому, что чаще всего в жизни видела только свои глаза. Такие знакомые и одновременно чужие, голубые глаза. Они были темнее, чем просто голубой цвет. Скорее отдавали синевой озера, глубокого и холодного. Лицо Равоны обрамляла маска «вольта», что скрывала весь обзор другим людям. Каштановые волосы были туго заплетены в низкую шишку, с широкой белой лентой, что окольцовывала и сдерживала всю прическу.

Равона крепко сжала в руке кожаный чемодан и двинулась на выход, когда поезд остановился на станции Эребру. Раскрыв зонт, она обошла лужу и словно бабочка пропорхала мимо ходящего народа. После поездки у нее немного кружилась голова и девушка была рада наконец выйти на свежий воздух. Сквозь маску Равона почувствовала прохладный ветер, но пиджак хорошо справлялся со своей задачей. Она зашла в ближайшее кафе и приметив неплохое местечко у окна, заказала чай. В планах на день не было ничего особенного, было лишь неимоверное желание вновь прогуляться по старым аллеям, где ничего кроме пруда и многочисленных деревьев не было. Дождь закончился, чашка чая уже стояла на столике, а Равона глядела в окно. Город совсем не изменился. Такое же спокойный.

Её будущая небольшая квартирка была на улице Х. Её подготавливала очень милая мадам, старушка преклонного возраста, что любила поболтать. Имя этой старушки - Лилия Норен, и хоть практически всю жизнь она прожила в Лондоне, её задорная душа была прикована к Швеции. Она и родилась здесь. Поэтому как сама когда-то сказала, «я родилась здесь и умру здесь». Умирать она конечно не собиралась, ни в её случаи.

Спустя час посиделок в кафе, Равона направилась к выходу оставив черный чай нетронутым. Она прошла мимо торговых улочек, чувствуя, как на глазах меняются люди и как при этом меняется атмосфера кругом. На улицах где преобладал базар всегда стояли пышные женщины, что хотели продать рыбу или мясо, вокруг бегали беспризорники с серыми козырьками и чумазыми лицами, стояла вечная суматоха, где каждый пытался извлечь выгоду. А на простых улочках, где собирались жилые дома, с квартирами и переулками всегда царила более уютная атмосфера. На скамьях подле лестничного выхода всегда сидели пожилые дамы, у них были красивые яркие шарфы, что украшали их морщинистые шеи. Деревья склонялись ближе к земле и с них свисали тонкие ветви. Потрескавшаяся плитка под ногами, давала чудным одуванчикам право на жизнь возле бордюра.

Равона довольно быстро дошла до нужного дома. Он располагался вблизи небольшого парка, парк этот давно стал безлюдным, молодежь отдавала предпочтение центральным улицам города, где большое влияние имели кинотеатры и рестораны. Равона поднялась на второй этаж, и негромко постучалась. Дверь практически сразу отварилась, и девушка увидела перед собой улыбающуюся старушку.

- Марианна! Дорогая, ну наконец-то ты приехала. - Первое, о чем вспомнила Равона, так это о том, что Миссис Норен была очень тактильной мадам. То обнимет, то за бочок ущипнет, а если и вовсе хорошее настроение обязательно ухватится за щеки собеседника. Но за щеки Равону еще никто не трогал, так что старушка обходилась поглаживанием по плечу или объятиями. - Проходи, не стой на пороге.

Женщина суетливо побежала на кухню, где у нее сердито свистел чайник, уверяя, что он наконец вскипел. На ее плече висела кухонная тряпка, которая давно потеряла свой естественный вид, а на мягком теле сидел тканый фартук. Равона оставила чемодан в прихожей и сняв перчатки проследовала за Миссис Норен.

- Не могу поверить, что в моей квартире будет жить сама артистка балета! - Старушка аккуратно разливала чай в небольшие фарфоровые чашки.

- Вы мне льстите.

- А вот и нет! Ты замечательная Марианна, я все еще помню тот твой выход на сцене, кого же ты там играла? Мм… как-же, как-же...

- Жизель, Миссис Норен.

- Жизель! - Вдруг радостно подпрыгнула старушка. - Ах точно, Жизель! Милая, ты была превосходна! Ты прости старуху, совсем память ни к черту.

- Ничего страшного, я все понимаю.

- Вот и славно, когда твой следующий выход?

- Не знаю… Я приехала сюда отдохнуть, набраться сил. Без понятия, когда вернусь.

- Ничего-ничего, милая. Ты отдыхай, здесь тебя никто не потревожит. Ах как же я люблю балет! И каждый раз вспоминаю твой выход, ты такая замечательная, Марианна. - Старушка в мечтательных движениях начала неуклюже танцевать, она шустро двигалась по кухне то и дело прибавляя звук на радио. И вот через минуту музыка заполнила весь дом и Миссис Норен было уже не остановить. Она кружилась, не попадая в такт и смеялась от собственного озорства. Равона расслабленно облокотилась на спинку стула и под маской скрывала улыбку, что появлялась каждый раз, когда Миссис Норен вновь начинала танцевать. Равона смеялась вместе со старушкой, когда та умудрилась вытащить девушку на импровизированный танцпол. Её мягкие старческие руки направляли руки Равоны, заставляя непринужденно плясать. Это сложно было назвать танцем, Равона это знала, но в тот момент можно было и забыть о заносчивости и просто раствориться в моменте, где она просто танцует со старушкой.

Миссис Норен ушла, оставив Равоне ключи и девушка наконец осталась одна. За окном стало вечереть и заливное солнце вновь прощалось с городом алым закатом. После проливного дождя Равона всегда ждала такое небо. Ей нравилось наблюдать то как розовые облака начинают медленно исчезать на фоне красного полотна. Ей помнилось, что кто-то, когда-то сказал ей несусветную чушь. В день, когда художник умирает, Бог позволяет ему разрисовать небо. Естественно, эта теория, что была крайней стадией романтизма, забавляла Равону.

- Сегодня умер явно талантливый художник. - Последний раз взглянув в окно, она задернула хлопковые шторы. Они были довольно плотными и теперь в зале царила безмятежная темнота.

Сняв атласные туфли, на небольшом каблучке, девушка медленно прошлась по просторной гостиной. Она скрутила ковер и оставив его где-то у стены, мягко проскользила в центр зала. Длинные руки взмыли вверх и также плавно опустились, ноги напряглись, когда Равона встала на носки и легким пируэтом закружилась на месте. Тело всё помнит. Потому поставив точку на движении, её нога вытянулась в сторону, а руки застыли выше головы. И вот она, словно точеная статуя, вновь была готова ко всему.